– До конца недели? – Андрей нахмурился. – А мыться где?

– Нигде, – я развела руками. – Я даже руки помыть не могу – как только воду включаешь, всё на пол выливается.

Илья заглянул в ванную, посветил фонариком на телефоне, Андрей подошёл следом.

– Слушай, – сказал Илья, – а ты посмотри, тут труба вроде не закручена.

– Где? – Андрей залез под поддон.

– Вон там, слева.

– А, вижу. Точно, гайка ослабла.

Я сидела на кровати и слушала их перекличку, Аня стояла рядом, переживала.

– Парни, вы разберётесь? – спросила она.

– Легко, – ответил Андрей, вылезая. – Нужна просто новая прокладка и, может быть, заглушка. И гаечный ключ.

– У вас разве все это есть? – спросила я.

– Нет, – признался Андрей. – Но в магазине рядом продают. Мы сбегаем.

– Я с вами, – сказала Аня.

– Нет, ты оставайся, – Андрей улыбнулся и поцеловал её в лоб. – Мы быстро.

Я закатила глаза, но внутри что-то кольнуло. Мило, конечно, но сейчас не время.

Илья уже стоял в дверях.

– Мил, – сказал он, – а может, тебе что-то нужно в магазине? Сладости там, чтобы ты не поубивала нас раньше времени.

Я хотела огрызнуться, но живот болел, и настроение было такое, что шоколад действительно бы не помешал.

– Купи что-нибудь сладкое, – сказала я. – Что угодно, лишь бы вкусное.

– Понял, – он усмехнулся. – Будет тебе вкусное.

Они ушли. Аня села рядом со мной.

– Как ты? – спросила она.

– Жить буду, – ответила я. – Но этих мужиков я запомню.

– Мил, ты молодец, что одна пошла. Я бы не смогла, Жанна Аркадьевна меня пугает.

– Её бояться – в общаге не жить, – я усмехнулась. – Но я поняла, в следующий раз пойдёшь ты.

– В следующий раз? – Аня побледнела. – Ты думаешь, будет следующий раз?

– В общаге? Обязательно.

Аня вздохнула.

Парни вернулись через полчаса. Андрей нёс пакет с какими-то железками, Илья – с продуктами. Он вытащил из пакета шоколадку и протянул мне.

– Держи, – сказал он. – То, что заказывала.

Я взяла шоколадку и посмотрела. «Милка»… С орехами…

– Ты издеваешься?! – я вскипела.

– А что? – он сделал невинное лицо. – Может, я хочу проверить тебя на меткость. – Илья прищурился. – Ты же по любому захочешь в меня её кинуть.

– Да ладно, – я сжала шоколадку, готовая запустить ему в голову.

– Да ладно, ладно, – он сделал шаг назад. – Я же не самоубийца. Вот тебе твое сладкое.

Он оставил что-то на полочке у моей кровати и ушёл в ванную.

Из ванной доносились голоса парней – они что-то крутили, стучали, советовались. Потом Андрей крикнул:

– Всё, готово! Включайте воду!

Аня открыла кран в ванной. Я услышала, как побежала вода, и – тишина. Никаких булькающих звуков, никаких луж.

– Работает! – сказал Андрей довольно.

Они вышли, грязные, но довольные. Илья посмотрел на меня.

– Ну что, – сказал он, – принимай работу.

– Спасибо, – ответила я.

Андрей обнял Аню и что-то шепнул ей на ухо, она засмеялась. Я отвернулась.

– Ладно, – сказал Илья. – Мы пошли к себе. Отдыхай.

Они ушли. Аня закрыла за ними дверь и села на кровать.

Я повернулась на другой бок – и увидела крафтовую коробочку на полочке. Забыла про неё совсем. Встала, взяла, развязала бечёвку.

Внутри оказались конфеты – небольшие, в ярких фантиках, ручной работы. Вкусы были написаны от руки: «малина-базилик», «солёная карамель с лавандой», «грейпфрут-розмарин», «белый шоколад с матчей».

Я замерла.

Такие конфеты я видела только в одном месте – в Гродно, в маленькой кондитерской лавке возле старого замка. Мы с мамой иногда туда заходили, и я всегда брала набор с необычными вкусами. Это был авторский набор от этого заведения и филиала в Минске у них точно не было.

Я взяла конфету с малиной и базиликом, развернула, положила в рот. Сначала кисловатая малина, потом травяная свежесть базилика, а в конце – сладость. Я закрыла глаза. Вкус детства. Вкус дома. Вкус того, что меня знают до мелочей.

Почему Илья помнит? Почему он привёз их из Гродно? Почему не отдал сразу, а приберёг для такого дня, когда мне было больно, обидно и противно?

Потом я взяла конфету с солёной карамелью и лавандой. На первый вкус – карамельная солоноватость, неожиданная, даже немного резкая. Я поморщилась. А следом пришла лаванда – мягкая, цветочная, успокаивающая. Странное сочетание: солёное и сладкое, резкое и нежное. Они не должны были подходить друг другу, но почему-то идеально дополняли. Как он. Как Илья. Иногда колкий, иногда слишком прямой, иногда выводит из себя. А потом делает что-то такое – и всё прощаешь.

Я посмотрела на коробочку, там на дне лежала маленькая записка, сложенная вчетверо. Я развернула. Почерк Ильи:

«Котёнок, ты сильная. Даже когда думаешь, что нет. А я всегда буду рядом.Мне показалось, что тебе нужно что-то родное, домашнее. Я смотрю на эти конфеты и вспоминаю, как ты смеялась, когда ела их. Хочу, чтобы ты снова улыбнулась. Илья»

– Мила, это так трогательно. – сказала Аня. – Он специально привёз для тебя конфеты из Гродно..

– Ага, – я смотрела в потолок.

– И запомнил, какие ты любишь.

– Ага.

– Он просто заботливый, – сказала я спустя пару минут тишины. – Как друг.

– И давно то, что между вами, дружбой называется?

Я не знала что ответить.

Я положила записку обратно, спрятала коробочку в тумбочку и легла на подушку. Живот всё ещё ныл, но на душе стало тепло.

– Спокойной ночи, Илья, – прошептала я.

Я закрыла глаза и улыбнулась. Как приятно, когда кто-то помнит о тебе даже те мелочи, о которых ты сама уже забыла.

Нервы - “Слишком влюблен”

Вечером, после не самого легкого учебного дня, я сидела за столом, уткнувшись в конспект по экономической теории, и пыталась понять, что такое эластичность спроса. Голова уже гудела, а преподаватель завтра обещала опрос, так что отвлекаться было нельзя. Рядом на кровати Аня куда-то собиралась – я слышала, как она шуршит одеждой, потом щёлкает застёжкой сумки.

– Ты куда-то собираешься? – спросила я, не отрываясь от тетради.

– Ага, – ответила она загадочно. – Прогуляюсь немного.

– Надолго?

– Не знаю, – Аня пожала плечами. – Может, на часик, может, больше, как получится.

Я кивнула и снова уткнулась в конспект. Аня возилась с укладкой, потом с макияжем – я краем глаза видела, как она красит ресницы, как поправляет волосы. Выглядела она подозрительно нарядно для обычной вечерней прогулки.

– Аня, а по какому поводу такой марафет? – усмехнулась я, всё ещё не глядя на неё. – Ты что, на свидание идёшь?

– А что, не веришь, что такое может быть? – ответила она с лёгкой улыбкой, но в голосе прозвучало что-то неуловимо – то ли вызов, то ли смущение.

– Может, – я пожала плечами и вернулась к учёбе.Я не придала значения её тону – мало ли, решила покрасоваться перед зеркалом.

В дверь постучали. Аня немного напряглась и крикнула: «Открыто!» В комнату зашёл Илья, в серых спортивных штанах и толстовке с “железным человеком” а, в руках – тетрадь. Вид у него был слегка растерянный, будто он не ожидал застать нас обеих в такой напряжённой тишине.

– Привет, – сказал он, оглядываясь. – А вы чего такие занятые?

– Готовлюсь к эконом теории, – буркнула я, поднимая глаза. – Ты чего пришёл?

– Да нужно кое-что спросить... – он подошёл к столу, наклонился, заглядывая в мои записи. – А это что у тебя тут за каракули?

– Это конспект, между прочим. Сомневаюсь, что ты знаешь что это такое.

– Ну вообще больше похоже на шифр.

– Иди ты.

Я закатила глаза – привычный ритуал, без которого наш день был бы неполным. Аня тем временем закончила собираться, накинула лёгкую куртку и взяла сумку. Щёки у неё чуть порозовели – то ли от румян, то ли от предвкушения.