– Что за странное место для хранения булавок! – воскликнула Джесси, принимая поданную вещицу.

– Удобно, – ответил мистер Хупдрайвер. – Однажды подсмотрел у продавца в магазине.

– Должно быть, вы очень аккуратный и бережливый человек, – заметила мисс Милтон, опустившись на колени возле кресла.

– В центре Африки – то есть на севере страны – поневоле научишься беречь булавки, – после заметной паузы промолвил мистер Хупдрайвер. – Там не так-то много булавок.

Лицо его пылало. Каким же образом приказчик из магазина тканей проявится в следующий раз? Он спрятал руки в карманы, потом одну вынул, незаметно вытащил из лацкана вторую булавку и осторожно бросил за спину, угодив прямиком в каминную решетку. Металл звонко стукнулся о металл. К счастью, Джесси промолчала, погрузившись в процесс ремонта кресла.

Мистер Хупдрайвер встал возле стола и коснулся кончиками пальцев скатерти. Завтрак до сих пор не подали. Он взял салфетку, внимательно рассмотрел кольцо, потрогал ткань и вернул салфетку на место. Внезапно захотелось проверить состояние дупла в зубе мудрости; к счастью, этот порыв удалось вовремя пресечь. Вдруг наш герой осознал, что стоит возле стола, как за прилавком, а потому немедленно сел и забарабанил пальцами. Было страшно жарко и неловко.

– Завтрак задерживается, – заметила Джесси. – Не так ли?

Разговор едва тлел, как сырые дрова в камине. Джесси спросила насчет расстояния до Рингвуда, и снова наступило напряженное молчание.

Пытаясь скрыть смущение, наш герой опять посмотрел на стол, словно невзначай приподнял кончиками пальцев край скатерти, внимательно рассмотрел ее, оценивая качество ткани, и подумал: «Пятнадцать шиллингов три пенса».

– Зачем вы это делаете? – спросила Джесси.

– Что делаю? – Мистер Хупдрайвер судорожно бросил скатерть и принялся дергать себя за усы; лицо его стало алым. – Знаю, – проговорил он сдавленным голосом. – Знаю. Привычка действительно странная. Но, понимаете ли, там у нас слуги – туземцы. Понимаете ли… конечно, неприятно об этом говорить… приходится постоянно следить, чтобы все оставалось чистым. Так и выработалась привычка.

– Как странно! – проговорила Джесси.

– Да уж, – смущенно пробормотал мистер Хупдрайвер.

– Будь я Шерлоком Холмсом, – продолжила Джесси, – то, наверное, по таким мелким признакам определила бы, что вы приехали из колонии. Ну я и так догадалась. Не правда ли?

– Да, – меланхолично согласился мистер Хупдрайвер. – Догадались.

Он подумал, что настало самое подходящее время для признания. Почему бы не сказать: «К сожалению, на этот раз вы ошиблись»? Может быть, она что-то заподозрила? Однако в этот психологически сложный момент дверь с шумом открылась, чтобы впустить горничную с подносом, на котором стояли яичница и кофе.

– Интуиция никогда меня не подводит, – гордо заключила Джесси.

Раскаяние, мучавшее нашего героя в течение двух дней, окончательно победило. Какой он низкий, гадкий лжец! К тому же рано или поздно ложь все равно откроется.

Мистер Хупдрайвер положил на тарелку яичницу, но, вместо того чтобы приняться за еду, подпер щеку рукой и стал задумчиво наблюдать, как Джесси наливает кофе. Уши у него пылали, в глазах стояли слезы. Он неуклюже взял свою чашку, но тут же снова поставил, откашлялся, откинулся на спинку стула и засунул руки в карманы.

– И все-таки я это сделаю, – произнес он громко и решительно.

– Что сделаете? – глядя поверх кофейника, удивленно спросила Джесси. Она как раз занялась яичницей.

– Во всем признаюсь.

– В чем же?

– Мисс Милтон, дело в том, что я – самый настоящий лжец.

Склонив голову набок, он решительно взглянул на нее, а потом медленно, четко выговаривая каждое слово, пояснил:

– На самом деле я продавец в магазине тканей.

– Вы продавец? А я-то думала…

– Вы неверно думали. Но все равно правда непременно всплыла бы. Булавки, манеры, привычки говорят сами за себя. Да, я всего лишь младший продавец, которому дали отпуск на десять дней. Помощник продавца. Не так уж солидно, правда? Можно сказать, мальчик на побегушках.

– Младший продавец вовсе не та работа, которой нужно стыдиться, – заметила Джесси, приходя в себя, но пока не окончательно понимая, что происходит.

– Нужно стыдиться, – возразил мистер Хупдрайвер. – Во всяком случае, мужчине в наше время и в этой стране. Тем более если ты всего лишь помощник продавца. Приходится одеваться так, как положено, ходить в церковь, чтобы нравиться покупателям, и работать, работать, работать с утра до ночи. Ни на одной другой работе не приходится стоять часами. Пьяный каменщик по сравнению со мной – король.

– Но зачем же вы рассказываете это сейчас?

– Важно, чтобы вы знали правду.

– Но, мистер Бенсон…

– И это еще не все. Если не возражаете, расскажу о себе еще кое-что. Не могу больше обманывать. Моя фамилия вовсе не Бенсон. Сам не понимаю, с какой стати я назвался Бенсоном. Должно быть, по глупости. Захотел выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Вообще-то моя фамилия – Хупдрайвер.

– Да?

– И насчет Южной Африки, насчет льва…

– Что же?

– Сплошная ложь.

– Ложь!

– И открытие алмазных копей на страусовой ферме тоже ложь. – Мистер Хупдрайвер взглянул на нее с мрачным удовлетворением. Как бы то ни было, теперь совесть его была чиста.

Джесси смотрела на нашего героя с бесконечным недоумением: он предстал совсем в ином облике.

– Но зачем же … – начал она.

– Зачем наговорил столько небылиц? Сам не знаю. Должно быть, просто так, по дурацкой прихоти. Думаю, хотел произвести благоприятное впечатление. Но сейчас почему-то хочу, чтобы вы знали правду.

Джесси молчала. Завтрак оставался нетронутым.

– Думаю, дело вот в чем, – решительно продолжил мистер Хупдрайвер. – Наверное, помимо прочего причина хвастовства в снобизме и подобных отрицательных качествах. Всю ночь я не спал, думал о себе… о том, до чего же я пустой, нестоящий человек и все такое.

– Значит, у вас нет акций алмазных копей, вы не собираетесь баллотироваться в парламент и не…

– Все – мерзкая ложь, – замогильным голосом перебил ее мистер Хупдрайвер. – Ложь с самого начала и до самого конца. Понятия не имею, зачем я все это придумал.

Джесси смотрела на него в полной растерянности.

– Я никогда в жизни не бывал в Африке, – признался мистер Хупдрайвер в заключение исповеди, вытащил из кармана правую руку и с видом человека, только что пережившего смертельную опасность, принялся пить кофе.

– Немного неожиданно, – уклончиво произнесла Джесси.

– Вы обдумайте! – посоветовал мистер Хупдрайвер и добавил: – Я сожалею всей душой.

Завтрак продолжился в молчании. Погрузившись в размышления, Джесси ела очень мало. В то же время наш герой до такой степени поддался раскаянию и волнению, что на нервной почве съел невероятно много, причем даже не заметил того, что расправляется с яичницей ложкой, предназначенной для джема. Взор его был мрачно потуплен. Мисс Милтон наблюдала за спутником из-под опущенных ресниц. Пару раз она с трудом удержалась от смеха, а пару раз испытала негодование.

– Не знаю, что и думать, – призналась мисс Милтон наконец. – Не понимаю, что вы за человек на самом деле, братец Крис. Не поверите, но я считала вас абсолютно честным. А самое странное…

– Да?

– Самое странное, что я и сейчас так думаю.

– Честный! Нагородив столько лжи?

– Сама удивляюсь.

– А я не удивляюсь – я стыжусь себя. Но, во всяком случае, больше вас не обманываю.

– Мне показалось, – проговорила молодая леди в сером, – что история со львом…

– О господи! – воскликнул мистер Хупдрайвер. – Не напоминайте хотя бы об этом!

– Мне показалось… возникло чувство, что рассказ не совсем правдив. – Заметив выражение его лица, Джесси расхохоталась. – Конечно, вы честны. Как я могла усомниться? Как будто сама никогда не притворялась! Теперь я все отлично понимаю.