Миссис Милтон произнесла что-то насчет своего дорогого ребенка, в порыве чувств бросилась к Джесси, заключила падчерицу в объятия и увлекла в столовую. Мистер Виджери собрался было последовать за дамами, однако передумал и обратился к нашему герою:

– Вы бы лучше исчезли.

– Даже не подумаю, – чуть охрипшим голосом промолвил верный рыцарь. – Я здесь для того, чтобы защищать молодую леди.

– Кажется, вы и без того причинили ей немало неприятностей, – заключил Виджери, после чего решительно направился в столовую и закрыл за собой дверь.

– Вы свободны! – угрожающе заключил Фиппс.

– Пожалуй, я выйду в сад и спокойно посижу на свежем воздухе, – с достоинством ответил наш герой. – Если потребуюсь, найдете меня там.

– Не скандальте с ним, – предупредил товарища Дэнгл.

И мистер Хупдрайвер гордо, но едва сдерживая рыдания, удалился.

Наше сентиментальное путешествие закончилось, и мы снова оказались в реальном мире. У входа в гостиницу «Камень Руфуса» под пристальным наблюдением преисполненных чувства собственной значимости Дэнгла и Фиппса, а также возницы элегантной двуколки из Рингвуда собралась богатая коллекция разнообразных велосипедов. В саду за зданием гостиницы на простой скамье расположился мистер Хупдрайвер, погруженный в состояние нервной прострации. Из открытого окна частной гостиной доносились громкие женские и мужские голоса и время от времени слышались звуки, напоминавшие девичьи всхлипывания.

– Не понимаю, по какому праву туда втерся Виджери, – недовольно изрек мистер Дэнгл.

– Он слишком много на себя берет, – отозвался мистер Фиппс.

– Вчера и сегодня я заметил в его поведении кое-что любопытное, – признался мистер Дэнгл и дипломатично умолк.

– Днем они вместе ходили в собор, – добавил мистер Фиппс.

– С финансовой точки зрения для нее это, разумеется, выгодно, – с мрачным великодушием заключил мистер Дэнгл, считавший, несмотря на клетчатые ноги, молодого человека товарищем по несчастью. – Да, материально парень неплохо обеспечен.

– Но он так скучен и тяжел в общении! – добавил мистер Фиппс.

Тем временем благодаря проворству и ловкости священник завладел стулом и открыл судебный процесс против несчастной Джесси.

Здесь я вынужден с глубоким сожалением констатировать, что героиню глубоко огорчило откровенное осуждение всеми предпринятого ею путешествия. Джесси сидела в конце стола напротив святого отца. Щеки ее пылали, в глазах стояли слезы, ладонь нервно сжимала мокрый платок. Миссис Милтон расположилась рядом и время от времени, чтобы продемонстрировать прощение, нежно похлопывала падчерицу по руке. Однако та не отвечала на проявления сочувствия, что чрезвычайно задевало мистера Виджери. Леди в зеленом платье – мисс Мергл, бакалавр гуманитарных наук – сидела напротив, рядом со святым отцом. Она была той самой школьной учительницей, которой Джесси написала в поисках поддержки, и, как только получила письмо, сразу бросилась в погоню. В Рингвуде мисс Мергл встретила священника, с которым познакомилась на заседании Британской ассоциации, и все ему рассказала. Тот сразу назначил себя руководителем спасательной экспедиции. Мистер Виджери, которому не удалось возглавить расследование, стоял перед камином, широко расставив ноги и всем видом выражая глубокое сочувствие. Рассказ Джесси о своих приключениях отличался сдержанностью и часто прерывался вопросами, восклицаниями и комментариями слушателей. Ее саму удивило то, как искусно она сумела опустить скользкий эпизод с участием Бечемела, к тому же полностью исключила любые обвинения в адрес мистера Хупдрайвера, описав его как благородного помощника и защитника. И все же общее мнение было настроено против нашего героя. К счастью, судьи слишком увлеклись собственными оценками и соображениями, чтобы обратить внимание на туманное изложение событий и задать конкретные, требующие точных ответов вопросы. Наконец они сочли, что получили все необходимые факты.

– Моя дорогая молодая леди, – заговорил священник, – ваше экстравагантное и достойное сожаления путешествие я могу объяснить исключительно ошибочным представлением о своем месте в мире, а также о долге и ответственности. Больше того, даже сейчас мне кажется, что ваши переживания вызваны не столько искренним раскаянием, сколько раздражением из-за нашего благотворного участия…

– Только не это, – вполголоса перебила его миссис Милтон. – Только не это.

– Но почему же она уехала таким образом? – громогласно осведомился мистер Виджери. – Вот что я хочу знать!

Джесси попыталась что-то сказать в ответ, однако миссис Милтон остановила ее восклицанием «тсс!», и комнату наполнил зычный тенор святого отца:

– Не могу понять дух беспокойства, охвативший наиболее интеллигентную часть женского сообщества. У вас был уютный дом, а в роли доброй матушки выступала просвещенная утонченная леди, готовая вас лелеять и защищать…

– Если бы только у меня была мама, – всхлипнула Джесси, поддавшись чувству жалости к себе.

– …готовая лелеять, защищать и наставлять вас. И все же вы покинули дом и в одиночестве отправились в полный опасностей чуждый мир…

– Я хотела узнать… – пробормотала Джесси.

– Хотели узнать? Дай-то бог, чтобы не пришлось забывать.

– Ах! – горько воскликнула миссис Милтон.

– Нечестно нападать на меня вот так, всем вместе, – безуспешно попыталась защититься Джесси.

– В полный опасностей чуждый мир, – неумолимо продолжил святой отец, – в то время как ваше место среди привычного круга общения. Иными словами, очевидно, что вы испытали тлетворное влияние новой женской литературы, как я ее называю. При всем уважении к выдающейся писательнице, чье имя не стану называть.

– Не могу полностью с вами согласиться, – вскинув голову, твердо заявила мисс Мергл, а мистер Виджери многозначительно откашлялся.

– Но какое отношение все это имеет ко мне? – воспользовавшись заминкой, подала слабый голос Джесси.

– Дело в том, – попыталась защититься миссис Милтон, – что в моих книгах…

– Единственное, чего я хочу, – заявила Джесси, – это жить свободно и самостоятельно. В Америке девушки имеют такую возможность. Но почему же не здесь?

– В Америке сложились совершенно другие социальные условия, – пояснила мисс Мергл, – а мы, в Англии, уважаем классовые различия и привилегии.

– Это несправедливо. Я не понимаю, почему нельзя одной отправиться на каникулы, если хочется.

– В компании странного молодого человека, явно ниже по социальному статусу, – произнес мистер Виджери таким тоном, что Джесси покраснела.

– Почему бы и нет? – возразила она.

– Так не поступают даже в Америке, – внесла свою лепту мисс Мергл.

– Моя дорогая молодая леди, – вновь перехватил инициативу священник, – существуют элементарные приличия… Настанет день, когда вы лучше поймете несовместимость своего мировоззрения с фундаментальными требованиями нашей цивилизации, осознаете, сколь мучительную тревогу навлекли на добрую миссис Милтон своим непостижимым побегом. В настоящее время мы можем лишь милостиво объяснить ваш поступок полным неведением…

– Но следует учитывать и общественное мнение, – вставил мистер Виджери.

– Совершенно верно, – согласилась мисс Мергл. – Не существует абстрактного поведения.

– Если несчастное происшествие получит огласку, – заботливо предупредил священник, – это причинит вам бесконечный вред.

– Но ведь я не сделала ничего плохого! Почему же я должна отвечать за то, что думают другие?

– Свет не знает снисхождения, – заявила миссис Милтон.

– К девушке не знает, – согласилась Джесси.

– А сейчас, моя дорогая молодая леди, давайте перестанем спорить и прислушаемся к голосу разума, – продолжил проповедь неутомимый священник. – Неважно, как и почему, но, получив огласку, ваше поведение причинит бесконечный вред и больше того: несказанно огорчит всех, кто вас любит. Но если вы вернетесь домой и позволите всем вокруг думать, что провели эти несколько дней у родственников…