– Сегодня это уже невозможно, – возразил галантный Виджери. – Поездов больше нет. Я узнал по пути сюда.

– Материнская любовь и тревога, – призналась миссис Милтон, – вот что я испытываю.

– Знаю, – проговорил джентльмен с чувством, ибо никто не восхищался его фотографиями пейзажей более пылко, чем миссис Милтон. – Девочка этого не заслуживает.

– О, не осуждайте бедняжку! Она всего лишь поддалась дурному влиянию!

Мистер Виджери искренне желал помочь и выразил сожаление, что на этом его осведомленность заканчивалась. Может быть, ему стоит поехать за беглянкой и вернуть ее домой? Он сразу пришел сюда, потому что знал, как она тревожится.

– Какой вы добрый! – отозвалась миссис Милтон, инстинктивно сжав крепкую руку друга. – Подумать только, что может случиться с моей девочкой! Это ужасно! – Она посмотрела в камин, который растопила, как только он вошел. Теплый свет упал на темно-лиловое платье, оставив лицо в густой тени. Такая нежная, такая хрупкая для тяжких переживаний! – Мы должны отправиться на поиски. – Она была полна решимости. – Не знаю никого, кроме вас, кто мог бы поехать со мной.

– Он обязан на ней жениться, – постановил мистер Виджери.

– У нее нет родственников! У нас никого нет. Да, две одинокие женщины… совсем беспомощные.

Так говорила светловолосая хрупкая леди, которую те, кто знал ее лишь по книгам, считали особой дерзкой, сладострастной и даже… похотливой! А все оттого, что она обладала великодушием и ярким интеллектом. Ее невыразимое страдание потрясло мистера Виджери.

– Миссис Милтон, – проговорил он срывающимся голосом. – Хетти!

Она взглянула на него, и взрыв страсти, казалось, был неотвратим.

– Не сейчас, – остановила его миссис Милтон. – Прежде я должна ее найти.

– Да, – с глубоким чувством согласился мистер Виджери (он относился к тем большим толстым мужчинам, которые способны испытывать глубокие чувства). – Но позвольте вам помочь. Хотя бы позвольте помочь.

– Сможете ли вы найти время? – спросила она. – Для меня.

– Для вас…

– Но что же я могу сделать? Что мы можем сделать?

– Поедем в Мидхерст. Последуем за ней. Найдем ее. Она была в Мидхерсте в четверг вечером, то есть вчера, а потом уехала из города на велосипеде. Не теряйте мужества! – призвал мистер Виджери. – Нам еще удастся ее спасти!

Миссис Милтон снова сжала надежную руку.

– Не теряйте мужества! – повторил он, вдохновленный столь теплым приемом.

За дверью послышались шаги и голоса. Она тут же отвернулась к камину, а он поспешно опустился в большое кресло, прекрасно соответствовавшее его комплекции. Дверь распахнулась, и горничная впустила мистера Дэнгла, который с любопытством оглядел и хозяйку, и гостя. Здесь явно что-то происходило: он слышал скрип кресла, а покрасневшая миссис Милтон с подозрительной поспешностью пустилась в объяснения:

– Вы тоже мой верный друг. Наконец-то мы получили известие о ней.

Преимущество, несомненно, было у Виджери, однако Дэнгл решил продемонстрировать свою находчивость и в конце концов, к огромному неудовольствию соперника, тоже был включен в состав экспедиции в Мидхерст. А вскоре к ним присоединился и молодой мистер Фиппс – бесконечно преданный, пылкий, но немногословный юноша с безупречным воротничком. Джентльмены пообещали втроем обыскать местность. Миссис Милтон немного приободрилась, но не сумела скрыть того, что глубоко тронута, и не знала, как отблагодарить добрых друзей. Голос ее сорвался, и она шагнула к выходу. Будучи человеком действия, а не слова, молодой Фиппс тут же подскочил и, опередив других джентльменов, распахнул перед ней дверь.

– Миссис Милтон невероятно страдает, – заметил Дэнгл, обращаясь к Виджери. – Мы должны сделать для нее все возможное.

– Восхитительная женщина, – прочувствованно отозвался Виджери. – Такая утонченная, такая изысканная, такая многогранная… И так глубоко переживает!

Молодой Фиппс промолчал, хотя и его переполняло сострадание.

А еще кто-то смеет утверждать, что век рыцарства миновал!

Но это лишь интермедия, призванная дать нашим бродягам время, достаточное для крепкого здорового сна. Поэтому сейчас мы не станем рассказывать о начале спасательной экспедиции, как не станем описывать простое, но элегантное серое платье миссис Милтон, свободную куртку и дорожные ботинки крепкого Виджери, изысканный костюм стройного Дэнгла и брюки в яркую клетку, украшавшие ноги Фиппса. Через некоторое время все эти люди вновь предстанут перед нами, а пока постарайтесь напрячь фантазию и представить, как Виджери, Дэнгл и Фиппс прочесывают городок Мидхерст, стремясь превзойти друг друга. Мистер Виджери проявил несравненный талант к расспросам, мистер Дэнгл превзошел самого себя в умозаключениях, и только бедняга Фиппс явно уступал им во всем, что и сам заметил, а потому предпочел коротать время вместе с миссис Милтон – страдая так, как умеют страдать юнцы по всему свету. Миссис Милтон остановилась в гостинице «Ангел» и выглядела очень печально и в то же время очаровательно. В субботу, во второй половине дня, мистер Виджери оплатил счет, и экспедиция отправилась дальше, в Чичестер. Но к тому времени наши беглецы…

Впрочем, скоро вы все узнаете.

Мистер Хупдрайвер шевельнулся, открыл глаза, бессмысленным взглядом обвел комнату и сладко зевнул. Тонкое постельное белье мягко обнимало славно отдохнувшее тело. Он задрал к потолку острый нос, возвышавшийся над жидкими усиками и особенно выделявшийся своей краснотой на фоне белой подушки. Когда наш герой снова зевнул, нос сморщился, но тут же вернулся в обычное состояние. Некоторое время мистер Хупдрайвер пребывал в полусонном состоянии, а потом к нему стала возвращаться память. Из-под простыни показался неопределенного цвета вихор, выглянул сначала один водянисто-серый глаз, а затем и второй. И вот, наконец, кровать взволновалась, и из-под одеяла вытянулась худая шея, а взгляд вновь прошелся по комнате, теперь уже вполне осознанный. Думаю, здесь следует пояснить: наш герой прикрывался одеялом потому, что его ночная рубашка осталась в Богноре, в брезентовом мешке. Он зевнул в третий раз, протер глаза и причмокнул губами. Память уже полностью к нему вернулась. Погоня, гостиница, дерзкое вторжение в ресторан, стремительный набег на гостиничный двор, угон велосипедов, лунный свет… Наш герой резко откинул одеяло и сел на краю кровати. С улицы доносились звуки поднимаемых ставен, отпираемых дверей, цоканье копыт по мостовой и скрип колес. Мистер Хупдрайвер посмотрел на часы: половина седьмого. Потом он снова окинул взглядом богато обставленную комнату и восторженно выдохнул:

– Господи! Значит, все-таки это не сон. – И, почесывая розовую ступню, пробормотал: – Хотелось бы знать, во что обойдется этот шикарный номер.

Мистер Хупдрайвер потеребил свои скромные усы и беззвучно рассмеялся:

– Однако как стремительно все произошло! Ворвался и увел девушку прямо из-под его носа. Отлично спланированная операция. Можно сказать, ограбление на большой дороге! Разбойник напал и тотчас скрылся! Должно быть, ему сейчас чертовски не по себе. А история с велосипедами? Ничего не скажешь, славно получилось!

Мистер Хупдрайвер внезапно умолк. Брови его недоуменно поднялись, а рот открылся. Вспомнив, в каком угаре он действовал накануне, наш герой прошептал:

– Ничего себе!

Еще ни разу эта неприятная мысль не приходила ему в голову, но, как правило, при свете дня события оцениваются более трезво.

«Черт возьми, ведь я же украл проклятый велосипед!» – мелькнуло в голове предательское понимание.

– Ну и что? – на миг задумавшись, спросил наш герой вслух, и выражение его лица тотчас подсказало ответ.

Потом он снова подумал о молодой леди в сером и постарался представить случившееся в героическом свете. Однако рано утром, да еще на голодный желудок (как со свойственной им прямолинейностью заявляют доктора) героизм рождается труднее, чем при свете полной луны. Вчера вечером все происходившее казалось восхитительным, блестящим, но совершенно естественным подвигом.