— Так-тааааак, — протянула девушка. — Это, как я понимаю, и есть твои ученики? — я промолчал, а она уже открыто усмехнулась: — Пожалуй, им явно стоит поработать над дисциплиной. Так не уважать собственного наставника — это ещё надо уметь…

Она права.

Ученик может кланяться кому угодно, но прежде всего — своему наставнику. Это даже не правило и не закон. Это просто основа. Признание того, кто будет тебя учить, ломать, собирать заново и тянуть выше, чем ты сам пока способен дотянуться.

Наставник — это как второй отец или мать. И сейчас эта троица обошла меня стороной, таким образом, сами не догадываясь, или же догадываясь, унижая меня.

Они переглянулись и почти одновременно посмотрели на меня. На их лицах было видно непонимание. Вот только я уверен, что Авадий или их директор отдал им отчётливый приказ за кем следовать.

Я поднял руки и неторопливо похлопал им в ладоши.

— Поздравляю, — произнёс я спокойно. — Первую проверку вы только что провалили.

— Какую ещё проверку? — сразу встрепенулся хмурый. В его голосе уже звучало раздражение. Он держался ровно, но слишком уж явно сдерживал себя, будто с самого начала пришёл сюда не учиться, а терпеть. — Нам сказали, что нас будет обучать кто-то сильный, — продолжил он и быстро перевёл взгляд на Клариссу, из-за её ранга видя в ней более сильную фигуру.

Кларисса хмыкнула и чуть склонила голову набок. Я спросил медленно, чеканя каждое слово:

— Что приказ вам Авадий или ваш директор?

— Следовать за тобой, — хмурый ещё сильнее нахмурился.

— Нет. У вас приказ следовать за своим наставником. Если ты до сих пор не понял, уговор был только на одно: я беру с собой на обучение трёх нов. Каких именно — мы с Авадием не обсуждали. Он послал вас, и, если честно, мне всё равно, кто это будет. Вы или кто-то другие. Выбирать среди остальных учеников времени у меня нет. Но и нянчиться с вами я не собираюсь.

Я сделал короткую паузу, позволяя словам лечь как следует, и обвёл непонимающую троицу, порой всё ещё поглядывающих на Клариссу взглядом:

— Раз мы выяснили какой у вас приказ — перейдём к основному: требованиям. Требования к вам будут серьёзные. И первое из них — абсолютное подчинение. Пока вы МОИ ученики, — специально выделил я это слово, не сводя глаз с хмурого, — вы подчиняетесь только моим приказам. Если вас это не устраивает… — чуть мотнул головой в сторону Академии. — Можете разворачиваться и возвращаться. Я возьму кого-нибудь другого.

У меня нет времени с ними нянчиться и что-то доказывать. Поэтому просто расставлю все точки здесь и сейчас.

Они смотрели на меня, но всё равно иногда косились на Клариссу, будто до сих пор надеялись, что она сейчас вмешается и скажет, что всё это какая-то ошибка. Девушка заметила это.

— А чего вы на меня смотрите? — лениво спросила она. — Делайте то, что обязан сделать любой, кто идёт в ученичество. Я не собираюсь вас обучать. Пусть он вами занимается, — Кларисса кивнула на меня.

Хмурый стиснул зубы так, что это было заметно даже со стороны.

— Это шутка какая-то…? — выдавил он. — Учитель в восемнадцать лет⁇!

— Не ко мне претензии, — отмахнулся я и чуть повернулся в сторону. — Если хочешь что-то выяснять, иди к Авадию. Только времени у тебя немного. Буквально через минут пятнадцать мы улетаем с этой планеты. Как я уже сказал, вы отправитесь с нами только в одном случае: если признаете меня своим учителем. На сомнения времени нет. Либо делаете это сейчас, либо уходите.

Две девушки переглянулись. Потом почти одновременно посмотрели на Яну. Она же стояла спокойно, ничего не говорила, никак их не подталкивала, но после этого обе повернулись ко мне и медленно склонились — не самый низкий поклон, но сойдёт.

Хмурый остался стоять. Я не торопил его и просто ждал.

По его лицу было видно, насколько тяжело ему даётся этот выбор. Внутри него сейчас ломалось всё то, что было выстроенное годами. Со стороны это действительно выглядит странно, чтобы учитель был младше ученика. Но, видимо, Авадий и правда очень доходчиво объяснил ему, что именно от него требуется. В конце концов парень всё же снова стиснул зубы ещё сильнее и, кое-как пересилив себя, склонился тоже.

— Отлично, — произнёс я. — А теперь следующее. — Они выпрямились и опять уставились на меня, уже заметно напряжённее. — Каждый из вас должен принять в себя печать подчинения, — добавил я совершенно серьёзно.

Черноволосая резко напряглась. Русоволосая нахмурилась и машинально сжала ремень рюкзака. Рыжий же просто уставился на меня так, будто наконец убедился, что перед ним либо безумец, либо враг.

— Ну же, — усмехнулся я. — Чего медлите? Вы ведь уже поклялись мне как своему мастеру. Или не доверяете?

Девушки переглянулись снова. На этот раз в их глазах было не растерянное сомнение, а вполне ясный отказ. Рыжий же первым разомкнул губы.

— А не пойти ли тебе куда подальше? — произнёс он прямо и чуть ли не с наслаждением.

Я даже не удержался и рассмеялся.

— Вы только посмотрите на него, — произнёс с откровенным весельем. — А ведь я предупреждал: мне нужны те, кто будут именно подчиняться, а не просто идти следом! Не хочешь подчиняться — так и проваливай.

— Пошёл к чёрту, — зло ответил хмурый и отступил на два шага назад.

Держался он при этом уверенно. Обе девушки тоже отошли ещё на пару шагов, будто окончательно обозначая свою позицию.

Хмурый продолжил, уже не пытаясь сглаживать тон:

— Я никогда не приму в себя печать верности!

Я кивнул и сделал шаг к напрягшемуся парню, остановился совсем близко, положил руку ему на плечо, спокойно произнося:

— Молодец, хмурый.

На его лице мелькнуло такое искреннее непонимание, что я едва снова не рассмеялся. Потом я перевёл взгляд на девушек.

— И вы обе тоже.

Они стояли всё так же настороженно, не понимая, к чему всё повернулось.

— Вы прошли второе испытание, — сказал я. — Главное оружие любого практика — это его воля. И эта воля должна принадлежать только вам. Не мне. Не императору. Не Роду. Не кому-либо ещё.

Я убрал руку с плеча рыжего и продолжил уже чуть жёстче:

— Отстаивайте свою волю до конца. Даже если вас просит предать её самый близкий человек. Путь, который вы выбираете, принадлежит только вам. И никому больше. Это мой первый урок вам, — закончил я. После этого развернулся и пошёл вперёд, бросив через плечо: — Яна, Кларисса, идёмте.

Сделав ещё пару шагов, я мимоходом добавил уже для троицы:

— Но первое условие вы всё же нарушили. Так что брать вас в ученики я отказываюсь.

За спиной повисла тяжёлая тишина. Я не оборачивался и не замедлялся. Просто продолжал идти к транспорту.

Яна и Кларисса пошли рядом со мной. Первая — спокойно, но с едва заметным интересом во взгляде. Вторая — с той самой усмешкой, которую уже плохо скрывала.

Мы сели в транспорт, и он плавно поднялся над площадкой, летя в сторону космопорта.

— Что по поводу Саши? — спросил я, смотря в окно и размышляя.

— Пока глухо, — Кларисса закинула ногу на ногу. — Но мои люди найдут её, не переживай.

Я кивнул.

— Спасибо.

В позе Яны читался вопрос, который она всё же задала:

— Не слишком ли ты жёстко с ними? Ведь нас ты учил совсем иному… Можно было бы и просто отказать.

Кларисса ответила за меня:

— Ты пока не понимаешь, но однажды поймёшь. Гордыня — это одна из самых больших проблем практиков. И из-за неё погибают множество молодых талантов. Если они сейчас такие наглые, но отступят перед тем, что их прогнали — то никогда не достигнут величия. Не вершины, а именно величия. Если решил что-то сделать — иди до конца, иначе будешь отступать перед любой проблемой. Однажды и тебе придётся взять ученика или нескольких. И то, как ты их обучишь — будет зависеть только от тебя. Так что пока есть возможность, учись у того, кто одним своим присутствием вдохновлял многих на подвиги и развитие.

Яна ничего не ответила, но было видно, что она задумалась.