Клэнсон в панике пытался сообразить, как оповестить отца о готовящемся преступлении, ведь по-другому он не мог охарактеризовать задумку Главного Магистра. Его отец должен был помочь Арджуну! Он приближённый Императора и имеет власть! Клэнсон кинулся к выходу, чтобы найти кого-то, кто готовился к Посвящению. У них были Многоножцы и они могли перемещаться между Магистратурой и Роштамстуссером.

Натолкнувшись на девушку, не значащуюся в Подготовительной группе, он схватил её за локоть.

— Многоножец с тобой? — выпалил он, ничего не объяснив.

Девушка изначально оторопела, но по выражению лица Клэнсона поняла, что у него стряслось что-то серьёзное и ему нужна помощь.

— Да, со мной — ответила она, указав на бабочку, застывшую у неё на волосах в виде заколки.

— Прошу тебя, как можно скорее доберись до Роштамстуссера и брось в воздух мою записку!

Больше ничего не объясняя, Клэнсон поднёс руку к виску, закрыл глаза и сосредоточенно о чём-то подумал. Когда он отвёл руку от головы, на ладони лежало нечто, похожее на кусок целлофана.

Он передал этот предмет девушке и попросил:

— Поспеши. Если мою записку получат вовремя, то мы спасём одного очень хорошего человека.

Девушка оказалась расторопной и сообразительной. Метнувшись в сторону основного водопада, она уже смахнула с волос бабочку, а та превратилась в огромную ласточку. Девушка на бегу запрыгнула на неё и скрылась из вида.

Клэнсон посмотрел ей в след и прошептал:

— Хоть бы успела!

После он побежал в Общий Зал, чтобы ободрить Наташу.

Когда Клэнсон влетел в Зал, один из Магистров уже был внутри, чтобы сделать заявление. Он прокашлялся, привлекая к себе внимание. Заодно прочистил горло и начал:

— Как вам известно, один из учащихся вашей группы нарушил спокойствие Магистратуры и покинул её без разрешения. За это он подвергнется Очищению.

Недовольное роптание нарушило его речь, а возмущенные реплики воспитанников и вовсе заставили замолчать.

— Это несправедливо!

— Саксена невиновен!

— Он не знал, что Магистратуру нельзя покидать!

— Неужели так сложно простить его?

Магистр обвёл учеников строгим взглядом и, приподняв руку, призвал к тишине.

— Это воспитательная мера и оспорить её никто не имеет права. Так решил Главный Магистр.

Недовольство в рядах слушателей возрастало.

— Его решение должно быть обжаловано!

— Арджун не заслужил того, чтобы из него сделали Бездарного!

— Он же может умереть! Остановите Очищение!

Магистр начал терять терпение.

— Я тоже против этого! Но не могу ничего изменить, и вы прекрасно это знаете! Так что у нас есть только один выход — смириться. Прошу вас не бунтовать. Это ни к чему не приведёт. Вы знаете, что в таком случае вас всех могут подвергнуть Очищению. Будьте благоразумны.

Ученики притихли. Воспользовавшись этим, Магистр понизил голос и продолжил:

— Мне велено препроводить вас в Зал Очищения, чтобы вы могли видеть, чем грозит непослушание и нарушение правил.

— Пользуетесь тем, что за Саксена некому заступиться? — вдруг раздался голос Эрдиса и парень шагнул вперёд. — У всех у нас есть родители, которые могут подать прошение Императору, а Арджун с Наташей здесь одни. Поэтому вы решили, что Очищение пройдёт для вас безнаказанно? Уверяю, это не так. Я лично стану тем самым человеком, который оповестит Императора о зверствах, которые чинятся в стенах Магистратуры. Я требую отмены наказания!

Вперёд Эрдиса вышли ещё несколько человек:

— Мы все требуем этого.

Магистр попятился.

— Учащиеся, призываю вас к порядку! Если вы сейчас же не угомонитесь, я буду ходатайствовать о признании всех вас Бездарными. И ваши судьбы будут немногим отличаться от участи мистера Саксена. Учитесь послушанию! Если хоть один из вас посмеет поднять бунт, то ваши семьи и вы сами будете сосланы в Город Забвения. Вы этого хотите?

Ответом ему послужила тишина. Наташа поняла, что больше никто не посмеет вступиться за Арджуна, ведь более страшной угрозы, чем ссылка в Город Забвения, не существовало.

Она пробилась вперёд и умоляюще посмотрела на Магистра.

— Я знаю, что в Центральном Зале вы были против решения Главного Магистра. Поэтому прошу вас, сделайте что-нибудь, чтобы остановить Очищение. Умоляю вас, проявите человечность!

Мужчина печально посмотрел на Наташу и сказал:

— Мне очень жаль, мисс Калугина, но никто не вправе изменить решение Главного Магистра. Выше него только Император, но тот слишком далёк от проблем Магистратуры, поэтому рассчитывать на его помощь не приходится. К тому же, Очищение будет применено к вашему другу в самое ближайшее время, а посему нелепо надеяться на чьё-то заступничество или на счастливый случай. А теперь проследуйте все за мной. Во время Очищения убедительная просьба не кричать, не паниковать. Если вызовете гнев Главного Магистра, то для вас и ваших семей всё это закончится крайне трагично.

Зал Очищения был мрачен. Вырубленный прямо в скале. Голые каменные стены топорщились уродливыми необтёсанными глыбами.

Учеников завели внутрь. Магистры были уже в тут, угрюмо взирая на учащихся. Свет факелов неясно освещал сумрачное пространство Зала, скупо выхватывая из темноты лица собравшихся.

— Можете приступать, — объявил Главный Магистр равнодушным голосом, не желая оттягивать момент возмездия.

Дальняя стена Зала с грохотом отъехала в сторону. За ней оказалось небольшое пространство, где должно было свершиться Очищение. Пространство отделялось от остального Зала магической стеклянной перегородкой, предназначенной для отсечения всех мысленных потоков, которыми мог бы воспользоваться Очищаемый.

Посреди застеклённого пространства стояли два столба, а к ним были прикованы руки Арджуна. Парень стоял, гордо взирая перед собой. Несмотря на обстоятельства, он был несломлен.

Вернее — пока несломлен…

Видимо, он пытался вырваться, потому что его одежда была разорвана и валялась на полу. Губы разбиты в кровь и она капала на голую грудь парня.

— Его били! — с ужасом отметил кто-то.

— Какое зверство!

За перегородкой появился Ларри. Он проверил надёжность цепей и для чего-то смочил их водой. Заодно, видимо из милосердия, смыл кровь с губ и груди Арджуна и что-то сказал ему. Подобрав валявшиеся остатки одежды, он снова скрылся, оставив Очищаемого в одиночестве.

— Даже одежду на нём порвали… — жалобно протянул чей-то взволнованный девичий голос.

А другой голос с удивлением спросил:

— Что это на нём?

— Во что это он одет? — раздался шепот учеников, впервые увидевших джинсовые брюки.

«Во что он был бы одет, не будь на нём джинсов?», — мелькнула у Наташи мысль.

Глядя на Арджуна сквозь пелену слёз, Наташа вспомнила, что впервые увидела его таким, как сейчас — без рубашки, в одних джинсах — в тот день, когда они вошли в Роштамстуссер.

Эти воспоминания повлекли за собой и другие, связанные с тем днём и с городским парком. Девушка даже почувствовала аромат роз, и её слух уловил весёлый смех детворы, которая бегала там. Она вспомнила, как они с Арджуном заполучили необычную для них одежду и вошли в беседку. Он тогда скинул с себя рубашку, чтобы переодеться. То восхищение и стеснение, которое испытала она, увидев его тело, вновь захлестнуло её, но в прошлый раз она резко отвернулась, а сейчас не стала отводить взгляд…

…Арджун с Наташей застыли посреди беседки, оплетённой благоухающими розами. Он улыбнулся ей, отчего на душе девушки стало тепло. Вдруг он шагнул к ней. Теперь она чувствовала запах его тела, смешанный с ароматом роз. Из-за этого дыхание девушки сбилось, а сердце ускорило темп.

Она ощутила слабость. Его взгляд, наполненный любовью, кружил голову. Наташе ничего не оставалось, как глубоко вдохнуть, чтобы не потерять сознание от нахлынувших чувств…

Они стояли долго, глядя друг другу в глаза, и не говорили ни слова, будто прощались. Для Наташи не было ничего ценнее, чем находиться рядом с ним, купаясь в лучах его любви. Она ощущала его близость, его дыхание, его взгляд. Можно было коснуться его, и даже поцеловать, но она не решилась…