– Ты про Милу? – Илья хмыкнул. – Ей настроение только сладкое поднимает.

– Тогда давай возьмём всего понемногу, чтобы точно угодить.

Мы завернули за угол, прошли мимо жилого комплекса и оказались у невысокого здания торгового центра. Аптека была на первом этаже, с яркой вывеской. Мы зашли, разыскали нужное лекарство и расплатились. Женщина-фармацевт лет пятидесяти, посмотрела на нас с понимающей улыбкой. Видимо, не в первый раз к ней приходят парни с таким запросом в воскресенье утром.

– Держите, – сказала она, протягивая пакетик. – И скажите девушкам: только не на голодный желудок.

– Спасибо, – кивнул я.

Потом мы зашли в KFC. Пахло жирной едой, хрустящей картошкой и сладкой газировкой. Очередь была небольшая – несколько студентов брали кофе и сэндвичи на вынос. Я заказал большой набор: крылышки, наггетсы, картошку фри, по-деревенски, два бургера и целую кучу соусов. Илья добавил две большие колы и, подумав, еще пару бургеров.

Заказ собрали быстро. Мы вышли на улицу, и я взял два пакета – один с таблетками, другой с едой. Илья нёс напитки. Мы двинулись обратно к общаге. Я краем глаза смотрел на Илью. Он был спокоен, но я знал его слишком хорошо – внутри он переживал.

В общаге мы поднялись на лифте на шестой этаж. Я постучал в дверь блока.

– Свои, открывайте!

Дверь открыла Аня. Бледная, в милой пижаме с сердечками, волосы собраны в небрежный пучок. Она кашлянула.

– Привет, – сказала она слабым голосом.

– Вы там живы ещё? – я улыбнулся,не дожидаясь ответа протянул пакеты. – Это вам. Для поднятия настроения, – я подмигнул.

– Андрюша, любименький, спасибо, – она посмотрела на меня такими благодарными глазами, что у меня внутри потеплело.

Я обнял её, прижимая к себе и поцеловал.

– Ты как?

– Лучше, чем Мила.

– Миле сильно плохо? – спросил Илья, заходя следом.

Мы прошли в комнату. Мила сидела на кровати, накрывшись одеялом, с поджатыми коленями. Она была бледной и выглядела уставшей. Увидев Илью, она нахмурилась ещё сильнее.

– Привет, – сказала она без особого энтузиазма.

С этими словами Мила взяла предложенную таблетку и запила её водой, стараясь не смотреть в сторону Ильи. Атмосфера в комнате была напряженной.

Я открыл пакет с едой, начал раскладывать: крылышки, наггетсы, картошку, бургеры, соусы. Запах поплыл по комнате.

– О, KFC! – Аня почти взвизгнула, но тут же поморщилась – видимо, живот напомнил о себе. – Андрей, ты чудо!

– Я знаю, – я улыбнулся.

Она засмеялась, и я почувствовал, что ей уже легче. По крайней мере я на это надеялся.

Мила тоже взяла наггетс, но с таким видом, будто делает одолжение. Илья присел на край стула и смотрел на неё.

– Ты почему не ешь? – спросил он.

– Ем.

– Вижу, но с таким лицом, как будто это не мясо, а лимон.

– А ты не суй свой нос в мою тарелку.

– Я вообще-то волнуюсь за тебя.

– Оставь свои волнения для Светы.

Илья замер, я тоже. Аня перестала жевать.

– Что? – переспросил Илья.

– Ничего, – Мила отвернулась и уткнулась в картошку.

– Мила, что ты имеешь в виду?

– То, что ты с ней в кафе целовался, а теперь изображаешь заботу? – Мила резко повернулась к нему, и в глазах её блеснули слёзы. – Аня мне показала сторис. Ты думал, я не увижу?

Илья нахмурился, Аня протянула ему телефон с открытой фотографией.

– Мила, – он повернул к ней телефон. – Посмотри внимательно. Да, это я и Света, но мы не целовались. Она просто наклонилась, когда я смотрел в телефон. Это просто нелепый ракурс. Ты серьёзно поверила в этот цирк?

Мила взяла телефон, всмотрелась, потом перевела взгляд на меня. Я кивнул.

– Правда, – сказал я. – Света просто хотела привлечь его внимание, она давно к нему липнет.

– И ты молчал? – спросила Мила тихо.

– Я поговорил с ней, чтобы она удалила.

Она опустила телефон, потом подняла глаза.

– Илья, прости…

Они смотрели друг на друга, и я чувствовал, что напряжение уходит. Аня толкнула меня локтем, шепнула:

– Хорошо посидим.

– Ага, – ответил я.

Мы стали есть: я взял бургер, Аня – крылышки, Илья макнул в соус дольку картошки, Мила медленно жевала наггетс. Атмосфера постепенно становилась теплее.

Я смотрел на Аню, на её бледное лицо, на то, как она осторожно жуёт, чтобы не разболеться живот. Она была красивой, даже в пижаме, даже без косметики. Я взял её за руку.

– Будешь, – сказал я, протягивая стакан.

– Спасибо, – она улыбнулась.

– Я люблю тебя, – сказал я тихо, почти шёпотом.

Она покраснела, посмотрела в сторону Милы и Ильи – те не слышали, увлечённые очередной перепалкой.

– И я тебя, – ответила она так же тихо.

Мы доели почти всё. Осталось немного картошки и пара крылышек. Мила откинулась на подушку, вздохнула.

– Вроде легче, – призналась она.

– А я тебе говорил, – сказал Илья. – Еда – лучшее лекарство.

– Не только еда, – возразила Мила.

– А что?

Она посмотрела на него, потом на меня, на Аню.

– Когда вы рядом, – сказала она. – Это тоже помогает.

Я немного смутился, Аня прижалась ко мне.

– Давайте фильм посмотрим? – предложила она. – Чё-нибудь смешное.

– Давай, – согласился я.

– Только не ужасы, – добавила Мила.

– А ты боишься? – подколол Илья.

– Я не боюсь, мне просто не нравятся.

– Это одно и то же.

– Иди ты…

И в него тут же прилетела подушка. Илья улыбнулся. Я включил ноутбук, нашёл комедию, которую мы хотели давно посмотреть, и поставил на паузу, пока все устраивались. Мы расселись на кроватях: Аня придвинулась ко мне, обняв за пояс. Мила накрылась вторым одеялом, Илья примостился на краю её кровати, прислонившись к стене.

Я смотрел фильм, но краем глаза видел, как Аня улыбается, как Мила постепенно расслабляется, как Илья иногда поглядывает на неё. В комнате было тепло, пахло едой и чем-то домашним.

Воскресенье только началось, и оно уже было хорошим. Несмотря на боли, на ссоры, на недопонимания. Потому что мы были вместе и это главное.

Алексей Воробьев - “Сумасшедшая”

Всё началось с того, что Аня — наша маленькая, но очень активная соседка и по совместительству девушка моего лучшего друга — решила, что МЫ будем помогать Студенческому совету факультета организовывать КВН. Сказала, что если сейчас им запомниться в начале года, то могут взять досрочно в свою организацию. Честно говоря, я не особо вникал. Я вообще не любитель этих студенческих мероприятий, но у Ани был один аргумент, против которого я не устоял: «Илья, ты же не хочешь, чтобы Мила одна всё таскала?»

Мила. Я вздохнул, конечно, не хочу.

Вот так в четверг вместо пары по физре мы оказались в актовом зале экономического факультета. Помещение было просторным, со сценой, за которой висел тяжёлый бархатный занавес цвета увядшей вишни. В зале стояли ряды мягких кресел, сейчас пустых, а на сцене громоздились коробки с декорациями, реквизитом и прочей дребеденью. Пахло пылью и старым деревом.

Аня, как всегда, кипела энергией: она бегала между коробками, сверялась со списком в телефоне и раздавала указания (пока, по ее словам, ребята со студорганизации на важных парах, она решила взять оформление сцены на себя). Андрей, её верный рыцарь, стоял рядом с огромной упаковкой воздушных шаров, которые, судя по всему, предстояло надуть. Я сидел на краю сцены, свесив ноги, и наблюдал за этим хаосом.

— Илья, не сиди без дела! — крикнула Аня, заметив мою бездеятельность. — Помоги Миле с декорациями на сцене!

Я поднял голову. Мила как раз взбиралась на шаткий стул, чтобы дотянуться до металлической рамы, на которую нужно было повесить какие-то декорации в виде бабочек на нитках. Она была в черных джинсах и лёгкой кофте, волосы собраны в высокий хвост. Вдруг стул под ней слегка покачнулся, и я замер.