За окном встаёт солнце. Новый день. Новая жизнь.

И они встретят её вместе.

— Здравствуй, Сергей, — говорю я, когда бывший глава культа входит в мой кабинет. — Садись. Нам нужно поговорить.

Он садится напротив меня. Выглядит лучше, чем вчера — рука перевязана чистыми бинтами, лицо уже не такое серое. Но глаза всё ещё пустые. Ему сложнее многих. За ним шли люди, а потом всё превратилось в хаос.

— О чём, господин?

— О Хамелеоне. О культе. О том, что ты знал и чего не знал.

Сергей вздыхает, явно понимая, что разговор будет не из лёгких. Но я должен всё выяснить.

— Что именно вы хотите услышать?

— Правду, — смотрю ему прямо в глаза. — Ты знал, что это не Сольпуга?

Долгая пауза. Потом он кивает и садится в кресло напротив.

— Догадывался.

— Давно?

— Лет десять, наверное. Может, больше.

— И молчал?

Он отводит взгляд.

— А что я должен был сказать? Люди верили. Жили спокойно. У них был смысл, была цель. Зачем разрушать это?

— Они приносили жертвы лжебогу.

— Но не человеческие же, — возражает Сергей. — До Бориса — никогда. Животные, урожай, ремесленные изделия. Хамелеон принимал и… как бы это сказать… поддерживал иллюзию. Не знаю, что ему было нужно на самом деле, но урожай у нас был всегда лучше соседних деревень. Вот я и не решался…

Откидываюсь в кресле. Занимательная информация.

— Расскажи мне всё с самого начала.

Сергей собирается с мыслями. Прокашливается и тяжело вздыхает. Чую, история будет любопытной.

— Больше двадцати лет назад я собрал людей. Тех, кто верил в Сольпугу, служил роду, но по разным причинам ушёл. Мы поселились в той деревне, начали жить общиной.

— И Сольпуга?

— Она помогала. Настоящая Сольпуга, — он подчёркивает это слово. — Являлась на ритуалах, давала благословения, защищала от бед. Мы были счастливы.

— Что и когда изменилось?

— Где-то двенадцать лет назад она стала реже появляться. Сначала — раз в месяц вместо раза в неделю. Потом — раз в сезон. А потом… потом она потухла совсем.

— Потухла?

— Исчезла. Перестала являться. Мы молились, приносили жертвы — ничего. Шли месяцы. Люди начали волноваться, сомневаться. А потом… — он запинается.

— Что потом?

— Она вернулась. Вроде бы. Но уже другая. Я не сразу понял. Голос похожий, облик тот же. Но… что-то было не так. Она стала требовательнее. Жёстче. И главное — перестала помогать. Раньше она исцеляла больных, благословляла урожай. А теперь только требовала, требовала, требовала.

— И ты догадался.

— Не сразу. После разговора она смилостивилась и начала помогать, не так сильно, но всё же… Прошли годы, — Сергей качает головой. — Прежде чем я убедился… да и потом было уже поздно. Люди верили. Община жила. Что я мог сделать?

— Сказать правду?

Он горько смеётся.

— И что? Разрушить всё, что мы строили? Отправить людей обратно в мир, который их отверг? — он смотрит на меня. — Вы не понимаете, господин. Эти люди пришли ко мне, потому что им больше некуда было идти. Изгои, отщепенцы, те, кого не принимали нигде. Я дал им дом, семью, веру. Даже если вера оказалась ложью… она всё равно держала их вместе.

Молчу. Думаю.

С одной стороны — он прав. С другой — ложь есть ложь.

— Когда ты понял, что Хамелеон — не Сольпуга, что ты сделал с артефактом?

— Вшил его в руку, — Сергей касается повязки. — А поверх сделал татуировку, чтобы скрыть шрам. Думал — так будет безопаснее. Если кто-то узнает о камне… — он замолкает.

— Ты хотел защитить его от Хамелеона?

— И от него тоже. Артефакт — единственное, что осталось от настоящей Сольпуги. Я не мог позволить… — он обрывает себя.

Неплохо. Этот мужик умнее, чем кажется.

— Почему ты не искал потомков рода? — спрашиваю я. — Не пытался разобраться, что случилось с настоящей Сольпугой?

Сергей пожимает плечами.

— Мы простые люди, господин. Кто бы нас стал слушать? — он горько усмехается. — Вон дворяне всё теряют, когда их бог исчезает. Целые рода рушатся. А мы — кто мы такие? Деревенщины, сектанты. Куда нам лезть в дела богов и аристократов?

В этом есть смысл. Хоть и неприятно осознавать, но такова жизнь.

— Хорошо, — говорю я. — Иди. Залечивай раны, отдыхай. Скоро я решу вашу судьбу.

— Какую судьбу? — в его голосе слышится явная тревога. — Вы же сказали…

— Дома, еда, работа, — успокаиваю я его. — Надо дать распоряжения, чтобы вам организовали рабочие места и всё остальное.

— Ясно, — он склоняет голову, — простите за недоверие. Я не знал, что вы потомок Сольпуги и…

Сергей запинается, но я не тороплю.

— Вы хороший человек, не бросили нас, хотя это не ваши проблемы. Только что будет с верой?

— Я уже говорил, что не буду вам указывать в кого верить и кому молиться. Это ваш выбор, — встаю, давая понять, что разговор окончен. — Ты многое пережил, Сергей. И многое сделал неправильно. Но ты пытался защитить своих людей. Это заслуживает уважения.

Он смотрит на меня с удивлением.

— Спасибо, господин.

— Не благодари. Ещё успеешь.

Сергей встаёт, кланяется и выходит.

А я сажусь обратно в кресло и думаю.

Хамелеон занял место Сольпуги двенадцать лет назад. Примерно тогда же исчезла моя мать. Совпадение? Или что-то большее? Нет. Уверен, здесь прямая связь.

И ещё — слова Хамелеона о том, что Скорпион и другие боги разделили кольцо Сольпуги. Спрятали осколки. Чтобы она никогда не вернулась.

Зачем?

Что такого сделала Сольпуга, что с ней так поступили?

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Но я найду их. Все до единого. Надо узнать правду и воссоединить кольцо. Занесу его Фёдору, пусть посмотрит. Должно же оно как-то собираться обратно…

Вечером стучусь в комнату Оли.

— Войдите, — раздаётся её голос.

Захожу. Она сидит за столом, заваленным книгами и бумагами. Лицо бледное, под глазами — тени.

— Готовишься? — спрашиваю я.

— Пытаюсь, — она вздыхает. — Но, кажется, уже бесполезно.

— Почему?

Оля откладывает книгу и смотрит на меня.

— Я опоздала, Сева. Приём документов закончился неделю назад. Пока мы занимались культом, детьми Котова, всем этим… я пропустила сроки. Да и не верю я в свои силы.

Сажусь рядом с ней.

— И что теперь?

— Теперь — ждать следующего года, наверное, — её голос подрагивает. — Целый год, Сева. Целый год я буду сидеть дома и… но, может, лучше подготовлюсь.

— Эй, — беру её за руку. — Не раскисай. Я же обещал, что что-нибудь придумаю.

— Что тут придумаешь? Правила есть правила. Университет не делает исключений для… — она запинается, — для простых служанок.

— Ты не простая служанка. И ты это знаешь. Ты умница, и я уверен, что всё у тебя получится. А я помогу.

Она смотрит на меня с удивлением.

— Сева…

— Что? Я сказал что-то не так?

— Нет, просто… — она краснеет. — Ты так веришь в меня. Даже больше меня самой.

— Значит, пора и тебе начинать верить в свои силы.

Притягиваю её к себе, обнимаю. Она прижимается ко мне, и я чувствую, как дрожь постепенно утихает.

— Всё будет хорошо, — говорю я. — Завтра поедем в Симферополь. Поговорим с ректором.

— Он не согласится…

— Согласится. Я умею убеждать.

Она поднимает голову, смотрит мне в глаза.

— Ты правда веришь, что получится?

— Верю.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Потом она улыбается — слабо, но искренне.

— Спасибо, Сева.

— Не за что, — целую её в лоб. — А теперь — спать. Завтра трудный день.

— Ты останешься?

— Если хочешь.

— Хочу.

Ложимся вместе. Она прижимается ко мне, кладёт голову на плечо.

— Сева?

— Да?

— Спокойной ночи…

— Спокойной, — улыбаюсь и обнимаю её крепче.

Утром едем в Симферополь.

Университет — величественное здание в центре города. Колонны, широкие ступени, барельефы над входом. Храм знаний, как любят говорить. И это прямо бросается в глаза.