Он оправдывается «законом» и «гордостью», не замечая, что именно их сейчас и подводит под удар. В его голове это удобный сценарий: самоуверенный нарушитель, честный вызов, показательное наказание. Сценарий, в котором он — верховный судья. Но сцена уже давно не принадлежит ему. Всё идёт по сценарию, который задумал я.

Яна, слыша его слова, вновь с силой сжала мою ладонь. Её взгляд метнулся ко мне — коротко, почти незаметно. Там было и беспокойство, и готовность идти до конца.

А я внутренне усмехнулся.

Этот старик так уверен в своих учениках, что хочет в спарринге со мной продемонстрировать, к чему приведут такие глупые выходки, на подобие моей. Собирается прилюдно доказать их силу, чтобы впечатлить элиту и унизить меня перед Яной. Считает, что ведёт меня к заранее известному финалу — как ещё одного самонадеянного выскочку, которых он уже десятки раз ломал об арену.

А ведь я давал ему возможность выйти сухим из воды… Яна же вообще предложила всё обсудить, но он решил поступить иначе.

Самоуверенность — вот порок тех, кто слишком высоко взобрался и забыл, что мир не крутится вокруг них. И на самом деле это не редкость, а довольно частое явление для практиков. Достигнув вершины своей маленькой горы, они перестают смотреть вниз. А ведь никогда нельзя забывать того, как ты поднимался и где стоял в начале своего пути.

Но, стоит отдать ему должное, в своих учениках он действительно не сомневается. Его вера в них искренняя — и именно поэтому удар по ней будет для него особенно болезненным. Так что нужно готовиться к худшему.

— Хорошо, — я на миг прикрыл глаза. — Если вы хотите, чтобы всё было по закону — пусть всё будет по закону. В конце концов — он для всех един. Раз уж я ворвался к вам на церемонию, значит, сражусь с вашими учениками.

Старик усмехнулся и кивнул:

— Рарат.

Вперёд вышел парень, который, казалось, только этого и ждал. Он смотрел не на меня, а на Яну — взгляд полон непонимания. Но по нему было видно, что он буквально заряжен энергией и готов выместить на мне всё, что у него копилось годами.

— Нет, — помотал я головой. — Я не буду с ним сражаться.

В толпе раздались смешки, кто-то вслух выдохнул разочарованное и посыпались даже чьи-то освистывания.

Святой внимательно посмотрел на меня, а рыжий нахмурился и чуть ли не набычился.

Глядя в глаза всех присутствующих на арене, я продолжил:

— Я буду сражаться сразу с семью вашими учениками.

Пришло время исполнить задуманное. Я сыграю на том, что ценят и уважают больше всего в этом мире. На силе, таланте, и личности, которую лучше не раскрывать. Иначе сюда явятся те, кто не станет слушать объяснений.

Толпа с интересом наблюдала за происходящим. То, что случилось — было впервые на их памяти. И оттого это мероприятие становилось интереснее.

Многих раздражало поведение парня в маске. Ведь выскочек никто не любит. Особенно тех, кто не кланяется святому, не склоняет голову и позволяет себе говорить так, будто он здесь не гость, а хозяин. Однако то, как уверенно он держался против святого, не боясь смотреть тому даже в глаза, поразило людей.

Но то, что только что произошло, не укладывалось в головах ни у кого в принципе.

Один… Против семи кандидатов в рыцари…?

Люди переглядывались и тихо, не открыто, но усмехались над глупцом, возомнившим себя тем, кто вот так просто может бросать такие заявления.

И теперь каждый с предвкушением ждал, когда этого выскочку накажут за проявленную дерзость. Они ждали зрелища, не подозревая, что сегодняшний день для их империи может стать последним.

— Это шутка такая? — ещё больше нахмурился рыжий и чуть ли не прорычал. — Ты что, думаешь, что можешь себе позволить нас так оскорблять⁈ — парень, держа в руках меч, сделал пару шагов вперёд.

— Тише, Рарат, — святой внимательно смотрел на меня. Похоже, что оценивает, блефую я или просто дурак какой. — Против семи, говоришь?

Сейчас у него в мыслях должна складываться картинка. Он понимает мой примерный возраст по энергии жизни, и наверняка подумает, что таким образом я пытаюсь выставить их в не самом лучшем свете.

— Пожалуй, — продолжил старик, — тебе хватит и одного Рарата, но раз уж ты сам заикнулся о том, что могут нападать все семь — то тебе придётся отвечать за собственные слова. Так сказать, в назидание, чтобы больше так не делал и думал, прежде чем что-то сказать.

Предсказуем. А ведь когда-то эти же слова я говорил Грише. Вот только я отчитывал своего ученика, а не чужого человека, чьих сил не знаю.

Единственный вариант, последний, когда эта империя могла отделаться малой кровью, это вариант моего боя один на один с этим парнем, который они и могли инициировать, но теперь…

Я усмехнулся, медленно отпустил руку Яны, и, подняв свои руки, медленно развёл их в стороны, не собираясь с ним спорить. Пусть лучше увидит результат своей глупости сам.

Святой исчез, появляясь на платформе выше, его ученики разошлись в разные стороны, оставляя пространство для рыжего. Яна вышла вперёд, держась за свою катану.

Я посмотрел на неё и помотал головой. Девушка пару секунд смотрела на меня, потом кивнула и отошла в сторону. Впрочем, всё ещё не отпуская оружие.

— Начали, — послышалась короткая команда святого.

Мы с моим «противником» стояли и смотрели друг на друга, когда он вдруг заговорил:

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать, — спокойно ответил я.

— Восемнадцать, — он усмехнулся и встал в стойку. — Ты хоть и молод, но наглости в тебе слишком много… Я не стану тебя щадить, даже несмотря на возраст.

— Конечно, — кивнул я, — нападай.

И он напал. Миг, опорная нога отталкивается от арены, стремительный рывок, и, разрывая пространство ярким беснующимся пламенем, на меня мчится довольно серьёзная атака.

Вот только…

Мгновение назад все с предвкушением ждали, когда же начнётся дуэль, но сейчас, когда прошло всего пара секунд, каждый из зрителей замер, поражённо и с открытыми глазами смотря вниз.

Тишину разрушали лишь редкие вопросы детей, которые не могли понять, что же произошло.

Но поражены были не только они. Элитное ложе немного напряглось, как и святой. А рыжий парень ошарашенно смотрел на то, как незнакомец, не сдвинувшийся ни на миллиметр, держит его клинок за конец большим и указательным пальцем.

Пламя атаки развеялось, а его огненный клинок никак не вредил неизвестному. В месте, где пальцы касались клинка, лишь слышалось лёгкое и тихое шипение.

— Не верю… — прошептал парень.

Рыжеволосый перевёл ошарашенный взгляд на маску незнакомца, посмотрел ему в глаза и ощутил, как по коже побежал самый настоящий мороз.

Глаза, в которых не было ни насмешки, ни интереса, лишь понимание, что он уже победил.

— И это всё? — спросил я, смотря на ошарашенного парня. — Вас, в вашей академии, вообще не учат непридвиденным ситуациям? Ты что-либо ещё предпринимать будешь?

Рыжий ошарашенно смотрел на меня. Кажется, он был уверен, что такое невозможно. Впрочем, не он один…

Но довольно играться с ребёнком, у меня есть дела поважнее.

Резкий рывок на себя, разворот и удар ногой в живот.

Покров выдержал, но парня резко бросило назад, пока у меня между двумя пальцами остался зажат его клинок.

Рыжий, выдохнув, на огромной скорости врезался в барьер и медленно скатился по нему, но всё же поднялся.

Арена замерла в немом ожиданий. Глядя на лица на самом верху, а не на святого, я, отбрасывая прочь меч, продолжил:

— И это всё? Всё, чему вы научили своих учеников? Пустой гордости? А самое главное за что? За свою силу, за свою империю? У меня нет времени с вами возиться! Пусть нападают все сразу!

Долго ждать мне не пришлось. Святой подтолкнул своих подопечных волей и они стремительно понеслись на меня.