– Да? – отозвалась она, искоса взглянула на него и, покраснев, остановилась.

– Я бы не остановился, если бы не вообразил, что вы… ээ… помахали чем-то белым. – Он умолк.

Молодая леди в сером посмотрела на него с сомнением. Значит, все-таки видел! Но, кажется, он не бессовестный негодяй, готовый воспользоваться ошибкой, а простая невинная душа в поисках счастья.

– Да, я действительно помахала платком, – подтвердила она. – Извините. Жду… друга, знакомого джентльмена. – Красавица на миг зарделась. – Он тоже едет на велосипеде и тоже в коричневом костюме. А на расстоянии, сами понимаете…

– О, разумеется! – тотчас подхватил мистер Хупдрайвер, мужественно борясь с горьким разочарованием. – Несомненно!

– Простите, пожалуйста, – продолжила незнакомка. – Из-за меня вам пришлось остановиться и все такое.

– Не стоит извинений, уверяю вас, – механически ответил мистер Хупдрайвер и перегнулся через сиденье, словно это был прилавок. Почему-то у него не хватило духу сообщить, что тот, кого она ждет, сидит на обочине с проколотой шиной. Пытаясь придумать, что бы еще сказать, он посмотрел назад, на дорогу, однако пропасть в беседе быстро и неумолимо расширялась.

– Значит, больше ничего не желаете? – в отчаянии произнес мистер Хупдрайвер, пытаясь найти выход в привычных клише.

– Ничего не нужно, благодарю, – решительно подтвердила молодая леди и тут же добавила: – Это дорога на Рипли?

– Именно так, – ответил наш герой. – Судя по дорожным столбам, отсюда до Рипли еще примерно две мили.

– Спасибо, – тепло поблагодарила она. – Большое спасибо. Я так и знала, что не ошиблась. Правда, я глубоко сожалею, что…

– О, не благодарите и не извиняйтесь, – остановил ее мистер Хупдрайвер и, на миг задумавшись, взялся за руль, чтобы забраться на сиденье. – Это я должен сожалеть… – Имеет ли он право это сказать? Не слишком ли дерзко? А, ну и пусть! – …должен сожалеть, что оказался не тем джентльменом.

Он попытался любезно, но многозначительно улыбнуться, однако почувствовал, что вышла кривая, нахальная ухмылка, и понял, что красавица обиделась, испытывая презрение к его нетактичности и стыд за собственную несдержанность. Он повернулся к ней спиной и стал неуклюже забираться на велосипед, потом безобразно вильнул и, изо всех сил нажимая на педали, поехал с мучительным сознанием, что выглядит ужасно. Но хорошо уже то, что удалось благополучно забраться на сиденье! Он побоялся обернуться, чтобы не упасть, но ясно представил негодование и презрение незнакомки, а себя почувствовал полным идиотом. В разговоре с благородной молодой леди следует проявлять тонкую деликатность, а он повел себя так, словно перед ним стояла какая-нибудь игривая простушка. Непростительная оплошность! Почему он всегда ведет себя по-дурацки? А ведь по манере общения было не трудно понять, что джентльменом она его не считает. Ей хватило одного взгляда, чтобы увидеть его насквозь. Нельзя было даже пытаться заговорить с такой девушкой! С ее образованностью не составило труда оценить, что он собой представляет на самом деле.

До чего же красиво она изъясняется! Как изящно произносит слова! По сравнению с ее изысканной речью сразу заметен его ужасный, грубый выговор. К тому же эта нелепая последняя фраза. Для чего? «Оказался не тем джентльменом». Подумать только! Да еще назвал себя джентльменом! Что она о нем подумала?

На самом деле молодая леди в сером забыла о мистере Хупдрайвере прежде, чем тот скрылся за поворотом, и вовсе не подумала ничего плохого. Откровенное восхищение и нескрываемое благоговейное поклонение ничуть ее не обидели. Она предавалась иным размышлениям – о том, от чего зависела вся ее дальнейшая жизнь. Ведя велосипед, она медленно шла в сторону Лондона, но вскоре остановилась.

– Ах, ну почему же он не едет? – воскликнула она сердито и раздраженно топнула ножкой. И тут же, словно в ответ на ее вопрос, на холме среди деревьев показался другой человек в коричневом костюме. Он шел ей навстречу, тоже ведя велосипед за руль.

Мистер Хупдрайвер задумчиво ехал в сторону Рипли, и внезапная мысль, что он больше никогда не увидит молодую леди в сером, принесла облегчение, близкое к умиротворению. Однако плохо скрытое коварство велосипеда – истинной машины судьбы, deus ex machina[4] – работало против него. Лишенный общества привлекательной молодой особы, велосипед становился все тяжелее и тяжелее и вел себя все более непредсказуемо. Пришлось выбирать: или остановиться на ночлег в Рипли, или умереть в расцвете лет. Мистер Хупдрайвер выбрал жизнь и, прислонив велосипед к стене первой попавшейся гостиницы под названием «Единорог», вошел внутрь. Отдыхая и покуривая сигарету в ожидании холодного мяса, он увидел в окно, как в город въезжает молодая леди в сером в сопровождении другого человека в коричневом костюме.

К ужасу нашего героя, пара свернула к той же гостинице, где остановился он, однако вид потрепанного велосипеда со вздыбленным грязевым щитком и мутным глазом фонаря явно отпугнул их и направил – так показалось мистеру Хупдрайверу – в сторону широко раскрытой пасти гостиницы «Золотой дракон». Молодая леди в сером ехала очень медленно, а другой человек в коричневом костюме шел пешком, ведя испорченный велосипед. С неожиданной неприязнью мистер Хупдрайвер узнал льняные усы, орлиный нос и сутулые плечи.

Симпатичная от природы официантка давно устала и поблекла от нескончаемого потока разного рода путешественников, и мистер Хупдрайвер, со свойственной ему любезностью разговаривая с ней на отвлеченные темы: о погоде, о расстоянии до Лондона и превосходной дороге в Рипли, – никак не мог забыть свежесть и очарование молодой леди в сером. Сидя за столом, он то и дело посматривал в окно в надежде вновь ее увидеть, однако, судя по всему, «Золотой дракон» не оценил ту драгоценную добычу, которую проглотил. Невнимательность во время еды закончилась для мистера Хупдрайвера крупной неприятностью: он не заметил, как отправил в рот целую ложку горчицы. Оплатив счет, исполненный сил и храбрости, особенно после обильно сдобренного горчицей мяса, наш герой направился к выходу. Он намеревался встать возле двери и, широко расставив ноги и засунув руки в карманы, вперить бесстрашный взор в здание напротив, но как раз в эту минуту в воротах «Золотого дракона» (надо заметить, что эта чудесная гостиница сохранилась со времен дилижансов) появился другой человек в коричневом костюме с неисправным велосипедом. Он явно шел в мастерскую Фламбо, чтобы заменить проколотую шину. Заметив Хупдрайвера, незнакомец на миг замер, а потом мрачно усмехнулся.

Однако наш герой продолжал непоколебимо стоять возле двери до тех пор, пока другой человек в коричневом костюме не скрылся в мастерской, затем напоследок взглянул на гостиницу «Золотой дракон», беззаботно присвистнул и вывел велосипед на дорогу – туда, где хватало пространства, чтобы удачно забраться на сиденье и безопасно начать движение.

К этому времени мистер Хупдрайвер почти уверился, что больше не желает видеть молодую леди в сером, и пришел к выводу, что другой человек в коричневом костюме доводится красавице братом, хотя его бледность резко контрастировала с ее яркой внешностью. К тому же наш герой чувствовал, что выглядит безнадежным глупцом.

Однако погода была против него: стояла нестерпимая жара, солнце немилосердно пекло, вся сила ушла из ног и сосредоточилась в желудке, чтобы переварить холодное мясо. В результате путь в Гилдфорд изобиловал остановками. Мистер Хупдрайвер часто шел, ведя велосипед за руль, время от времени сидел и даже лежал на обочине, вопреки советам Бриггса и принципу экономии, заходил в каждый придорожный трактир, чтобы выпить стакан лимонада и опрокинуть кружку холодного пива. А ведь каждый велосипедист по опыту знает, что питье лишь стимулирует жажду – в значительно большей степени, чем жажда стимулирует питье. Так продолжается до тех пор, пока слабый духом страдалец не угодит в ад, где огонь никогда не затухает, а жажда никогда не утоляется. К счастью, спустя некоторое время в поле его зрения попали кислые зеленые яблоки по цене в несколько пенсов за фунт. Немудреные фрукты спасли нашего героя от неминуемой погибели. Мимо по дороге, сверкая спицами и мягко жужжа цепями, то и дело проносились велосипедисты – и по одному, и целыми группами. Чтобы не потерять достоинства, мистер Хупдрайвер всякий раз останавливался и притворялся, что приводит в порядок сиденье, при этом слезал он все более спокойно и уверенно.