— Когда мы вернёмся… — зло продолжил за неё Рарат, — если вернёмся, — поправился он. — Остальные уже будут рыцарями. Опытными, закалёнными, с реальными заслугами! А мы втроём… Лучшие среди всей академии! Окажемся где-то позади. В хвосте!

— И всё же странно, — вдруг сказала Ярая, послушав парня.

— Что именно? — спросила вместо него Атака.

Ярая чуть помедлила. Потом осторожно произнесла:

— Вам не показалось странным то, как госпожа Кларисса ведёт себя рядом с этим парнем?

Оба тут же переглянулись.

Они и правда видели великую раньше. На церемониях, приёмах, редких выступлениях перед рыцарями, на мероприятиях, где её имя произносили почти с благоговением.

Да что там мероприятиях. Даже просто о её делах ходят слухи и легенды.

Всегда собранная. Всегда холодно-спокойная. Всегда с той самой тяжёлой аурой величия, из-за которой даже далеко от неё невольно хотелось склониться и лишний раз не открывать рот.

А сейчас…

— Сейчас она больше напоминает мне обычную девушку, — договорила Ярая. — Вот кто в этом образе узнает великую?

— Может, — медленно произнесла Атака, — мы и правда слишком рано судим по обложке?

Рарат фыркнул.

— Какой там. Скорее всего, этот… — он снова осёкся, так и не подобрав слова, — просто кто-то из детей знакомых великой. Или из Рода, с которым у неё старые связи. Потому она и лояльна к нему. Ничего больше. А ещё и Аная…! — парень сжал кулаки. Он резко развернулся к двери. — Вы как хотите, а я не собираюсь сидеть и ждать, пока из-за него окончательно губится моё будущее! Я поговорю с великой. Лично. Попрошу, чтобы она занималась мной сама.

Девушки переглянулись ещё раз. Обе почти сразу вскочили следом за парнем.

Ни одной из них не хотелось учиться у непонятно кого. Ни одной не хотелось просто плыть по течению, надеясь, что всё как-нибудь само решится.

Из каюты они вышли втроём и быстро зашагали по коридору в сторону капитанской части корабля, туда, куда у них уже был допуск. Они шли быстро, не переговариваясь, при этом каждый думал о своём.

Когда до главной каюты оставалось уже совсем немного, впереди послышались голоса. Троица замедлила шаг.

Из-за поворота показались великая и их новый учитель. Они шли рядом, негромко переговариваясь. Парень снова был в маске, как и раньше, но первым делом внимание привлекло даже не это. Их кожа.

У парня она местами была обожжена очень сильно. На руках и шее проступил тёмный, почти бронзово-коричневый оттенок, словно его и правда долго держали под давлением чудовищного жара.

Видя это, троица остановилась. Ведь они прекрасно понимали, что значат эти следы…

Великая дошла до двери, остановилась у входа и, даже не обращая на них внимания, задорно с улыбкой произнесла:

— Хорошо попарились!

Дверь перед ней бесшумно открылась. Она шагнула внутрь первой. Их учитель задержался лишь на одно мгновение. Скользнул по троице коротким взглядом, и тоже скрылся за дверью. Створки тут же закрылись.

Рарат, Ярая и Атака стояли, молча и ошарашенно глядя вперёд, туда, где только что исчезли двое людей.

— Мне же не показалось…? — первой нарушила молчание Атака.

Голос у неё прозвучал неожиданно тихо.

Ярая медленно повернула к ней голову.

— Что именно?

— Она сказала: «хорошо попарились»…?

Слова повисли в воздухе сами собой. И оттого стали только весомее.

Атака же продолжила:

— То есть… — она запнулась, и слегка покраснела. Потом всё же договорила почти шёпотом: — Они были там вдвоём? Совсем голые…? Одни…?

Рарат стоял потерянным, будто хотел отмахнуться от этой мысли, но она уже успела зацепиться. Парень быстро пытался сложить в голове только что увиденное в сплошную картину.

Высокоэнергетический огненный источник. Запредельный жар. Сгоревшая одежда. Великая и парень, вернувшиеся вместе, с раскалённой кожей и таким видом, будто вокруг них только что было слишком много жара — во всех смыслах.

В этот момент ему почему-то вспомнилась Аная…

Смесь горечи, злости и давящего кома в груди, заставили парня побелеть лицом, а в его взгляде вспыхнула ещё большая ненависть и ревность.

Когда я пришёл в мою с Яной каюту, девушка уже спала, а в самой комнате был полумрак и лишь звёздное небо слегка освещало всё вокруг. Точнее, Яна делала вид, что спала. Когда же дверь закрылась, она подняла голову от подушки и спокойно посмотрела на меня.

Я не стал раздеваться, лишь скинул обувь, и лёг к ней.

Мы лежали на боку, просто смотря друг на друга, без всяких лишних слов. Я протянул руку, слегка проводя по её волосам, и убирая их в сторону, а затем опустил руку на её поясницу, приобнимая.

Яна, смотря мне в глаза какое-то время очень внимательно, молчала, а затем вдруг не сильно упёрлась в моё плечо ладонью, аккуратно роняя меня на спину.

В следующий миг, девушка, одетая лишь в нижнее бельё и бюстгальтер, скинув с себя одеяло, оказалась на мне, всё также смотря в глаза. Её волосы струились вниз, спадая слева и справа от моего лица.

Я ничего не делал, позволяя ей самой понять, чего она хочет.

Губы Яны дрогнули, разомкнулись и она тихо произнесла:

— Я хочу этого. Здесь и сейчас.

Не сказать, что слова Яны стали чем-то неожиданным. Где‑то внутри я давно уже понимал, что сейчас нам не до свадьбы. Мы вообще не знаем, когда вернёмся на Землю, и целый год с лишним ожидания — не то, что легко выдержать.

Особенно девушке, которая всё это время жила в подвешенном состоянии — между «потом» и «когда‑нибудь». Я чувствовал, что рано или поздно всё придёт к этому.

Сначала я решил, что она просто хочет таким образом выразить свою любовь после долгой разлуки, чтобы показать, что ко всему готова, но нет. Даже через одежду я почти сразу почувствовал внизу то, как сильно она возбуждена.

Желание девушки также выражалось во взгляде и в слегка приоткрытых губках, которыми Яна, наклоняясь, потянулась ко мне, целуя нежно и осторожно.

Отвечая, я поднял руки, обхватил её за спину и почувствовал под ладонями тёплую кожу. Провёл пальцами вверх — по спине, к лопаткам, чувствуя, как при каждом моём движении она чуть сильнее прижимается ко мне. Нащупав застёжку, я одним движением расстегнул её.

Ткань мягко соскользнула, и Яна вдруг застыла, остановив поцелуй в паре сантиметров от моих губ. Я краем глаза видел, как сползает бельё и как обнажается её грудь — ещё чуть прикрытая, но уже не сдерживаемая элементом одежды. В паузе девушки не было волнения — скорее лишь лёгкое удивление.

Яна чуть приподнялась, опираясь руками по обе стороны от меня и выпрямилась полностью, давая мне возможность рассмотреть её. Затем последовало одно лёгкое, почти небрежное движение рукой, и бюстгальтер полетел с кровати на пол. Грудь Яны слегка качнулась, привлекая к себе всё внимание, и я поймал себя на том, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не прижать её к себе сильнее.

Я потянулся к ней, приподнялся и, скользнув ладонью по её спине вниз, к талии, аккуратно, но настойчиво сменил наше положение. Уложил её на спину, сам накрыл сверху, устроившись между её раздвинутыми ножками. Теперь она лежала подо мной, смотря прямо в глаза, с растрёпанными волосами и чуть раскрасневшимися щёками. Дышала она часто, ртом, чуть приоткрыв губы так, словно ей уже не хватало воздуха.

Я наклонился и поцеловал её сам. Но не как она, а жадно и требовательно, прекрасно понимая, чего хочет Яна. Сейчас ей нужна не мягкость, а ощутить всю полноту чувств взахлёб.

Яна ответила сразу, без колебаний. Её руки сомкнулись у меня на шее, пальцы впились в кожу, будто она боялась, что я могу отстраниться хоть на секунду.

Моя ладонь потянулась к её груди, и, как только я коснулся её, девушка сдавленно и тихо застонала прямо в поцелуй. Она попыталась хоть на мгновение оторваться, чтобы вдохнуть, но я не дал, только сильнее, но и нежнее, касаясь груди. Её стон стал глубже, мягче, он повторялся каждый раз, когда я сжимал или гладил её, используя энергию по минимуму.