— Сэр… Вы… просачиваетесь сквозь него. Пожалуйста, держите крепче.

— Крепче некуда! Я его держу, милейший, как будто это моя последняя цепь! — Ввозмутился призрак, забыв, что цепи он давно уже не носил.

— Хорошо. Цель вашего визита в Фэлнор? — Лирандель осторожно взял пергамент, пытаясь не пропустить сквозь него пальцы.

И тут призрак старого герцога возомнил себя великим актером а еще и разведчиком под прикрытием, которому срочно понадобилась легенда. Врать при жизни Сиятельный умел весьма красочно, поэтому и посмертно решил блеснуть своими талантами.

— Лечение от хронического завывания, — страдальчески сообщил Инокентинус. — И, возможно, пару сеансов терапии от внезапных появлений в зеркалах. Должен сказать, это стало совсем утомительно. Мой голос уже не тот, что был 300 лет назад.

— Хроническое… завывание? — Лирандель нахмурился. — В нашей базе данных нет такой категории для въезда. Вы уверены, что не пытаетесь провезти контрабанду? Нематериальную, конечно.

— Я сам — почти нематериальная контрабанда! — Фыркнул Морбидус. И ведь говорил чистую правду, потому что его пребывание на этом свете давно превысило ранее оговоренный лимит. — Что я могу провезти? Ненависть к живому? Ею и так полон мир смертных!

— Ваш багаж? — Лирандель указал на невидимый саквояж.

— Это мой призрачный саквояж. В нем… — Герцог задумался. — Моя коллекция самых старых и заунывных стонов, пригоршня пыли от давно умершего шкафа и, возможно, пара призрачных тапочек.

Лирандель кивнул Фаэрону, который подошел со своим спектральным сканером. Он включил прибор, который начал издавать странные, тревожные писки, а затем выдал сообщение: «ОБЪЕКТ НЕ ОБНАРУЖЕН. ПОПЫТКА СКАНИРОВАНИЯ ЭФИРНОЙ СУЩНОСТИ ПРИВЕЛА К СБОЮ МАТРИЦЫ. ПЕРЕЗАГРУЗКА».

— Ну вот! — Призрак победоносно развел руками, пройдя сквозь сканер, что немедленно перезагрузился сам. — Я же говорил! Я совершенно чист!

— Мы должны вас обыскать, — сказал Лирандель, нервно потирая виски. — Фаэрон, попробуйте стандартный протокол.

Фаэрон, с выражением крайней неловкости, попытался «обыскать» Инокентинуса, проводя руками сквозь него, как сквозь дым.

— Сэр, вы не держите при себе никаких запрещенных предметов… внутри себя? — спросил Фаэрон, его ухо слегка покраснело.

— Милейший, я «весь» внутри себя! — возмутился призрак. — Если бы я держал что-то внутри, это что-то было бы «мной»!

— Хорошо, — Лирандель вздохнул, подписывая какой-то документ. — Категория «Эфирный Возмутитель Покоя, Цель Визита: Спектральная Терапия». Форма 7Б-Призрак: Декларация Эктоплазматического Присутствия. Подпишите здесь.

Герцог попытался взять перо, но оно прошло сквозь его полупрозрачную руку. Лирандель, вздохнув еще раз, магически начертал подпись за него.

— Проходите. Но учтите, сэр, любое несанкционированное завывание вне территории строго для этого отведенной будет пресечено, — предупредил Лирандель. — У нас очень строгие правила касательно шумового загрязнения.

Морбидус, чувствуя себя странно облегченным, поплыл дальше, проигнорировав выданный ему туристический буклет, который тут же упал на пол, пройдя сквозь его руки.

Туна некоторое время, метавшаяся между двух арок с надписями «Разумные и не совсем магические животные» и «Двух и более ипостасные», все-таки влетела во вторую, потому что там очередь подошла гораздо быстрее, чем в первой. Как только она пересекла завесу из листьев, ее облик преобразился, словно она только что вылезла из пучины морской.

В кабинет контроля из изумрудного растительного вихря, сопровождаемого запахом соленой воды и свежих водорослей, медленно и торжественно появилась… Кракенша со скромным имене Туна. Но в Эльфийскую Таможенную Летопись её внесут как «Ужас из Глубин, Попирающий Мягкую Траву». Потому что Туна, являя собой существо с десятком могучих щупалец, размером с небольшой танк, была, кхм, довольно влажной. И трава, устилавшая пол, под ней не просто приминалась — она мгновенно превращалась в болото.

У таможенной стойки стоял молодой, но уже седеющий от постоянного стресса эльф по имени Элрондил. Его тонкий нос, обычно вдыхающий лишь ароматы утренней росы и эльфийского лавандового мыла, теперь улавливал отчетливый запах рыбы. Очень много рыбы.

— Добро… добро пожаловать в Эльфийское Королевство! — пропищал Элрондил, пытаясь сохранить остатки своего достоинства, пока одно из изумрудных щупалец Туны случайно смахнуло вазу с нежнейшими эльфийскими лилиями. — Цель вашего визита, мэм?

Кракенша глубоко вздохнула. Это был не столько вздох, сколько подводный гейзер, окативший Элрондила с ног до головы.

— К эльфам, — пророкотала она голосом, похожим на шум прибоя во время шторма. — Гости. Мои племянники сказали, у вас тут есть отличные ракушки для коллекции. А ещё — скидки на бусы из янтаря.

Элрондил нервно сглотнул.

— Ракушки… — повторил он. — Понятно. А… у вас есть паспорт? Виза? Декларация о ввозимых предметах?

Туна хихикнула. Или это было бульканье? Из-под одного из её щупалец вылезло что-то, отдаленно напоминающее паспорт — это был плоский камень, покрытый выцарапанными рунами и следами от зубов акулы.

— Это — мой документ. А это, — она кивнула на другое щупальце, обмотанное чем-то гигантским и сетчатым, — моя ручная кладь.

Элрондил попытался прочитать руны. У него чуть не свело глаза.

— Что вы ввозите? Запрещенные вещества? Оружие? Органические материалы?

— Ну, я сама — органический материал. Запрещенных нет. — Туна моргнула своими огромными глазами-блюдцами. — Оружие… Только если это считать мои щупальца, но они же часть меня. А в клади… — она размотала часть сетки, и на стойку вывалилась гора перламутровых раковин, размером с маленькие тазы, несколько полупрозрачных медуз, которые тут же начали нежно пульсировать на эльфийском мраморе, и пара блестящих, но явно очень старых сундуков. — Это мои сувениры из затонувших кораблей. И немножко планктона для перекуса.

Элрондил побледнел. Медузы скользили по документам. Планктон шевелился.

— А… жидкости? У вас есть жидкости, которые вы хотите задекларировать? — его голос дрожал.

— А вы уверены, что хотите, чтобы я это продемонстрировала? — Туна слегка тряхнула центральным щупальцем, и на стойку хлынул мини-цунами, сметая все бланки и ручки.

Элрондил закрыл глаза. Он представил себе, как будет объяснять Верховному Совету эльфов, почему таможенная зона теперь превратилась в солоноватое озеро, а их ценные лилии плавают рядом с планктоном.

— Ладно, — выдохнул таможенник, совершенно сдавшись. — Проходите. Только, пожалуйста, постарайтесь не… не так сильно капать. И не ешьте медуз прямо здесь. Но придется все-таки соблюсти маленькую формальность. Мы не можем пропустить столько на территорию нашей страны неликвидного золота. Это может ударить по экономике государств. И перламутровые раковины — расценивается, как контрабандный материал для изготовления доместики.

— Ур-р-р, — пророкотала кракенша, уже порядком иссушенная и желавшая вернуть себе человеческий облик. — Оформляйте.

Сотрясая землю и оставляя за собой широкий, влажный след из воды, водорослей и случайных морских ежей, Туна величественно направилась в зал ожидания, оставив за собой абсолютно обалдевшего Элрондила и нескольких его коллег, судорожно пытающихся собрать мокрые документы и спасти последних медуз от испарения. Операция «Мокрый Проход» была успешно завершена. Эльфийская бюрократия получила незабываемый урок в области глубоководной дипломатии.

Таможню оставалось пройти только Мрачному Жнецу и самой Марье.

Анкоу перед самым входом в арку повернулся к некромантке, помахал ей рукой и однимаи губами произнес: «Встретимся на другой стороне». Быстрый шаг вперед, и плотная лиственная завеса скрыла мужчину из глаз, возвращая изначальный облик.

Тэларис, пограничник с незапятнанной репутацией и ушами, которые могли уловить шелест мысли на милю, в очередной раз сверял бумаги, когда воздух вокруг него похолодел. Не от приближающейся зимы, а от чего-то… более фундаментального. Из-за мистического тумана, который отделял эльфийский мир от «всего остального», медленно выплыла высокая, задрапированная в чёрное фигура. Капюшон скрывал лицо, но зловещий силуэт был безошибочен. И, что ещё более важно, предмет, который фигура волокла за собой.