Успех одних вызывает зависть у других. Хозяйка свадебного салона на Марью и Анкоу накатала жалобу в городской магистрат о предпринимательском притеснении и нездоровой конкуренции, о манипулировании мнением и мошенническом переманивании клиентов. И так как у этой дамочки в администрации города был очень дальний, но весьма прикормленный родственник, то и документы, разрешающие проведение свадьбы на кладбище неволшебным образом исчезли. А это уже грозило обвинением в вандализме, арестом всего имущества и заключении виновников под стражу. Обо всем этом Марья узнала от Анкоу, влетевшего в ее офис, когда стражи порядка, вызванные нечистой на руку бизнес-вумен, уже подъехали к зданию, чтобы произвести арест обвиняемых.

Требовалась срочная эвакуация! Собирать документы, подтверждающие прозрачность коммерческой деятельности времени не осталось: нужно было срочно уносить ноги. Одним движением пальцев Марья распылила энергетику тлена по офису, уничтожая все — бумаги, мебель, компьютеры, рекламные плакаты, ее личный портрет. Жнец проделал то же самое со своей конторой. Забаррикадировавшись в офисе Марьи, маги, прихватив работников, построили портал и покинули ставшее им родным место, перемещаясь в глухой переулок недалеко от вокзала.

Порталы из не магического три-пятого царства в магические миры располагались в обычном вокзале, подземный переход которого делился на несколько отделенных друг от друга перехода. Около турникета под номером шесть восседала полная женщина с профессиональным взглядом вахтера. Изменено она и осматривала специальные пропуска, которые позволяли проникнуть в зал ожидания для магических перемещений.

Межмировой вокзал был местом странным. Не кирпич и бетон, но мерцающие эфирные колонны, пол из полированного обсидиана, отражающий свет магических рун на потолке. Гул пространственно-временных порталов заглушал даже самые громкие споры мелких демонов Воздух здесь пах озоном, морской солью и чем-то неуловимо металлическим, а ароматы от жареных звездочек до серного супа перемешивались в невообразимый букет.

Общий зал с указанием направлений и временем отправлений гудел как улей, где вместо пчел сновали орки с баулами, гномы с контрабандными самоцветами, феи с просроченными визами и пара затерявшихся туристов из 21 века, тщетно пытающихся поймать Wi-Fi, чтобы включить навигатор. Особенно выделалась группа, состоящая из девушки-некромантки, Мрачного Жнеца, Кракенши, Домового и парящего рядом с ними призрака герцога. Агафья сразу после прыжка из офиса была отправлена к Моране, потому что Агафон наотрез отказался брать с собой на опасное задание в эльфийиское государство Домовиху, потому как не женское это дело по лесам партизанить. Багаж был только у Марьи и Туны, на что Домашний дух, за спиной которого висел старый вещмешок, постоянно сетовал, ведь не дали времени взять с собой все необходимое.

— Уважаемые переходящие Порталом №7: из немагического Три-пятого царства в Фэлнор, Эльфийский Лес благодати, пройдите на таможню для предварительного осмотра. — Противный голос оповестил присутствующих о дальнейших действиях.

Вся группа потянулась к двери с надписью «Эльфийская таможня». Внутри воздух пах сосновой хвоей и влажной травой. Пространство разделялось на несколько арок из живых лиан с легкой завесой из листьев, за которыми и велся прием туристов: «Маги», «Нежить», «Нечисть», «Двух и более ипостасные», «Разумные и не совсем магические животные», «Големы», «Благородные эльфы». Надо сказать, что изнутри таких эко-кабинетов наружу не доносилось ни единого звука, и обратно никто не возвращался.

— Кругом один шовинизм! — Герцог, прочитал таблички и справедливо возмутился.

Здесь существ было не меньше, чем в самом вокзале: очереди из единорогов, гномов с подозрительно тяжелыми мешками и даже пары нервных фей, явно пытающихся провезти контрабандную пыльцу

Друзья переглянулись и разошлись по своим направлениям, встав в длинные змейки пытавшихся пройти контроль.

Первым подошла очередь Домового.

— Следующий! — Прозвенел голос эльфа-пограничника из арки с надписью «Нечисть», который больше походил на модель с обложки волшебного журнала, чем на работника службы контроля. Агафон, пыхтя, подошел к столу, который, как ему показалось, был сделан из хрустального тумана.

— Ваше имя, цель визита и декларируемые предметы? — Произнес эльф по имени Эльфинар, склонив голову с изящной вежливостью.

— Агафон я. Домовой. Следую за своей хозяйкой, Марьей Моревной на очередное задание, ей порученное. А декларировать… это что, мешки что ли показывать?

— Да, уважаемый Агафон. — Таможенник улыбнулся. — Ваши… багаж, так сказать. Что вы везёте с собой?

Домовой поставил на хрустальный стол свой старый, засаленный мешочек. Эльфинар осторожно приоткрыл его, и его глаза, казавшиеся до этого такими понимающими, расширились от легкого шока. Первым делом эльф извлёк… маленький, обломок глиняной черепицы.

— Что это? — спросил Эльфинар с нотками недоумения в голосе.

— Да это ж от родного чердака! Чтобы не забывать, кто я такой! — сногозначительно ответил домашний Дух.

Эльф бережно отложил обломок в сторону. Следующим показался… сушеный таракан. Точнее, мумифицированный.

— Это… что? — эльф поморщился.

— Это Прохор! Мой личный талисман! Он ещё прабабке моей служил! С ним у нас в доме всегда всё целое было! От греха подальше, его беру! — Агафон похлопал по Прохору с нежностью.

Эльфинар, кажется, начинал понимать, что это будет долгий день. Из мешочка ещё извлеклись: заштопанный носок с одной-единственной пяткой («На удачу! Только с одной пяткой работает, другие — фальшивые!»); пузырёк с какой-то мутной жидкостью («Слезы неразделенной любви… хозяюшки моей, когда она молодая была. Для особо тяжких случаев тоски!»); а ещё — пара гвоздей, скрюченных и ржавых, обмотанных ниткой, именуемых «ключом от всех дверей, которые плохо открываются». Каждый предмет Агафон сопровождал подробнейшим и весьма эмоциональным рассказом о его незаменимости и древней истории. Эльфинар слушал, кивал, а Домовой всё больше убеждался, что эльфы — народ, может, и красивый, но совершенно непрактичный и в хозяйстве бесполезный.

Наконец, Эльфинар Медоглас, чья вежливость была поистине эльфийской, вздохнул.

— Уважаемый Агафон, — начал он, — мы ценим… вашу приверженность традициям. Однако, согласно статье 73 «Устава о Перемещении Межмировых Объектов Чувствительной Принадлежности, транспортировка… 'органических материалов неустановленного возраста и происхождения», а также «предметов, содержащих метафизическую энергию без надлежащей сертификации», запрещена. Мы вынуждены конфисковать эти предметы.

— Конфисковать⁈ — Агафон позеленел от возмущения. — Да вы что, совсем сдурели⁈ Это ж моё! Моё!

— Либо так, либо никаких вам эльфийских лесов.

Домовой, скрючившись, плюнул сквозь зуб и согласился. Что поделать, не выходить же из-за Прохора на тропу войны? А Марьюшка в эльфийских лесах, судя вот по этому конкретному представителю длинноухой расы, пропадет однозначно.

— Ну и порядки у вас, — проворчал Агафон, когда ему, наконец вернули пустой мешочек и пропуск. — Никакого вам уюта, одни правила.

Домовой, придерживая свой пустой мешочек, отправился дальше, ворча о бюрократии, эльфийской чистоте и бездушных сканерах, которые не понимают истинной ценности мумифицированных тараканов.

Следующим посетить арку осмотра удостоился призрак герцога, плавно леветировавший под табличку «нежить». Инокентинус Морбидус проплыл к кристально чистому столу, за которым сидел высокий, изящный эльф по имени Лирандель с копной серебристых волос и пером, магически пишущим на пергаменте. Рядом с ним стоял эльф-охранник, Фаэрон, вооруженный луком со светящимися стрелами, и державший что-то похожее на спектральный сканер.

— Ваше удостоверение личности, пожалуйста, — попросил Лирандель, даже не подняв глаз от своего пергамента.

Герцог с гордостью протянул свой старинный, едва мерцающий от времени пергамент, озаглавленный «Удостоверение Нежити». Лирандель поднял глаз, и его голубые радужки расширились.