Министр финансов сидел с лицом человека, который уже мысленно прощался со всем имуществом.

Лена продолжала листать документы.

— А вот это вообще великолепно. Почему дворцовая кухня ежемесячно закупает в четыре раза больше сахара, чем реально используется?

— Возможно, были неточности в подсчётах…

— Нет, это называется «кто-то ворует мешками».

Она перелистнула ещё несколько страниц.

— А расходы на купальни почему такие, будто у вас ежедневно моется половина континента?

Министр внутренних дел осторожно уточнил:

— Может, это связано с повышенными требованиями к гигиене?

— Нет, это связано с тем, что кто-то, судя по цифрам, купается исключительно в дорогих маслах.

В зале стало подозрительно тихо.

Даже министр армии уже смотрел на документы с нехорошим интересом.

Лена закрыла книгу и очень аккуратно положила её на стол.

— Итак, сейчас вы либо приносите мне настоящие расходы, либо я лично иду проверять склады, кухни, архивы и счета, после чего половина присутствующих узнает много нового о понятии «уголовная ответственность».

— Госпожа, вы не понимаете, как устроена государственная система, — с отчаянием произнёс министр финансов.

— Нет, это вы не понимаете, что я уже полчаса сижу внутри коллективного финансового преступления и пока ещё удивительно вежлива.

Люциус усмехнулся.

— Продолжай, мне нравится.

Министр финансов посмотрел на дракона с выражением глубоко преданного человека, которого только что очень цинично бросили на съедение хищникам.

— Повелитель, вы же не собираетесь воспринимать это всерьёз?

— Наоборот, впервые за долгое время мне стало действительно интересно слушать совет.

— Но она…

— После её появления во дворце перестали исчезать еда, ткани, масло и деньги, — невозмутимо заметил Люциус. — Это уже делает её полезнее половины присутствующих.

Министр армии задумчиво кивнул.

— Вообще да.

— И полотенца перестали пропадать, — добавил министр внутренних дел.

— И почему-то резко сократились расходы на кухню, — мрачно сказал министр торговли.

Лена медленно обвела их взглядом.

— То есть вы все прекрасно знали?

Повисла неловкая тишина.

— Ну… все понемногу воруют, — философски заметил министр армии.

— Понемногу? У вас казна исчезает с таким энтузиазмом, будто участвует в соревновании.

Министр финансов попытался подняться со стула, очевидно собираясь либо оправдываться, либо падать в обморок в более удобном месте, но в этот момент край его тяжёлой мантии зацепился за ножку табуретки.

Табуретка резко поехала в сторону.

Министр дёрнулся, попытался удержаться за стол, смёл локтем часть документов и через секунду с чудовищным грохотом рухнул на пол вместе с бумагами, свитками и остатками собственного достоинства.

Лена несколько секунд задумчиво смотрела на лежащего посреди зала министра, потом перевела взгляд на перевернувшуюся табуретку и очень серьёзно произнесла:

— Вот это я понимаю, государственная поддержка борьбы с коррупцией.

Лена начала понимать, что гарем медленно сводит её с ума, примерно на четвёртый день после истории с подушками.

Подушки, если честно, были последней каплей.

Потому что нормальные люди не способны устроить холодную войну из-за того, кто первым сел возле окна.

А эти смогли.

Причём с таким уровнем скрытой агрессии, что Лена во время чаепития чувствовала себя не во дворце, а на переговорах двух враждующих империй.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — сладко сказала Тейра.

— Благодарю, — так же сладко ответила Вейра. — А тебе удивительно идёт этот цвет. Он очень… смелый.

Лена медленно перевела взгляд на Миреллу.

— Они сейчас ругаются?

— Да.

— Но почему это звучит как разговор двух воспитанных кобр?

— Потому что открыто конфликтовать неприлично.

— Зато морально душить друг друга, я смотрю, очень прилично.

Самое ужасное заключалось в том, что девушки даже не были плохими. Наоборот, чем дольше Лена с ними общалась, тем яснее понимала: они умные, смешные, интересные и глубоко несчастные. Просто их годами держали в атмосфере вечного соревнования. Кто красивее, ближе к дракону, тот и в дамках.

Причём сам Люциус, кажется, вообще не замечал масштаб катастрофы. Для него гарем существовал примерно как погода: иногда шумит, иногда смотрит недовольно, иногда кто-то плачет.

Природное явление.

Поэтому однажды утром Лена решительно заявила:

— Всё. Мы будем лечить ваш коллективный психоз.

— Как? — осторожно спросила Мирелла.

— Культурой.

— Это звучит тревожно, — заметила Вейра.

— Поверь, у меня есть план.

План был настолько странным, что даже сама Лена некоторое время сомневалась в его адекадекватности, но потом вспомнила, что уже живёт во дворце дракона с гаремом, и решила: хуже точно не будет.

Через телепорт она запросила из своего мира телевизор, флешку с сериалами, удлинитель, колонки и огромный запас сладостей.

Появление телевизора во дворце стало событием уровня государственного переворота.

Служанки крестились.

Охрана подозревала проклятие.

Министр магии полчаса ходил вокруг чёрного экрана и заявил:

— Оно выглядит демонически.

— Это Samsung, — устало сказала Лена. — Они все так выглядят.

Особенно потрясён был Люциус.

Дракон мрачно смотрел на телевизор так, будто тот лично собирался свергнуть монархию.

— И что это?

— Кино.

— Зачем оно?

— Чтобы люди сидели, ели и эмоционально разрушались из-за вымышленных персонажей.

— Звучит бессмысленно.

— Ты ещё не знаешь, насколько.

Первый вечер просмотра начался настороженно.

Девушки расселись на подушках так напряжённо, будто Лена сейчас собиралась вызвать древнего демона.

На столах стояли фрукты, сладости и чай. Атмосфера была торжественная. Люциус тоже пришёл. И сел в углу с выражением человека, который уверен, что всё это закончится катастрофой.

Потом включился «Великолепный век».

Через двадцать минут гарем забыл дышать.

Через сорок минут девушки уже орали на экран.

— Не верь ему! — возмущалась Тейра.

— Конечно, она его любит! — спорила Мирелла.

— Эта женщина опасна, — мрачно заявила Вейра. — Мне нравится.

Лена сидела с чашкой чая и чувствовала себя дилером эмоциональной зависимости.

А потом произошло страшное. гарем безнадежно подсел. На следующий день девушки сами прибежали к Лене.

— Мы сегодня смотрим дальше?

— А сколько серий?

— А она выживет?

— А он женится?

— А почему эта рыжая такая хитрая?

— Потому что это сериал, — сказала Лена. — Там все психически нестабильны ради рейтингов.

Через неделю дворец изменился. Гарем больше не ссорился, теперь все обсуждали сериал.

Причём с таким накалом, будто решали судьбу империи.

— Я бы на её месте отравила его раньше, — рассуждала Вейра.

— Это потому что ты злопамятная, — сказала Лена.

— Нет. Потому что я практичная.

Даже служанки начали тайком подсматривать серии из-за колонн.

Однажды Лена застала двух охранников, которые очень напряжённо спорили о политике султана.

— Он недооценивает влияние женщин, — серьёзно сказал один.

— Он просто плохо распределяет фавориток, — ответил второй.

— Господи, — пробормотала Лена. — Я случайно разрушила общество.

Но хуже всего сериал подействовал на Люциуса.

Сначала дракон делал вид, что ему неинтересно.

Потом начал «случайно» заходить во время просмотра.

Потом садился рядом и задавал вопросы. А потом неожиданно начал ревновать. Причём к султану.

— Почему вы все так на него смотрите? — мрачно спросил он однажды вечером.

— Потому что он красивый, — честно сказала Тейра.

Люциус прищурился.

— Я тоже красивый.