Гости многозначительно переглянулись, но молча, отправились по комнатам, куда им был доставлен весьма недурной, с точки зрения эльфов, ужин.

Дворец погрузился в ночную дрёму, не представляя, что его ожидает в ближайшем будущем.

Ещё не взошло солнце, но первые лучи рассвета уже пронзали хрустальные стены Дворца Вечных Рассветов, играя нежно-розовыми и перламутровыми отсветами на изумрудных листьях, что оплетали башни. Тишина была нарушена лишь шелестом пробуждающегося ветра и мелодичным пением первых пташек, чьи голоса, казалось, были сотканы из самой утренней росы.

Дворец был не просто строением, но живым организмом, выращенным из древних деревьев и магии. С первыми проблесками дня прозрачные кристаллы, вплетенные в камень и дерево, начинали мерцать, наполняя воздух мягким, серебристым сиянием. Воздух наполнялся ароматом утренней свежести, влажной земли и цветущих лотосов, что распускались в прудах, отражая бледное небо.

В одной из башен, увитых лианами и увенчанных цветами ночного жасмина, пробуждался Кэлвин, старший дворецкий Ее Величесва Королевы-Матери Тьенириэль. Его сон был лёгким, как дыхание бабочки, и он открыл глаза, первым, что увидел, был танец света на узорчатом потолке его спальни. Медленно поднявшись с ложа, сотканного из лунного света и мягких трав, он бесшумно подошел к огромному арочному окну.

Перед ним простирались висячие сады залитые предрассветным туманом, сквозь который проглядывали серебряные деревья, поблёскивающие, будто усыпаные алмазной пылью. Кэлвин совершил свои утренние ритуалы — короткую медитацию, где он вплетала свои мысли в шёпот мира, затем выпил чашку травяного настоя и съел несколько ягод, собранных на рассвете.

Мужчина вышел из своих покоев, ступая бесшумно по коврам из мха, что покрывали полы дворца. Коридоры оживали, наполняясь мягким гулом просыпающегося дворца. Некоторые эльфы уже направлялись в Великую Библиотеку, чтобы погрузиться в древние свитки, другие — в Сады Целителей, где ждали новые растения, требующие заботы. Дворецкий кивнул встретившейся ему старой Миллене, которая несла корзину с утренней росой для ритуалов очищения.

Кэлвин направился к открытой террасе, откуда открывался вид на Долину Песен, укутанную в лиловые тени. И именно в этот момент, над самыми высокими пиками, показался первый край золотого солнца. Мир вокруг вспыхнул миллионами искр — на каплях росы, на чешуйках древних деревьев, на поверхности кристаллических стен.

Это было не просто утро; это было ежегодное, ежемесячное, ежедневное чудо, которое эльфы Фэлнора чтили с трепетом. Здесь каждое утро было песней, началом новой главы, обещанием вечной красоты и гармонии. И Кэлвин глубоко вдохнул этот воздух, наполненный магией и светом, готовясь к новому дню.

Жуткий вопль перекрыл все звуки, заставив замолкнуть птиц, спрятаться бабочек, рассыпаться капли росы в мелкие брызги. Дворецкий ринулся к парапету, чтобы понять, какой кошмар уничтожил волшебство этого рассвета, повторяющегося столько сотен лет подряд. И он это увидел.

В королевском бассейне, который наполнялся чистейшей родниковой водой с горных вершин, расплывалось огромное чернильное пятно. Двоюродный брат королевы, граф Аэрмир, держал на руках смертельно перепуганную супругу. А в самом центре из воды торчала огромная голова кракенши, щупальца которой волнами расходились по некогда зеркальной поверхности водоема.

— И чего так орать-то? Перепугали меня до смерти! — Туна, вернувшая себе природный морской вид, говорила гулко и громко. — Уфф, на суше так сухо! Вот я и решила освежиться. Смотрю, вы тоже не прочь принять утренние ванны. Бассейн большой, места всем хватит. Так чего весь Дворец на уши-то поднимать⁈ — Тенатклия с присосками пододвинулась к морде морского чудовища и покрутила у виска, добавляя мимикой разговору все то, что не было высказано вслух.

— Вы… Вы… — Граф пытался подобрать выражения, подобающие ситуации. — Да у меня просто нет слов!

— А почему вы собственно так плохо подготовились к встрече личных гостей королевы? — Пошла в атаку Туна. — Это знаете ли неуважение к монаршей особе⁈

— Да как вы смеете меня в чем-то упрекать⁈ — До эльфа добралась чернильное пятно, и его прекрасные серебристые волосы начали окрашиваться в фиолетовый цвет. — Я пожалуюсь на этот беспредел сестре!

— Я на вашем месте сначала донесла бы эту полудохлую селедку до лекаря. — Одним щупальцем Туна навалилась на парапет бассейна, подпирая морду. — А то вдруг оказия какая от утопления случится, доказывай тогда всему миру про бессмертие эльфов.

Граф Быстро выбрался из воды и скоренько так побежал к знахарям, разбрызгивая чернильный пятна по дороге. Кракенша же утробно засмеялась, от чего во дворце задребезжали стекла, и довольно нырнула в глубину бассейна.

Кэлвин бросился с террасы, намереваясь посетить сначала лекарей, чтобы выяснить состояние графини, а потом уже разобраться с представительницей морской фауны. Добраться дворецкому удалось только до Хрустальной залы, потолок которой был выполнен из прозрачнейшего стекла и покрыт растительными узорами. Все это великолепие зиждилось на полупрозрачных колоннах.

И среди этой безупречной сверкающей изысканности Кэлвин обнаружил нечто ужасающее. Под резным мраморным постаментом, предназначенным для хрустальной вазы с утренней росой, пришлый Домовой заботливо соорудил «уютное гнездышко» из забытых старых тапочек, клубка шерсти, неизвестного происхождения, и нескольких засушенных цветов.

— Агафон! — Голос дворецкого, обычно мелодичный, теперь резал воздух, как заточенный эльфийский клинок. — Что это⁈ Что это за… безобразие⁈

Из-под постамента, кряхтя, вылез маленький, но упитанный домовой. Его глазки-бусинки блеснули недовольством.

— Безобразие? Это, ваше сиятельство, теплоизоляция! У вас здесь не дом, а сплошные сквозняки! И эти ваши эльфийские чары от них только пыль разгоняют, но не задерживают. Вот, я и подобрал, что нашлось полезного, и приладил. Теперь сквозить не будет, гарантирую! Мне бы недельку, да пару пощников. Так я вам весь ваш замок утюплю.

Эльф приложил руку к сердцу.

— Теплоизоляция? Из… из тапочек и клубка шерсти? Агафон, это же Главный Зал Западного крыла! Здесь каждая крошка должна быть под контролем, каждая линия — совершенна! А вы устраиваете… склад ненужных вещей!

— Ненужных? — Возмутился Домовой. — Да вы что! Вот эти тапочки — их же Его Величество Король сам носил лет сто назад! Историческая ценность! А этот клубок — из него можно было бы свитер связать, если бы не пропал без вести! Ничего не бывает ненужным, господин дворецкий! Вы просто не умеете хранить!

— Я умею выбрасывать! — Прошипел Кэлвин, отчего завитки на его ушах нервно дрогнули. — Моя система подразумевает отсутствие всего, что не служит красоте и функциональности! Если тронный зал, то трон вазы и картины, а если кладовка — то полезные зачарованные специи, и никаких там вам мухоморов.

— А вот это вы, батенька, зря. Мухомор — он тоже специя! — Искренне удивился Агафон. — И для душевного равновесия, да. Помогают от эльфийской суеты, знаете ли. Ваши вот эти «лепестки утренних роз», они, конечно, красивые, но толку-то? Ни щи на них не сваришь, ни от простуды не помогут!

— Щи! — взвыл эльф, и его обычно безупречный лоб покрылся морщинками. — Агафон, мы во дворце эльфов, а не в крестьянской избе! Мы едим нектар, амброзию и тончайшие фрукты из Звездных Садов, а не щи!

— А зря, — пробурчал Домовой, поправляя свою пыльную бороду. — От нектара только и звенит в ушах, а вот от хороших щей — тепло на душе.

— Мне все равно, что дают щи с мухоморами. Немедленно уберите здесь все! иначе…

Договорить дворецкому не дали. В зал вбежала служанка с широко открытыми от испуга глазами. Девушка что-то прошептала на ухо эльфу, тот заморгал глазами, повернулся к Агафону, погрозил Домовому пальцем и устремился вслед за горничной.

На этот раз проблемы возникли в покоях Жнеца. Сначала ему не понравились предоставленные покои: слишком светлые, слишком много живых цветов, слишком жизнеутверждающий вид из окна. И вообще все вокруг «слишком». В итоге Анкоу развернул активную деятельность по обустройству пространства.