– Да? И куда же вы направитесь?

– Куда-нибудь, где смогу заработать на хлеб, стать свободной и жить без условностей.

– Дорогая, давайте взглянем на вещи цинично. У вас нет ни денег, ни кредита. Никто никуда вас не возьмет. Остается одно из двух: либо вернуться к мачехе, либо довериться мне.

– И то и другое невозможно!

– Что ж, тогда возвращайтесь домой. – Он на миг умолк, чтобы она осознала эти слова, а потом продолжил: – Джесси, я вовсе не собирался говорить того, что сказал. Честное слово, сам не понимаю, как это вырвалось. Простите, если можете. Я мужчина, не смог сдержаться. Простите, и даю слово …

– Но разве можно вам верить?

– Испытайте меня. Обещаю…

Она взглянула с сомнением.

– Хотя бы продолжите путь вместе со мной. Мы уже слишком долго стоим под этим ужасным мостом.

– О, дайте время подумать, – ответила она и, отвернувшись, прижала ладонь ко лбу.

– Подумать! Послушайте, Джесси, сейчас десять. Может быть, объявим перемирие хотя бы до часу?

Через пару минут молодая леди потребовала объяснить условия перемирия, после чего наконец согласилась.

Они сели на велосипеды и молча продолжили путь по залитой солнцем вересковой пустоши. Оба испытывали крайнюю неловкость и глубокое разочарование. Находясь между страхом и гневом, Джесси выглядела бледной: запоздало поняв, что попала в отчаянную ситуацию, она мучительно пыталась найти выход. Однако на ум приходила одна-единственная абсолютно пустая мысль, что голова ее спутника удивительно похожа на кокосовый орех, только белый. Мужчина тоже пребывал в расстроенных чувствах, осознав, что романтическая идея соблазнения на деле неожиданно обернулась провалом. Но ведь это было только начало, и каждый день, проведенный вместе, увеличивал шансы на успех! Возможно, на самом деле обстоятельства складывались гораздо лучше, чем казалось на первый взгляд. Эта мысль немного его утешила.

Итак, уже знакомая вам пара путешественников (кстати, фамилия мужчины – Бечемел, а девушку зовут Джесси Милтон) направлялась в Хейзлмир. Они ехали рядом, но не слишком близко друг к другу, в неловком молчании. Попытаемся в этой главе заглянуть в те скрытые от любопытных глаз уголки их сознания, где рождаются желания и зреют поступки.

Но для начала поговорим о париках и вставных зубах. Один остроумец, рассуждая о стремительном росте числа лысых и подслеповатых людей, предсказал человечеству удивительное будущее. В наши дни если человек лысеет, ему предлагают парик, если усыхает, одежду для объема подбивают плотной тканью, теряет зубы – и вот, пожалуйста, появляется вставная челюсть, а если, не приведи Господь, бедняга лишается ноги или руки, ему тут же предлагают прекрасную искусственную конечность. На случай несварения желудка существуют специальные препараты, будь то желчь или панкреатин. Цвет лица поддается изменению, плохое зрение корректируют очки, а оглохшему уху помогает искусственная перепонка. Так циничный шутник прошелся по всему человеческому организму – пока, наконец, не создал странное, состоящее из клочков и заплаток существо, некое подобие человека, наделенное лишь отдельными частицами живой плоти. Он заявил, что именно к такому будущему медленно, но верно движется человечество.

Не станем сейчас рассуждать о том, насколько возможна подобная странная замена. Но дьявол устами мистера Редьярда Киплинга[12] утверждал, что в отношении некоего Томлинсона такая замена уже произошла. В далекие времена люди были простыми и имели желания столь же естественные, как глаза: немного любви к ближнему и немного стремления к продолжению рода, чувство голода и желание хорошо жить, тщеславие в разумных границах, здоровая, приносящая удовлетворение амбициозность и так далее. А сейчас мы годами учимся и вгоняем себя в рамки дисциплины, а потом до конца своих дней читаем и читаем нудные, действующие на нервы документы. Нас со всех сторон окружают разного рода гипнотизеры – будь то педагоги, священники, лекторы, ораторы, писатели или журналисты. Эти самозванцы авторитетно заявляют, что сахар, который мы едим, – не что иное, как чернила, и мы тут же с неодолимым отвращением отказываемся от сладкого. Они утверждают, что черное ярмо неоплаченного труда есть истинное счастье, и мы с готовностью им верим. «Ибсен[13], – говорят они, – невероятно скучен», – мы тут же послушно зеваем и лениво потягиваемся. «Нет! – внезапно изменяют они свое мнение. – Ибсен глубок и прекрасен!» – мы тотчас, перебивая друг друга, принимаемся им восторгаться. Так вот, заглянув в уголки сознания этих двух молодых путешественников, мы не найдем ни единого искреннего, честного побуждения, не найдем живой души. Вместо этого перед нашим изумленным и разочарованным взором предстанет подобие некой сверхдуши – дух времени, набор приобретенных идей, рой спутанных, беспорядочных мыслей. Девушка провозгласила намерение вести независимую жизнь, а мужчиной руководило извращенное стремление выглядеть циничной артистической натурой самого современного толка. Среди прочего жалкий эгоист надеялся разбудить в спутнице страсть, так как в книгах прочитал, что страсть обязана пробудиться. Он, известный лондонский критик, знал, что юная особа восхищается его талантом, но не подозревал, что форма его головы вовсе не вызывает у нее восхищения. Они познакомились в гостиной ее мачехи, популярной романистки, и теперь путешествовали вместе. Сейчас и он и она находились на первой ступени раскаяния, когда, как вы, должно быть, знаете по себе, человек, крепко стиснув зубы, упрямо твердит: «Ни за что не отступлюсь!»

Однако, как не трудно заметить, что-то в их отношениях пошло не так, и теперь велосипедисты ехали хотя и рядом, но с тем отчужденным видом, который не предвещает приятного приключения. Мужчина понимал, что поспешил, однако под влиянием уязвленной гордости обдумывал подробности нового наступления. А что же девушка? Она еще не пробудилась к жизни. Мотивы ее поступков были почерпнуты из книг, написанных случайным набором авторов – романистов, биографов и прочих любителей печатного слова – на белом листе ее неопытности. Ею управляла искусственная сверхдуша, способная в любой момент расколоться и обнажить живого человека. Она еще чувствовала себя наивной школьницей, для которой болтливый старик намного интереснее смущенного юноши, а положение знаменитого математика или редактора ежедневной газеты вызывает восхищение и неумолимо влечет. Мистер Бечемел, ловко воспользовавшись положением, оказался рядом, изрекая загадочные фразы о страсти и странно поглядывая, а однажды – самый опрометчивый его проступок – даже попытался ее поцеловать, правда, потом извинился. Как видите, Джесси Милтон до сих пор не осознала, что по неопытности угодила в большую неприятность.

Мы расстались с мистером Хупдрайвером возле двери небольшого заведения, где можно было поужинать, выпить чаю, купить табак или игрушки, а заодно и переночевать. Не следует принимать за совпадение тот факт, что по соседству с домом миссис Вордор – именно так звали миниатюрную ясноглазую пожилую леди, у которой остановился на ночлег наш герой, – располагалась гостиница «Ангел», где тем вечером отдыхали «мистер и мисс Бомонт», то есть уже знакомые нам Бечемел и Джесси Милтон. Ничего странного в этом не было. Дело в том, что если поехать на юг через Гилдфорд, то выбор дорог будет ограничен: через Питерсфилд в Портсмут или через Мидхерст в Чичестер. Помимо этих очевидных путей было еще две небольших, местного значения дороги в Петворт или Палборо и пересекавшая их дорога в сторону Брайтона. Если въехать в Мидхерст с севера, то миновать гостеприимно распахнутую дверь гостиницы «Ангел» просто невозможно: элегантное заведение неизбежно привлечет респектабельных велосипедистов. В то же время приветливый чайник миссис Вордор с радостью встретит путешественников, довольствующихся более скромными средствами. Однако людям, незнакомым с географией графства Суссекс – а именно к таким относятся персонажи нашей истории, – неизбежность встречи не казалась столь очевидной.