— Аккуратнее, — сказал я, вставая и подходя ближе. — Ты что, собралась учиться летать?

— Ничему я не собиралась учиться, — огрызнулась она, не оборачиваясь. — А ты если хочешь учиться, можешь идти на пары.

— Да я с удовольствием, только нас сейчас физкультура. И давай-ка слезай оттуда я сам повешу.

— Ага, сейчас. Ты только все испортишь.

Я закатил глаза, но остался рядом, на всякий случай. Мила потянулась вверх, стараясь повесить очередную висюльку. Стул снова качнулся.

— Мила, слезь, я серьёзно говорю.

— Илья, отстань, а!

— Ты же упадёшь!

— Это ты сейчас упадёшь, если не заткнёшься.

Наконец все было повешено, и Мила спрыгнула со стула, но недостаточно аккуратно, дёрнулась и, потеряв равновесие, полетела бы на пол, если бы я не подхватил ее.

— Я же говорил.

— Отпусти, — прошипела она.

Она выпрямилась, поправила свитер, посмотрела на меня с таким видом, будто я был виноват в том, что стул шатается.

— Спасибо, конечно, — нехотя сказала она.

— Пожалуйста.

Она закатила глаза, я усмехнулся.

— Эй, вы двое, — вмешалась Аня, появляясь между нами. — Работаем, а не флиртуем.

— Мы не флиртуем, — в один голос сказали мы с Милой.

Аня только улыбнулась и ушла к Андрею.

— Так, а где насос? — спросил он, покопавшись в коробке.

Аня замерла и наморщила лоб.

— Насос? Я думала, он там…

— Его там нет, — сказал я, заглядывая в коробку через плечо Андрея. — Только шарики и какая-то верёвка.

— Вот чёрт, — Аня прижала руки к щекам. — Я, вообще забыла где он. Может он вообще в других коробках в кабинете Студсовета, а у меня пока туда доступа нет. А нам шарики нужны прямо сейчас.

— И что делать? — спросила Мила, подходя ближе. — Без шариков будет не красиво.

Я посмотрел на Андрея, он посмотрел на меня.

— Ну что, собственными дыхалками надуем?— предложил я.

Андрей вздохнул так, будто я предложил ему надуть большой воздушный шар, на которых летают в Каппадокии.

— Ладно, — сказал он. — Другого выхода нет.

Мы взяли по шарику — я жёлтый, он красный — и начали надувать. После пятнадцатого шарика голова начинала кружиться, а губы немели. Андрей, судя по его красному лицу, чувствовал себя не лучше.

— Ты как? — спросил я, завязывая очередной шар.

— Лучше не спрашивай, — выдохнул он.

— А ты дыши через нос.

— Спасибо, кэп.

Мила стояла рядом и смотрела на нас с непередаваемым выражением — смесь веселья и лёгкого презрения.

— Вы такие смешные, пыхтите, как паровозы.

— Ты бы лучше помогала, — буркнул я, держа в зубах шарик и набирая воздух для очередного шара.

— А я и помогаю, морально. Создаю вам атмосферу.

— Твоя атмосфера не надует нам шарики.

— А твоё нытьё — тем более.

Я выпустил воздух из шарика (ещё не завязал) и посмотрел на неё.

— Мила, хочешь показать мастер-класс? Давай, твоя очередь.

Она взяла шарик, но не стала надувать — просто повертела в руках и швырнула обратно в коробку.

— Я пас. У меня лёгкие не такие тренированные.

— А у нас тренированные?

— Вы же спортсмены, — она усмехнулась. — Вам полезно.

Андрей закончил надувать очередной шар и, завязав его, откинулся на спинку стула.

— В следующий раз, Ань, предупреждай, что насоса нет, — сказал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Или мы будем выглядеть как идиоты.

— Почему как? — парировала Аня, но тут же улыбнулась. — Но я вас люблю.

— Только нас?

— И шарики, — добавила она. — Вы герои!

Я вздохнул и взял следующий шарик — зелёный. Андрей потянулся за оранжевым.

— Сколько нам ещё? — спросил я.

— Ещё штук двадцать, — сказала Мила, сверившись со списком в руках Ани.

— Двадцать? — я чуть не поперхнулся. — Ты издеваешься?

— Я издеваюсь? Это вы потеряли насос.

— Мы его не теряли, его не было.

— Тогда плохо искали.

Вмешался Андрей, перед этим улыбнувшись Ане:

— Давайте уже доделаем, а спорить будем потом.

Я зажал шарик в зубах и начал надувать. В какой-то момент голова пошла кругом, а перед глазами замелькали цветные пятна. Мила, заметив мой вид, тихо засмеялась.

— Илюшечка, хочешь, принесу тебе водички?

— Иди ты, — просипел я, не разжимая губ.

— Куда? В буфет? Тебе все-таки плохо? — спросила она даже с небольшой ноткой обеспокоенности.

— Готово, — сказал я, завязывая последний зелёный шар.

Мы с Андреем переглянулись. Он был красный, я, наверное, тоже. На сцене лежала гора разноцветных шаров — надутых, упругих, готовых украсить еще и весь зал.

— Ура, — вяло сказал Андрей.

— Лучшие парни на свете, — сказала Аня, подходя и целуя его в щёку.

— А я? — спросила Мила.

— А ты — лучший создатель атмосферы.

— И надзиратель, — добавил я.

Мила посмотрела на меня и, не удержавшись, улыбнулась. Настоящей улыбкой — не колкой, не ехидной, а тёплой, почти домашней.

— Ладно, — сказала она. — Вы настоящие герои.

— Спасибо, — ответил я. — Такие моменты надо запоминать, не всегда ты бываешь такой нежной, котенок.

— Ах ты ж…

И я начал убегать от нее по всему актовому залу. Она что-то прикрикивала сзади меня, а я пытался не упасть, все еще не отойдя от тренировки на дыхательную систему, голова немного кружилась. Андрей и Аня стояли на сцене и смотрели на все это представление взявшись руками за живот. Вот тебе и КВН!

Когда я вернулся на сцену, а Мила дубасила меня каким-то куском ткани, Аня еле-еле успокоившись сказала:

— Вы как дети. Пойдёмте уже вешать шарики.

Мы снова обменялись взглядами, и я почувствовал, что между нами проскочила искра привычного противостояния. Сегодня мне было очень-очень весело.

— Ладно, — вздохнул я. — Но чур вы будете подавать шарики.

Мила подала мне связку разноцветных шаров, и я взобрался на лестницу, которую Аня предусмотрительно придвинула к сцене. Сверху зал выглядел иначе: мягкие кресла казались игрушечными, а сцена — огромной.

— Держи, — Мила протянула мне очередной шар. — Цепляй.

Я прицепил его к куску ткани, потом ещё один, и ещё. Мила подавала, я закреплял. Мы работали молча, но это молчание было не напряжённым, а скорее сосредоточенным.

Я улыбнулся, когда она подала последний. Рядом Аня и Андрей обсуждали расположение последнего шарика. Я слышал их голоса:

— Нет, левее!

— Ты уверена?

— Да, я уверена, левее!

— Ань, я не могу левее, там стена.

— Тогда выше!

— Выше не могу, я не Илья.

— Ах да, Илья на лестнице.

Я усмехнулся. Пусть мучаются, голубки.

— Вроде неплохо, — сказала она.

— Вроде? — переспросил я. — Это шедевр.

— Ты просто повесил пару шариков, — хихикнула Аня.

— Зато я сделал это с душой. А ты что хотела? Чтобы я ещё и станцевал?

— А что ты умеешь? Такие таланты пропадают…

Я закатил глаза. Мила, стоявшая рядом, фыркнула.

— Ой, Аня, если бы эти оба умели танцевать…

— А ты зато умеешь? — спросил я.

— Умею.

— Покажи.

— Не сейчас, устала.

— Ох уж эти отговорочки.

Она хотела что-то ответить, но в дверь вошла Наташа — руководитель декораторского направления. Она была запыхавшаяся, видимо бежала после пары с пятого этажа на первый.

— Ого как красиво!

— Спасибо, — ответил Аня. — Это мы с помощью парней такое сделали.

Андрей кивнул, не отрываясь от телефона — кажется, фотографировал зал для отчёта. Аня тем временем открыла последнюю коробку, которая магическим образом переместилась из-за кулис в середину сцены, и начала извлекать оттуда странные предметы: маски, парики, какие-то накидки.

— Это для выступлений, — объяснила она. — Надо развесить на вешалки за кулисами.

— Мы поможем, — сказал я, спускаясь с лестницы.

Мы с Милой понесли костюмы за кулисы. Там было темно и пыльно, но мы быстро нашли вешалки и принялись развешивать всё по местам.

— Не боишься темноты, Милка? А вдруг сейчас тут появится дух Карла Маркса, — сказал я загадочно.