Идём молча. Напряжение висит в воздухе — почти осязаемое. Каждый понимает: сегодня кто-то не вернётся. Вопрос только — кто.

Выходим на позицию для атаки.

Перед нами — холмы. На вершинах — бурые муравьи. Сотни особей, может, больше. Траншеи, заграждения из камней и хитина. Укреплённые позиции.

И в небе — тени. Большие, медленно кружащие.

Летуны.

— Готовы? — спрашиваю я, оглядывая своих людей.

Ответ — молчаливые кивки. Готовы.

— Тогда вперёд.

И бой начинается.

Атака захлёстывает позиции бурых муравьёв волной.

Муравьи-союзники врезаются в первую линию обороны, челюсти щёлкают, хитин трещит. Бурые яростно отвечают. Но наши союзники подготовлены, организованы. Фёдор передаёт команды через переводчик, и чёрные муравьи действуют слаженно, как единый организм.

Мои люди вливаются в бой. Цыпа впереди — рычит, крушит врагов голыми руками. Бурые муравьи разлетаются во все стороны, а хитиновый нагрудник показывает себя во всей красе.

Даниил — рядом, но держится тише. Его магия бьёт точечно, концентрированно. Один удар — один труп. Эффективно, экономно. И, как всегда, грациозно.

Поначалу — успех. Бурые муравьи отступают, теряя позицию за позицией. Первая траншея — наша. Вторая — тоже.

И тут — гул в небе.

Поднимаю голову.

Они падают сверху — огромные, чёрные силуэты на фоне неба. Крылья — как паруса, перепончатые, с острыми когтями на сгибах. Тела — вытянутые, покрытые чешуёй. Головы — с длинными клювами, полными зубов.

Гигантские летуны.

Их пять. Нет, семь. Нет — десять, чёрт возьми, целая стая!

Первый пикирует на строй гвардейцев. Хватает когтями одного из людей Котова, поднимает в воздух.

— Нет! — орёт Цыпа.

Прыгает — невероятно высоко, и бьёт тварь кувалдой. Удар приходится по крылу. Летун визжит, роняет жертву, падает на землю.

Лёха добивает его ещё двумя ударами.

Но остальные уже здесь.

Твари пикируют снова и снова, пытаясь схватить бойцов.

— Крылья! — орёт Котов. — Бейте по крыльям!

Его люди перестраиваются, начинают стрелять из арбалетов. Болты пробивают перепонки крыльев, твари теряют маневренность.

Но их слишком много. И они быстрые. Слишком быстрые.

Один из летунов пикирует прямо на меня. Вижу его глаза — чёрные, бездонные, голодные.

И отпускаю огонь.

Не сдерживаюсь. Не экономлю. Выпускаю всё, что есть.

Пламя вырывается из моих рук — стена огня. Огонь охватывает летуна ещё на подлёте и мгновенно воспламеняет перепончатые крылья.

Тварь визжит — страшный, нечеловеческий звук. Падает на землю, катается, пытаясь сбить пламя. Но мой огонь не гаснет. Он горит, пока я хочу, чтобы он горел.

Через несколько секунд — пепел.

Разворачиваюсь к остальным.

Ещё один летун — пламя охватывает его в воздухе, он падает факелом. Ещё один — врезается в землю, крылья догорают.

Оставшиеся твари видят, что происходит. Видят своих сородичей, превращающихся в пепел. Разворачиваются, улетают прочь.

— Да! — орёт Цыпа. — Так их!

Но бой ещё не окончен. Бурые муравьи, воодушевлённые прибытием летунов, перешли в контратаку. Давят на наши позиции, пытаются отбить потерянные траншеи.

— Держать строй! — командую я. — Не отступать!

Муравьи-союзники усиливают давление. Фёдор координирует через переводчик, направляет их в слабые места вражеской обороны.

Не знаю, сколько времени проходит, руки уже болят махать битой, да и от огня ощущение жжения, несмотря на то, что я здесь как рыба в воде — напитываюсь магией и становлюсь сильнее.

Бурые муравьи ломаются. Отступают. Бросают позиции, бегут на север, к своему гнезду.

Победа! И превращаться в гигантскую тварь не понадобилось, это радует, силы мне ещё пригодятся.

Смотрю на поле боя. Раненые стонут, кто-то кричит. Но мы выстояли. Мы победили.

— Пойдём следом? — спрашивает Котов, подходя ко мне.

— Нет. Закрепляемся здесь. Теперь это наша территория.

Он кивает.

— Правильное решение.

Война продолжается.

Лагерь разбиваем на отвоёванной территории.

Раненых перевязывают — у нас пятеро с серьёзными травмами, ещё десяток с царапинами. Среди союзников потери больше — двадцать три мёртвых муравья, ещё десятки ранены. Но для такого боя — приемлемо.

Думаю, если бы они пошли одни, потери были бы куда более колоссальными, а то и фатальными.

Котов стоит рядом со мной, осматривая трофеи. Остатки тел летунов — ценный материал. Чешуя, когти, что-то вроде желёз в горле — всё это можно использовать.

— Неплохо, — говорит он. — Очень неплохо.

— Могло быть хуже.

— Могло, — он поворачивается ко мне. — Твой огонь… Что у него с цветом?

— Фиг знает, такой достался в наследство от матери, — повторяю я привычную отговорку.

— Хм, больше похоже на симбиоз сил…

Молчу. Он понимает больше, чем показывает.

— Ладно, это не моё дело, — говорит он, усмехаясь. — Захочешь, расскажешь.

— Спасибо за понимание, — киваю в ответ и добавляю: — Если эти твари умеют звать существ с нижних уровней…

— Война затянется, — подхватывает Ярик.

— Именно. Нужно найти их главное гнездо. Ударить в сердце.

— Это точно. Но сначала нужна хорошая разведка. Сегодняшний бой показал, что надо подготовиться куда серьёзнее.

— Ты прав, — соглашаюсь. — У меня есть идея, насчёт другого монстра.

Котов поднимает бровь.

— Какого?

— Морского. Того, что живёт на дне, управляет крабами. Мы не можем до него добраться — слишком глубоко.

— И? — на его губах появляется улыбка, он явно предвкушает что-то интересное.

— Землетрясение. То, что было позавчера — оно открыло три разлома одновременно. Если локальные толчки могут разрывать ткань реальности…

— … они могут выманить тварь из глубины, — заканчивает Котов. Глаза загораются пониманием.

— Именно. Контролируемое землетрясение. Локальное. На дне моря.

Он хмурится.

— Хм. И как ты собираешься это провернуть?

— Пока не знаю. Но идея дельная, нет?

Котов молчит несколько секунд. Потом — медленно кивает.

— Дельная, — он смотрит на меня. — Если найдёшь способ — я помогу. Если честно, я хотел бы лично принять участие в этом сражении. Оно обещает быть интересным.

Протягиваю руку. Он крепко её пожимает.

Возвращаюсь домой к вечеру.

По дороге заезжаю на стройку часовни. Место, которое выбрала Оля — с видом на море, красивое, умиротворяющее.

Часовня почти готова. Небольшая, но красивая — белые стены, синяя крыша. Внутри — алтарь с изображением Скорпиона, скамьи для верующих, место для подношений.

Думаю, покровитель рода будет доволен. Я решил разделить строительство на два этапа. Сначала часовня — это позволит сразу начать паломничество верующих, а значит сразу увеличит силу Скорпиона. А потом храм — финальный штрих и ещё одно увеличение силы.

— Ещё месяц, — говорит прораб, мужик с натруженными руками. — И можно открывать.

— Хорошо. А потом — основной храм.

— Как скажете, ваше сиятельство.

Отпускаю его. Ухожу в сторону, подальше от рабочих.

Концентрируюсь. Вызываю Скорпиона.

Он появляется достаточно быстро. Синий панцирь, огромные клешни, хвост с жалом. Но что-то в нём изменилось. Он выглядит… сильнее? Ярче? Плотнее?

— Ты прямо сияешь, — говорю я, не скрывая удивления.

— Больше верующих, — отвечает он. А вот голос всё тот же, но в нём меньше раздражения. — Место поклонения. Это питает меня.

— Понятно.

Люди из культа, которых я принял, теперь молятся Скорпиону — не Хамелеону, не Сольпуге. И их вера делает его сильнее.

— Как Сева-младший? — спрашиваю я.

Скорпион молчит секунду.

— Держится. Я… помогаю.

— Правда?

— Не спрашивай как. Просто — да. Он слабеет, но медленнее. Пока ты становишься сильнее — часть этой силы идёт к нему.

Облегчение. Настоящее, глубокое облегчение.

— Храм тоже будет скоро, — говорю я. — Большой, настоящий. Ещё больше верующих, ещё больше силы.