Она развешивала в воздухе иллюзорные метки. Фантомные ворота, ведущие в никуда. Лестницы, обрывающиеся в пропасть. Коридоры, которые зацикливались сами на себя.

— Лабиринт Минотавра отдыхает! — радовалась она. — Громик зайдет в эту дверь, а выйдет… из унитаза! Ха! Представляете его лицо?

Затем она достала из кармана (в латексе⁈ откуда⁈) пачку ярких стикеров и начала клеить их на внутренние стены бастионов.

«Ты сможешь!», «Смерть — это только начало карьеры!», «Не вешать нос, гардемарины!», «Убей бога — получи отпуск!».

— Что это? — спросил проходящий мимо призрак генерала, глядя на плакат с котиком. Он висел на виселице и гласил: «Зависни на тусе с Никталией!».

— Мотивация! — заявила Никталия. — Боевой дух — это главное! Вы должны верить в себя! Вы мертвые, вам нечего терять, кроме своих цепей! И этого ужасного серого цвета лица.

Призрак посмотрел на котика, потом на Никталию. Потрогал свое призрачное лицо. И, кажется, впервые за тысячу лет его плечи распрямились.

— А ведь верно, — пробурчал он. — Терять нечего. Пойду начищу меч.

Я стоял на главной башне, глядя на эти приготовления.

Сверхсущность образовала внешнее кольцо. Тени Ноктуса — ров и ловушки. Стены укреплены магией Аймоса и Эгилии. Карнакс, новый Бог Войны, расставил бойцов по идеальной тактической схеме. Никталия внесла элемент хаоса, который собьет с толку любую логику.

Мы сделали все, что могли.

Теперь оставалось только ждать.

И ждать пришлось недолго.

Небо над Миром Мертвых, всегда серое и безжизненное, вдруг изменилось.

Оно не потемнело. Оно… заболело.

Появилась трещина. Она выглядела как гниющая рана на теле небес. Края ее светились болезненным золотым светом, но изнутри сочилась черная, маслянистая тьма. Золото и гниль. Величие и распад.

Звук разрыва ткани мироздания ударил по ушам — визг, переходящий в инфразвуковой гул.

— Началось, — спокойно сказал Карнакс, активируя свои мечи.

— Всем по местам! — заорал Аймос, и его голос, усиленный магией, перекрыл гул.

Из разрыва в небе ударила молния.

Но это была не та чистая, яростная молния, которой повелевал Громовержец в древности. Это была черная, изломанная стрела, окутанная фиолетовым ореолом. Она ударила в землю перед стеной из щупалец Сверхсущности.

Земля взорвалась, разбрасывая фонтаны черной грязи.

А затем из разлома, медленно, величаво, начали спускаться они. Не армия монстров. Не орда тварей.

Это были золотые колесницы. Сотни. Запряженные кошмарными существами — лошадьми, с которых содрали кожу, грифонами с гниющими крыльями. А на колесницах стояли воины в золотых доспехах, искаженные, с пустыми глазами. Марионетки.

И в центре, на самой огромной колеснице, запряженной драконом Бездны, стоял Он. Громовержец.

Его фигура сияла, но этот свет слепил и вызывал тошноту. Его борода развевалась, но в ней копошилось что-то вроде черных червей. В руке он держал не молнию, а Скипетр, сделанный из позвоночника какого-то твари, увенчанный пульсирующим черным кристаллом.

Все это выглядело… максимально отвратительно и нелепо. Карикатурно. Словно гротескная пародия на былое величие нашего пантеона.

Гром поднял Скипетр.

— Я ПРИШЕЛ ЗАБРАТЬ СВОЕ! — его голос, похожий на раскат грома, звучал в голове каждого из нас. — ОТКРОЙТЕ ВРАТА, ПРЕДАТЕЛИ! ИЛИ Я ВЫРВУ ВАШИ КОСТИ ИЗ СУСТАВОВ!

В моей ладони соткался Черный Клинок Бездны.

— Ну что, дедуля, — процедил я. — Дерзай.

Финальная битва началась.

Серая пустошь Мира Мертвых дрожала от сокрушительной поступи. По мертвой земле катилось золото, вульгарное и ослепительное.

Темный Эстро щелчком сбил пылинку с плеча, и с видом знатока искусства кивнул на процессию внизу.

— Стильно, правда? Немного вычурно, согласен. Слишком много позолоты, словно мы ограбили реквизиторскую дешевого пеплума. Но Громовержец всегда страдал гигантоманией и любил пускать пыль в глаза. В данном случае — буквально, учитывая местный ландшафт.

Осколок стоял на вершине холма, сложенного из пожелтевших черепов. Ветер трепал полы его плаща, от чего тот отдаленно напоминал черные крылья. Рядом с ним застыли две фигуры.

Перчинка скрестила все четыре руки на груди. Ее хитиновый панцирь тускло блестел в свете больного неба, отражая неестественные вспышки магии. Светлана, Лазурная Молния, напоминала сейчас дорогую коллекционную куклу, которую забыли убрать в коробку: глаза пустые, лицо расслабленное, воля подавлена.

— Это армия Падения, моя личная гвардия из ночных кошмаров, — пояснил Осколок, указывая вниз широким жестом. — Безумная Лилия когда-то создала их тела из плоти Бездны, Гром дал им форму, а я… я просто нашел ключи от этого гаража с монстрами. Удачная находка, не находите?

Внизу разворачивалась сюрреалистичная картина, достойная кисти безумного художника. Сотни колесниц — золотых, украшенных сложной резьбой, драгоценными камнями — двигались единым строем. Но золото было тусклым. Местами оно облезло, обнажая черную, гнилостную суть.

В колесницы были впряжены не благородные скакуны и даже не грифоны, а жуткие твари: сгустки мышц, зубов и щупалец, которым магия насильно придала отдаленное сходство с конями.

— Эффективность на уровне, — сухо заметила Перчинка, оценивая боевой порядок. — Но эстетика страдает, папа. Выглядит так, будто цирк сгорел, а клоуны мутировали.

Темный Эстро рассмеялся, и смех его был холодным, как лезвие скальпеля.

— Эстетика победителям не нужна, моя дорогая. Когда мы перепишем реальность, я прикажу им выглядеть как розовые единороги, какающие радугой. Если, конечно, у меня будет настроение для китча.

В центре войска, возвышаясь над остальными, двигалась огромная платформа, настоящий передвижной алтарь войны. На ней стоял Он, Громовержец. Бывший верховный бог, ныне превращенный в гору мяса, закованную в золото. Его глаза горели фиолетовым огнем безумия. Затылок пульсировал там, где в божественный мозг вросла Бездна, заменяя синапсы черной слизью. В руке он сжимал не молнию, а рваный сгусток черной энергии, который трещал и плевался искрами, словно неисправный реактор.

— Смотри на него, — сказал Осколок с извращенной нежностью, с какой хозяин смотрит на любимую, но опасную бойцовую собаку. — Мой «Малыш». Мой таран. Мой идеальный мясной щит. В нем столько силы и так мало мысли… идеальное сочетание.

Перчинка недоверчиво покосилась на гиганта.

— Ты собираешься использовать бывшего Верховного Бога как… расходный материал? Просто бросить его на амбразуру?

— Именно! — Темный щелкнул пальцами, довольный ее проницательностью. — Он подходит идеально: толстая кожа, колоссальный запас здоровья и абсолютное отсутствие мозгов, которые могли бы породить сомнения. Пусть собирает на себя все ловушки и проклятия.

Он повернулся к Светлане, склонив голову набок.

— Что скажешь, офицер? Как тебе такое тактическое решение? Оцени с профессиональной точки зрения.

Светлана моргнула, и губы куклы шевельнулись, выдавая заученную фразу.

— Рациональное использование трофейных ресурсов противника. Отвлекающий маневр класса «Апокалипсис» с гарантированным высоким уроном.

— Умница, — похвалил Темный, потрепав ее по щеке. — Обожаю, когда ты соглашаешься. Это так… освежает. В отличие от твоих обычных истерик про честь, долг и защиту слабых. Ты стала куда более приятной собеседницей.

Он прошелся по краю обрыва, заложив руки за спину.

— Ноктус наверняка расставил свои теневые ловушки, превратив поле боя в минное поле. Аймос подготовил некротические сюрпризы, от которых кости плавятся. Карнакс, этот железный дровосек с комплексом героя, наверняка точит свои ножики. Они ждут нас, готовятся к дуэли, к благородному сражению… А я просто кину в них тушу Громовержца. Пусть подавятся этим куском божественного мяса.

— А если он выживет? — спросила Перчинка, наблюдая за пульсацией Бездны в затылке гиганта. — Он может стать проблемой, если Бездна подчинит его себе.