Точнее, его точная теневая копия. Доппельгангер. Он был чуть меньше оригинала, и он был полностью черным, сотканным из теней, но у него был тот же скипетр, та же борода и та же неуемная ярость.

— Взять их! — скомандовала Настя, указывая на строй золотых колесниц.

Громовержец-Доппель взревел и бросился в атаку, врубаясь в ряды врагов и разбрасывая их как игрушки.

— Клонирование Бога? — Осколок удивленно поднял бровь. — Впечатляет. Твои девки не так безнадежны, как я думал. Но этого мало.

Земля снова содрогнулась, на этот раз так сильно, что мы оба едва устояли на ногах. Сверхсущность, окончательно обезумев от боли, начала лупить всеми щупальцами по земле в ритме предсмертной агонии.

Бах. Бах. БАХ!

От этих ударов ткань реальности, и без того тонкая в Мире Мертвых, начала с треском рваться. В воздухе появились уродливые черные трещины, из которых потянуло холодом. Абсолютным, космическим холодом Бездны.

— Останови ее! — заорал Осколок. — Она ломает мир! Бездна сейчас…

Его голос потонул в грохоте. Я не хуже Осколка понимал угрозу. Но сделать ничего не мог.

Трещины расширялись, и из них полилась черная жижа. А следом полезли Они. Новые твари. Не те, что были в армии Осколка, не искаженные животные или мутанты. Это были куски первозданного Хаоса. Бесформенные, многоглазые, зубастые кляксы с самого дна Бездны, которые меняли форму каждую секунду. Они не подчинялись никому, ни Осколку, ни Громовержцу. Они просто хотели жрать. Третья сила вступила в игру.

Дикая Бездна. Мусорщики. Они пришли на запах крови.

Твари набрасывались на всех без разбора: на призраков Аймоса, на золотых воинов Громовержца, на нас. Поле боя превратилось в кровавую свалку.

— Мне это надоело! — Осколок посмотрел на меня с холодной ненавистью. — Пора заканчивать этот цирк.

Он поднял обе руки.

— Искажение! Максимум!

Пространство вокруг нас закрутилось в бешеной центрифуге. Нас вырвало из гущи боя и перенесло на относительно спокойный пятачок земли, окруженный бурлящими разломами.

— Только ты и я, — сказал он. — Финал.

Мы бросились друг на друга, используя все оставшиеся резервы. Я видел его удары до того, как он их наносил, я уходил из-под атак, контратаковал, резал его плоть и броню. Синхронизация давала мне преимущество, я был быстрее, я был злее. Осколок начал уставать, его регенерация замедлилась, и мои удары достигали цели все чаще.

— Сдавайся! — крикнул я, нанося рубящий удар сверху.

Он поставил блок, но его колени подогнулись от силы удара.

— Я… не могу… проиграть… — прохрипел он. — Я — совершенство!

— Ты — глюк! — я ударил его ногой в грудь, отбрасывая назад. — Ошибка в коде! И я тебя сотру!

Я загнал его в угол. За его спиной бурлил Разлом, из которого лезли твари. Осколок тяжело дышал, он был весь изранен, его плащ висел лохмотьями, а маска противогаза была разбита, открывая безумное, окровавленное лицо.

Он огляделся затравленным взглядом. И его взгляд упал на Эмми. Она была недалеко, отбивалась от стаи диких тварей огнем. Она устала, ее пламя тускнело. В глазах Осколка мелькнуло что-то гадкое и торжествующее.

— Нет, — прошептал я, понимая, что он задумал.

Но я не успел. Он телепортировался. Вспышка — и он возник за спиной Эмми. Она даже не успела обернуться.

Осколок схватил ее за горло, его отросшие когти впились в нежную кожу. Острый конец уперся в вену.

— СТОЙ! — заорал он мне.

Я замер как вкопанный. Мой меч застыл в воздухе. Все замерли. Даже твари Бездны, казалось, притихли, чувствуя напряжение момента. Эмми захрипела, пытаясь вдохнуть, и в ее глазах был страх.

— Отпусти ее, — сказал я тихо. — Это между нами.

— Конечно, между нами, — ухмыльнулся Осколок. — Но мне нужна страховка. Брось меч.

— Не делай этого, Костя! — просипела Эмми. — Бей! Не думай обо мне!

— Заткнись, мясо, — Осколок надавил когтями сильнее, и по шее Эмми потекла тонкая струйка крови. — Бросай меч, Эстро. Или я снесу ей голову. И ты знаешь, что я это сделаю. Я — это ты без морали и соплей. Я не буду колебаться.

Я смотрел на него. На Эмми. На кровь. Мог ли я рискнуть? Я видел будущее, видел варианты. Если я ударю — 50% что я успею. 50% что Эмми умрет. Если я сдамся, то мы умрем оба. Но был третий вариант. Тот, который я не хотел видеть, но который был единственным выходом.

— Хорошо, — сказал я, опуская руки. — Ты победил.

Я разжал пальцы. Черный Клинок упал на землю и растворился в дымке.

— Умный мальчик, — оскалился Осколок. — А теперь на колени.

Я медленно опустился на колени в грязь.

— Костя, нет! — закричала Эмми.

Осколок рассмеялся.

— Как это жалко. Герой, жертвующий собой ради девки. Ты так предсказуем.

Он не отпустил Эмми. Он просто поднял свободную руку. В ней сформировался шар черной, концентрированной энергии. Сгусток чистой смерти.

— Прощай, оригинал. Было весело.

Я смотрел ему в глаза. И ждал. Я знал, что он сделает. Я видел это в Синхронизации.

Он швырнул Эмми прямо в меня. Как живой снаряд. Я инстинктивно поймал ее, закрывая собой от удара. И в этот момент, когда мои руки были заняты, а внимание отвлечено…

Он ударил по-настоящему. Заклинание, которое он готовил все это время за спиной. Невидимое лезвие пространства.

Оно ударило мне в спину. Пробило защиту. Пробило тело. Боль была ослепляющей, я почувствовал, как рвутся легкие, как ломается позвоночник. Я упал. Эмми выкатилась из моих ослабевших рук.

— КОСТЯ! — ее крик был последним, что я слышал отчетливо.

Осколок подошел ко мне. Он пнул меня ногой, переворачивая на спину.

— Слабак, — бросил он мне в лицо. — Любовь тебя сгубила. Как я и говорил.

Он поднял ногу и толкнул меня. Земля подо мной провалилась в пустоту. Я падал. Спиной вперед. В бурлящий, черный Разлом Бездны, который открыла Сверхсущность. Я видел удаляющееся самодовольное лицо Осколка. Видел кричащую Эмми. Видел серое небо Мира Мертвых. А потом тьма сомкнулась надо мной.

Холод… Боль… Пустота…

Бездна приняла своего блудного сына.

В глубине замка, где камень был скользким от вековой сырости и пахло плесенью, воздух дрожал от напряжения. Перчинка стояла перед Вратами — монолитом из черного обсидиана, испещренным рунами. Они пульсировали зловещим фиолетовым светом в такт далекому биению сердца Бездны.

Перчинка тряхнула головой, пытаясь отогнать вязкий туман боли. Импульс смерти мамы… все еще эхом отдавался в ее сознании, вызывая фантомные спазмы в груди, словно кто-то сжимал сердце ледяной рукой. Но она с силой загнала эти чувства глубоко внутрь, заперла их в стальной клетке своей воли. Сейчас не время для соплей и скорби, сейчас время для действия.

— Ирма, — скомандовала она, не оборачиваясь, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Начинай взлом. Протокол «Отмычка». У нас мало времени. Действуем быстро, пока остальные заняты мордобоем.

Киборг послушно подошла к Вратам. Из ее пальцев с тихим жужжанием высунулись тонкие щупы, которые вонзились в светящиеся руны. Ирма замерла, ее единственный глаз начал хаотично мигать, перебирая миллиарды комбинаций кодов в секунду.

Перчинка резко развернулась, вглядываясь в густую темноту коридора. Она чувствовала приближение. Тяжелые, уверенные шаги, от которых подрагивал пол.

Из мрака вышла Сахаринка.

Она выглядела так, словно прошла через ад и вернулась обратно, забыв вытереть ноги. Хитин был покрыт сеткой трещин и копотью, лицо испачкано черной кровью тварей. Но страшнее всего были ее глаза. Оранжевые и большие, они были полны невыплаканных слез, но в их глубине горела холодная, пугающая решимость. В руках она сжимала свой огромный боевой молот. Хитин ее пальцев аж побелел от напряжения.

— Перчинка, — голос Сахаринки был хриплым, сорванным от крика. — Отойди от двери. По-хорошему.

— Сахарок, — Перчинка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и кривой. — Ты не вовремя, как всегда. Уходи. Здесь игры для взрослых, а не для любителей сладкого.