Карнакс напрягся, его пальцы с лязгом легли на рукоять меча. Я тоже подобрался, готовясь к мгновенной атаке. Мы не знали, в каком состоянии они вернулись. Безумны ли они? Помнят ли, что мы были по разные стороны баррикад? Или Бездна выжгла их разум?

Гвардейцы озирались. В их глазах читался абсолютный шок. Они помнили смерть. Помнили предательство и тьму. А теперь видели вокруг себя свет.

Один из них, высокий командир с пышным плюмажем, сделал неуверенный шаг вперед. Его взгляд скользнул по нам. Остановился на Карнаксе, закованном в алую броню.

— Бог Войны? — хрипло спросил он, словно не веря своим глазам.

Потом он посмотрел на Пугливку, которая испуганно жалась ко мне, прижав ушки.

— Госпожа Лилия? — в его голосе прозвучал благоговейный трепет.

И, наконец, его взгляд уперся в меня.

— Изгнанник Эстро?

Оружие в их руках дрогнуло, но не поднялось. Агрессии не было. Только тотальная растерянность людей, проснувшихся после кошмара и обнаруживших, что мир перевернулся.

Никталия, конечно же, не упустила такой шикарный момент. Она выплыла вперед, поправляя свои очки (теперь уже без одного стекла), и окинула строй хозяйским взглядом.

— Ой, мальчики! — звонко протянула она. — Какие люди! Давно не виделись! Примерно с той самой гражданской резни, которую вы тут устроили! И которую я благополучно проспала из-за Ноктуса!

Она бесцеремонно ткнула пальцем в двух стоящих рядом гвардейцев.

— Эй, ты! Да, ты, с алебардой! Ты же вроде отрубил тому парню слева крыло? Я точно помню, кровищи было — жуть! А ты, — она указала на его соседа, — кажется, пытался поджарить этого молнией?

Я скептически посмотрел на нее. По словам Ноктуса Никталия проспала всю гражданскую войну в измерении Ночи. Выдумывает на ходу?

Гвардейцы переглянулись. На их лицах отразился ужас узнавания и крайняя, мучительная неловкость. Они инстинктивно попятились друг от друга, вспоминая последние моменты своей прошлой жизни.

— Как неудобно вышло, да? — продолжала издеваться Никталия, прохаживаясь между рядами ошарашенных воинов, как строгий ревизор. — Стоите тут, плечом к плечу. Прямо как лучшие друзья. Ну что, обниметесь? Или сразу начнете второй раунд? Я ставлю на парня с алебардой, у него вид более злопамятный!

Строй заволновался. Кто-то нервно кашлянул. Кто-то опустил глаза.

— Никталия, — устало осадил ее Карнакс, убирая руку с меча. — Прекрати деморализовывать личный состав. Они только что воскресли. У них когнитивный шок.

— У них сейчас будет стыдливый шок! — фыркнула богиня, подмигивая остолбеневшему командиру. — Но ладно, живите. Пока что. У нас сегодня день амнистии.

Командир гвардейцев, высокий воин с суровым лицом, медленно перевел взгляд с Никталии на меня. Потом на Карнакса. И, наконец, на сжавшуюся Пугливку.

Он с лязгом вогнал свой золотой меч обратно в ножны.

— Громовержец пал, — его голос прозвучал глухо, но твердо. — Мы были слепы. Мы сражались за безумие, принимая его за порядок.

Он опустился на одно колено, склонив голову. Его крылья коснулись пола.

— Но Свет вернулся. И принесли его вы. Крылатая Гвардия ждет приказов!

За его спиной раздался единый, слитный грохот. Сотни воинов как один опустились на колени. Шелест их крыльев был похож на вздох ветра. Золотое море доспехов склонилось перед нами.

Я выпрямился. Сейчас я был не просто княжичем и не просто странником по мирам. Я говорил как тот, кем являлся по праву силы.

— Встаньте, бойцы, — мой голос, усиленный эхом восстановленного чертога, разнесся над площадью. — Война, которую вы помните, окончена. Но началась новая.

Гвардейцы поднялись. Сотни глаз смотрели на меня с жадным вниманием. Им нужна была цель. Им нужен был смысл существования, который они потеряли тысячи лет назад.

— Это место — Якорь, — я указал на сияющее Озеро. — Сердце защиты всего мира. Ваша задача — охранять его. Ни одна тень, ни одна тварь Бездны не должна коснуться этой воды. Восстановите периметр, укрепите барьеры. И не теряйте бдительности.

— И приберитесь здесь! — рявкнул Карнакс, не удержавшись. — Бардак развели, смотреть тошно. Чтобы к следующему визиту все блестело по уставу!

— Будет исполнено! — гаркнул командир, ударив кулаком в грудь.

Он махнул рукой, отдавая отрывистые команды. Строй мгновенно распался на отряды. Крылатые воины взмыли в золотое небо, разлетаясь к границам Чертогов, занимая посты. Небесный Чертог оживал.

Я удовлетворенно кивнул. Теперь за этот мир можно было не беспокоиться.

— Уходим, — сказал я. — Нам нужно помочь остальным.

Я открыл портал. На этот раз он был стабильным, широким и легким. Мир больше не сопротивлялся нам.

Мы шагнули в переход.

Я оглянулся в последний раз. Озеро сияло. И мне показалось… просто показалось… что на поверхности воды, в игре света и ряби, на мгновение проступила улыбка. Хитрая, кокетливая и немного грустная.

— Спасибо, — шепнул я и шагнул домой.

— Ты бы видел свое лицо, Эстро, — хмыкнул Карнакс, снимая шлем. — Выглядел так, будто проглотил лимон вместе с кожурой.

Мы стояли в холле особняка. Возвращение прошло гладко. Слишком гладко для нашей компании.

— Я просто устал, — буркнул я, падая в кресло. — Спасать мир — утомительное занятие. Особенно когда мир сопротивляется.

— А мне понравилось! — заявила Никталия, материализуя в руке бокал с вином. — Драматично, ярко, с элементами трагедии. Прямо как в опере, только никто не поет толстым голосом.

Пугливка сидела на ковре, обнимая колени. Она все еще была тихой.

— Она умерла, да? — спросила она тихо.

— Она стала частью чего-то большего, — ответил я. — Это не совсем смерть. Это… трансформация.

— Красивые слова для «ее больше нет», — заметила Никталия, но в ее голосе не было обычной издевки.

Я посмотрел на карту мира, висящую на стене. Одна точка — там, где проецировался Небесный Чертог — теперь горела ровным золотым светом.

Одна из двенадцати.

— Осталось одиннадцать, — сказал я. — Сахаринка уже на месте. Настя и Эмми тоже. Ноктус в Лондоне. Айсштиль в Антарктиде.

— А ты? — спросила Никталия. — Ты будешь сидеть здесь и руководить процессом, как большой босс?

— Нет, — я встал. — Я пойду в самое сложное место.

— Куда? — насторожился Карнакс.

— В Мир Мертвых, — сказал я. — К Аймосу. Там нужно установить сферу лично. Некроэнергия нестабильна, автоматика не справится.

— Я пойду с тобой, — тут же вызвался бог войны.

— Нет, — я покачал головой. — Ты нужен здесь. Координировать оборону. Если Бездна решит нанести ответный удар, пока мы расставляем ловушки, нам понадобится толковый генерал в резерве.

Карнакс нехотя кивнул.

— Логично. Хотя я ненавижу сидеть в резерве.

— А я? — спросила Никталия. — Можно мне с тобой? В Мире Мертвых, конечно, скучно, но с тобой всегда весело.

— Нет, — я улыбнулся ей. — Ты останешься здесь. Присматривать за Пугливкой. И за Безумной Лилией. И за Кристиной Валерьевной. Ты — наш последний рубеж обороны от уныния.

Никталия просияла.

— О, это я могу! Уныние не пройдет!

Я посмотрел на Пугливку.

— Ты справишься?

Она кивнула.

— Я буду смелой. Как та… другая я.

— Ты и есть смелая, — сказал я. — Просто по-своему.

Я ещё раз оглядел свою разношерстную команду.

— Ну что ж… Пора навестить Аймоса. Надеюсь, он не слишком обиделся на то, что мы оставили его разбираться со щупальцами в одиночку.

— Привези ему тортик, — посоветовала Никталия. — Мужчины любят сладкое, даже если они мертвые боги.

— Я запомню, — пообещал я.

Я взял со стола еще одну сферу Черного Солнца. Она была тяжелой и холодной.

— Еще один рывок, — сказал я.

Я открыл портал. На этот раз он вел не в золотое сияние, а в серый туман.

— Не скучайте, — бросил я напоследок и шагнул в серую мглу.