– То есть солгу… – перебила его Джесси. – Ни за что. Ни за что на свете. Однако теперь я понимаю, как вы объясняете собственное отсутствие, а потому не имеет смысла… – Джесси еще крепче сжала платок. – Я не вернусь ради того, чтобы продолжить жить так же, как прежде. Я хочу иметь свою комнату, читать те книги, которые выберу сама, ходить куда пожелаю, учиться…

– Все, что угодно, – пообещала миссис Милтон. – Все, что угодно, в пределах разумного.

– И сдержите слово? – недоверчиво спросила Джесси.

– Но вы не должны приказывать матери! – не выдержал мистер Виджери.

– Не матери, а мачехе! И я вовсе не собираюсь приказывать. Я всего лишь хочу получить конкретные обещания, причем сейчас же.

– Требование абсолютно неразумное, – постановил святой отец.

– Что же, в таком случае я не вернусь, – подавив рыдание, с необычайной решимостью заявила Джесси. – Мою жизнь пытаются разорвать на куски…

– Пусть делает что хочет, – сдался мистер Виджери.

– Значит, отдельная комната. И никаких мужчин. Я не собираюсь торчать в гостиной и проводить половину дня в пустой болтовне…

– Мое дорогое дитя, ради твоего спасения все, что угодно, – заверила миссис Милтон.

– Но если вы не исполните обещание…

– В таком случае считаю вопрос практически решенным, – постановил святой отец. – Итак, вы согласны вернуться домой. А сейчас, полагаю, самое время выпить чаю. При отсутствии в нем танина трудно представить напиток более освежающий и бодрящий.

– Без тринадцати минут шесть из Линдхерста отправляется поезд, – открыв расписание, деловито сообщил мистер Виджери. – Таким образом, имея в наличии транспорт, мы можем провести здесь еще полчаса или даже три четверти часа.

– Опущенные в чай желатиновые пастилки связывают танин… – доверительно обратился священник к мисс Мергл.

Джесси посмотрела в окно, увидела опущенную голову и понурые плечи нашего героя, встала и направилась к двери.

– Пока вы пьете чай, мама, – проговорила она решительно, – я должна сообщить мистеру Хупдрайверу о нашем договоре.

– Не кажется ли вам, что… – начал священник.

– Нет, не кажется, – невежливо оборвала его Джесси.

– Но разве ты уже не…

– Вы нарушаете условия капитуляции, – перебила мачеху мисс Милтон.

– Вам потребуется целых полчаса? – уточнил мистер Виджери.

– Ни минутой меньше, – ответила Джесси. – Мой спутник вел себя очень благородно.

– А как же чай? – не сдавался мистер Виджери.

– Я уже пила чай.

– Возможно, он и не совершил ничего дурного, – снова заговорил священник, – однако показал себя слабым человеком, позволив юной легкомысленной девушке…

Джесси вышла в сад и плотно закрыла за собой дверь.

Тем временем мистер Хупдрайвер с печальным видом сидел на скамейке на самом солнцепеке. Удивительное путешествие с мисс Милтон закончилось, а разлучивший их внезапный удар судьбы ясно показал бесконечную ценность минувших дней. Наш герой попытался осознать нынешнее положение. Разумеется, эти люди вернут ее на прежние высоты. Она снова станет неприступной молодой леди. Позволят ли им хотя бы проститься?

До чего же необыкновенное было время! Он вспомнил, как впервые увидел освещенную солнцем молодую леди в сером: она ехала по дороге вдоль реки. Вспомнил удивительный вечер в Богноре, когда как будто все произошло по его желанию и по его инициативе. «Какой вы храбрый!» – восхитилась она тогда. А утром спустилась к завтраку свежей, спокойной и доброй. Но не следовало ли сразу убедить ее вернуться домой? Ведь такая мысль промелькнула в сознании. А теперь как стая хищников налетели эти люди и отняли Джесси, словно он недостоин жить с ней в одном мире. Словно он не имеет права дышать с ней одним воздухом! Да, наверное, так и есть. Он воспользовался чистотой и наивностью мисс Милтон, поэтому они и смогли провести вместе несколько дней. И всегда она оставалась такой изящной, такой восхитительной, такой безмятежной! Вспомнился ее волшебный облик: прекрасное лицо, полные света глаза, изысканный поворот головы…

Поистине он был недостоин того, чтобы идти одной дорогой с прекрасной богиней. И никто другой тоже был недостоин. Предположим, им позволят проститься. Что он скажет? То, что думает? Но ведь эти люди ни за что не оставят их наедине, рядом непременно окажется мачеха в качестве… как это называется? «Надсмотрщица»? Нет, как-то по-другому. Кажется, «компаньонка» или «дуэнья». Ему ни разу не представилась возможность признаться в своих чувствах. Да, собственно, только сейчас пришло истинное понимание того, что он чувствовал. Любовь? Нет, слишком смело. Скорее поклонение, обожание. Если бы только удалось встретиться с ней еще один-единственный раз – где-нибудь, когда-нибудь!.. У него наверняка хватило бы решимости излить душу. Ведь сейчас нужные слова пришли сами собой, значит, и при встрече тоже придут. Хотя он всего лишь пыль под ее ногами…

Размышления прервал щелчок дверной ручки, и в солнечном свете под балконом появилась Джесси.

– Пойдемте отсюда, – обратилась она к поднявшемуся ей навстречу Хупдрайверу. – Я возвращаюсь домой вместе с ними. Нам надо проститься.

Наш герой поморщился, словно от боли, открыл рот, но тут же снова закрыл и молча пошел следом.

Поначалу Джесси Милтон и мистер Хупдрайвер шли прочь от гостиницы в полном молчании. Услышав ее неровное дыхание, он взглянул на молодую леди в сером и увидел плотно сжатые губы, слезу на щеке. Лицо ее пылало, она упорно смотрела вперед. Не найдя подходящих слов, мистер Хупдрайвер засунул руки в карманы и нарочно стал смотреть в сторону. Через некоторое время Джесси заговорила. Сначала бессвязная беседа коснулась великолепного пейзажа, потом речь зашла о самообразовании. Она спросила адрес компании «Энтробус» и пообещала прислать полезные книги. Но мистер Хупдрайвер все равно ощутил натянутость разговора: боевой дух Джесси бесследно иссяк. Казалось, она озабочена воспоминаниями о недавней проигранной схватке, и это ранило ему душу.

«Все кончено, – подумал наш герой. – Да, это конец».

Они спустились в неглубокую низину, потом поднялись по пологому лесистому склону и вышли на вершину холма. Вокруг простиралось обширное открытое пространство, а внизу лежала живописная долина. Подчинившись единому порыву, оба остановились. Джесси взглянула на часы – немного нарочито. Некоторое время они молча смотрели на цепочку поросших лесом холмов, мягко расстилавшихся внизу подобно волнам и постепенно терявшихся в голубой дымке.

«Все кончено», – снова пронеслось в голове мистера Хупдрайвера, а все прочие мысли испарились.

– Ну вот, – наконец заговорила Джесси. – Пришла пора прощаться.

С полминуты наш герой хранил молчание, а потом собрался с духом и произнес:

– Я должен кое-что сказать.

– Что же? – удивившись и сразу забыв недавнее противостояние с «благожелателями», уточнила Джесси.

– Я ни о чем не прошу. Но… – Он внезапно умолк. – Нет, не стану говорить. Незачем. Сейчас любые слова прозвучат нелепо. Да и не собирался я ни в чем признаваться. Прощайте.

Она испуганно взглянула на него и покачала головой:

– Только не забывайте, что надо работать. И помните, братец Крис, что вы – мой друг. Вы должны работать. Простите за такие слова: пока вы не очень сильны и не знаете всего, что следует знать. Но каким станете лет через шесть?

Мистер Хупдрайвер продолжал смотреть в пустоту, и мягкая линия его губ постепенно стала тверже. Да, она поняла все, что он не мог сказать.

– Я буду работать, – ответил наш герой лаконично.

Еще мгновение они продолжали стоять рядом, а потом мистер Хупдрайвер кивнул в сторону гостиницы.

– Не хочу возвращаться к ним. Сможете дойти обратно без меня?

Секунд на десять Джесси задумалась.

– Да, – ответила она, потом, закусив губу, подала ему руку и прошептала: – До свидания.

Побледнев, мистер Хупдрайвер повернулся, посмотрел в мокрые от слез глаза и вяло пожал ее ладонь, но вдруг, подчинившись порыву, поднес пальцы к губам и поцеловал. Джесси попыталась было выдернуть руку, однако теперь он держал ее крепко, и она почувствовала поцелуй. А потом мистер Хупдрайвер выпустил ее ладонь, быстро отвернулся и широко зашагал вниз по склону. Примерно через дюжину шагов его нога провалилась в кроличью нору, он споткнулся и едва не упал, но тут же поймал равновесие и, не оглядываясь, продолжил путь. Да, наш герой ни разу не оглянулся. Джесси смотрела ему вслед до тех пор, пока удалявшаяся фигура не стала крошечной и не растаяла в пространстве, а потом, уже не сдерживая слез, медленно повернулась, крепко-накрепко сцепила руки за спиной и пошла в сторону гостиницы.