Она оттолкнулась от стены. Не было ни разбега, ни прыжка. Она просто скользнула вперед, превратившись в размытое белое пятно.

Осколок вскинул руки, выстраивая перед собой сложную геометрическую фигуру из искаженного воздуха — щит, способный отклонить метеорит.

— Гравитационный сдвиг! — рявкнул он.

Вектор притяжения в центре зала изменился. Пол и потолок поменялись местами. Каменные глыбы, ледяные осколки, даже пыль — всё рвануло вверх.

Но Айсштиль это не волновало.

Она не боролась с гравитацией. Она её игнорировала.

Богиня прошла сквозь искаженное пространство, как ледокол сквозь тонкую корку осеннего льда. Её аура вспыхнула ослепительным голубым светом, и «фракталы» Осколка просто замерзли. Математически выверенные искажения покрылись инеем, застыли и рассыпались со звоном битого хрусталя.

— Твои фокусы работают на материю, — произнесла она, оказываясь прямо перед ним. — Но ты не можешь изменить суть Холода. Потому что Холод — это не материя. Это отсутствие энергии. Это конец всего.

Она ударила. Без оружия. Просто ладонью.

Осколок попытался уклониться, свернуть пространство в ленту Мёбиуса, чтобы удар прошел мимо, но не успел. Ладонь Айсштиль врезалась в его грудь.

Не было взрыва. Не было ударной волны. Был только звук, похожий на треск лопающегося камня на морозе.

Осколок отлетел назад, прочертив ботинками глубокие борозды в каменном полу. Он врезался в постамент в центре зала, снес его и покатился кубарем. Его плащ дымился — но дым был не горячим, а холодным, стелющимся по полу.

Он попытался встать, опираясь на руку. Его движения стали дергаными, несогласованными. Черные вены на лице вздулись, пульсируя тревожным фиолетовым светом.

— Невозможно… — прохрипел он. Из-под маски закапала черная жидкость. — Мои расчеты… вероятность успеха была девяносто девять процентов…

— Ты считаешь, как машина, — Айсштиль медленно приближалась. Каждый её шаг оставлял на полу след из вечной мерзлоты. — Но ты забыл ввести в уравнение одну переменную. Божественный гнев.

Она подняла руку. Над её ладонью сформировалось копье. Её божественное копье, которым она в прошлом убивала Титанов.

— Твои технологии, твои хитрости, твоя украденная память… — говорила она, и её голос гремел, как лавина. — Всё это ничто перед истинной силой. Ты пытаешься играть в бога, Осколок. Но ты всего лишь паразит, нацепивший маску моего любимого.

Осколок вжался спиной в обломки постамента. Он видел это в её глазах. Абсолютную, безжалостную смерть. Она не собиралась его пленить. Она собиралась стереть его из бытия.

Он попытался создать портал, исказить время, сделать хоть что-то. Но его «намордник» искрил и сбоил. Ледяная аура богини подавляла любые попытки манипулировать реальностью. Пространство вокруг него затвердело, превратившись в вязкий кисель.

— Ну что ж, — сказал он, и в его голосе прорезалась истерическая нотка. Он понял, что проиграл этот раунд. Грубая сила древнего божества оказалась эффективнее всех его ухищрений. — Раз уж мы здесь… Раз уж дипломатия провалилась, а физика вышла из чата… давай закончим дело.

Он резко сунул руку в глубокий внутренний карман своего плаща.

Айсштиль занесла копье для удара.

— Последнее слово? — спросила она.

— Сюрприз! — выкрикнул Осколок.

Он выхватил предмет и выставил его перед собой, как щит.

Айсштиль замерла. Копье в её руке дрогнуло, но не исчезло. Её глаза расширились.

В руке Осколка пульсировала черная сфера.

Черное Солнце.

У него была Сфера! Но как? Ведь все Сферы были распределены! Неужели он украл одну из них? Или… создал свою?

— Удивленна? — он заметил ее взгляд. — Я же говорил, у меня есть память Эстро. Я знаю, как создать эти игрушки. И я сделал свою. Тринадцатую.

Затем он достал второй предмет. Маленький, невзрачный металлический предмет, похожий на сложную вилку с кристаллами на зубцах.

Камертон Сфер. Тот самый «мусор», который искала Айсштиль.

— Ты думала, это безделушка? — Осколок повертел камертон в руках. — О, Айси. Ты так и не поняла, что создала. Ты думала, это игрушка для музыки. Но Эстро… настоящий Эстро, еще до своего падения… он помог тебе его настроить. Помнишь?

Айсштиль вспомнила. Да, Эстро тогда крутился в ее мастерской. Шутил, мешал, что-то чертил на ее инструментах… Он добавил пару рун. «Для лучшего звучания», как он сказал…

Богиня ударила, со всей божественной силой льда. Пространство вокруг Осколка начало стремительно замерзать, погружаясь в абсолютный ноль. Но вокруг того образовалось нечто вроде пузыря аномалий, выигрывая хозяину драгоценные секунды.

— Он уже тогда искал путь к Бездне, — продолжил Осколок. — И он превратил твой камертон в ключ. Ключ, который настраивает частоту реальности на частоту Бездны. Идеальный резонатор.

Он соединил Сферу и Камертон. Зубцы инструмента вошли в пазы на черном шаре с тихим щелчком.

— Если объединить энергию Черного Солнца с этим резонатором… мы получим не щит. Мы получим Звонок. Громкий звонок в дверь.

Он поднял конструкцию над головой.

— Открывайся!

Камертон зазвенел. Звук был не слышен ушами, но он прошел сквозь кости, сквозь зубы, сквозь душу. Это была нота, от которой трескалась сама ткань мира.

Воздух в центре зала разорвался, разбивая божественный холод в дребезги. Не просто портал — рана. Огромная, кровоточащая тьмой дыра в реальности.

Из этой дыры пахнуло такой мощью, что даже Богиня и Осколок пошатнулись.

Из разлома показалась нога. Обутая в золотую сандалию, покрытую черной грязью.

Затем — тело. Могучее, совершенное тело античного атлета, но кожа была серой, как пепел.

И, наконец, голова. Белоснежные кудри, спадающие на плечи. Борода. Лицо, которое когда-то было воплощением величия и власти.

Но теперь глаза были залиты чернотой. А затылка… затылка не было. Вместо задней части черепа пульсировала, извивалась живая масса Бездны, похожая на черный мозг с щупальцами, вросшими в позвоночник.

Громовержец. Верховный Бог Небесного Чертога. Мертвый и живой одновременно.

Он шагнул в зал. Пол под его ногами просел. От него исходила аура такой силы, что лед вокруг начал плавиться и испаряться мгновенно. Это была божественная мощь на пике, усиленная безумием Бездны.

Он стоял, покачиваясь, опустив руки. В одной руке он сжимал искрящийся обломок молнии, почерневший и искаженный.

— Наконец-то, — прошептал Темный Эстро. В его голосе звучал благоговейный восторг. — Я смог. Я вытащил его. Самое мощное оружие в истории. Мой личный Бог.

Он повернулся к Айсштиль, которая смотрела на это чудовище с ужасом.

— Ты говорила, что Эстро герой? Что он спасет мир? — Осколок рассмеялся. — Пусть попробует спастись от этого.

Он поднял руку и указал пальцем на Айсштиль.

— Гром, — скомандовал он властно, как хозяин командует псом. — Фас.

Громовержец медленно повернул голову. Его черные глаза остановились на богине льда.

По залу пронесся низкий, утробный рык, в котором слышался гром далекой бури.

— Айс… штиль… — прохрипел мертвый бог. Не Осколок, а полноценный бог, усиленный Бездной. — Пре… да… тель… ни… ца…

Он поднял обломок молнии, который с треском искр начал наливаться силой…

Настя и Эмми. Йеллоустоун.

В Йеллоустоуне творился не просто ад, а патриотический ад с элементами реалити-шоу. Воздух дрожал от жара, запаха серы и чрезмерного пафоса.

Эмми стояла на самом краю кальдеры, элегантно (насколько это возможно в зоне бедствия) вытирая сажу со лба тыльной стороной ладони. Ее розовые очки в форме сердечек были сдвинуты на макушку, удерживая прическу, которая теперь напоминала взрыв на макаронной фабрике. Только макароны в ее случае были сделаны из чистого огня. Под ногами то и дело вспыхивали миниатюрные гейзеры, но она уворачивалась от них с грацией танцовщицы.