Хару почти не пил, за следующий час он едва осилил треть бутылки. Но некоторые заметно опьянели. И тогда уже их сонбэ объявили начало игр. Сначала играли в квизы — разбились в группы по профессиям и отвечали на самые разные вопросы. Группа Бренд-менеджмента, где был и Хару, выиграла преимущественно за счет Аюн и его самого. Хару внезапно понял, почему она ему так понравилась еще осенью — она была любознательна и разбиралась во многих темах, поэтому квиз по принципу «всё обо всём» стал их бенефисом. Хотя у них были достойные соперники в других группах, не только они во всей Корее такие любопытные.

За квизом были другие игры, в том числе соревнование «кто больше выпьет», в финале традиционно пели в караоке. От игр и соревнований Хару технично отказался (да никто особо и не настаивал), а вот в караоке петь пришлось. Получил сто баллов.

За вечер выпил полторы бутылки пива и замер на той восхитительной отметке, когда ты пьян ровно настолько, чтобы контролировать себя, но мир начал казаться чуточку прекраснее, а люди вокруг — приятнее. Таким он и вернулся домой.

В корейских университетах для получения диплома бакалавра тебе нужно отучиться определенное количество учебных часов. Попросту — кредитов. Обычно это от 130 до 150 кредитов за все время обучения, или 40–60 дисциплин. За четыре года. Система сама по себе достаточно гибкая, потому что ты вправе сам регулировать количество предметов в каждом семестре и выбирать интересные тебе направления, но Hanmin сделал систему еще гибче. Мало кто здесь заканчивает бакалавриат за четыре года, большинство учится пять, шесть, а иногда и девять лет.

Богатые студенты часто совмещают учебу со стажировкой в собственной компании, некоторые продолжают путешествовать, учатся удаленно, попутно оплачивая курсы вне стен университета, поэтому им такой формат нравится.

Собственно, именно поэтому Хару и хотел учиться здесь — он не будет единственным студентом, который пропускает лекции и семинары и периодически уходит в академический отпуск.

В первом семестре Хару взял три предмета — один общий, один целевой и английский язык, это девять кредитов. Как известно, для получения диплома бакалавра нужно изучить часть предметов, которые к твоей профессии могут не иметь ни малейшего отношения — философию, экономику, историю и так далее. Английский тоже входит в список общеобразовательных и обязательных, но в Hanmin Хару не будет просто учить английский. У них предусмотрены семинары для прокачки их «soft skills» и «business communication» — тайм-менеджмента, креативности, коммуникабельности и лидерских навыков.

Хару не так уж сильно отстает от своих однокурсников по количеству предметов. У него — три, у Чен Санхёна — четыре, у большей части группы, включая Аюн, — пять, шесть и более предметов взяли всего шесть человек с факультета маркетинга Здесь считается, что большое количество предметов может негативно сказаться на социальной жизни, а ведь именно за связями люди и идут в такие дорогие университеты. Нетворкинг важнее количества изученного материала.

Два предмета — философию и PR — он будет посещать с Санхёном, Аюн и Наён, на английском с ним не будет Аюн, которая не смогла сдать экзамен на уровень В2, но там будет Тхэу. То есть, у Хару практически нет шансов сидеть в гордом одиночестве — богатых детишек его медийность не пугает.

Хару смог посетить первые два дня учебы второго и третьего марта. Пока учиться в корейском университете ему нравилось больше, чем Антону в русском. Скорее всего, дело в самом университете. Он дорогой, и цена эта чувствовалась не только в оснащении кабинетов. Хорошие педагоги и небольшие группы — вот главное оправдание стоимости. Лекции шли в больших аудиториях, на философии их сидело больше ста человек. Но семинары по философии проводили в подгруппах по пятнадцать человек. Спрятаться не получится, придется ответить лично хотя бы раз.

Но нормально влиться в учебный процесс не получилось, потому что в пятницу после обеда, пропустив первый семинар по философии, Хару улетел в Европу.

Это была неделя моды в Париже, одно из важнейших событий мира моды. Хару приглашали приехать уже не впервые, но в сентябре у них шел тур, было не до модных показов. В январе Хару тоже не смог, уже из-за съемок и премий. И вот, наконец-то, он пойдет на показ.

Хару прилетел с менеджером Пён, их поселили в небольшом, но явно очень недешевом отеле, охрану тоже предоставил бренд Bouchard.

Самолет приземлился поздно ночью, Хару был несколько заторможенным после долгого перелета, но утро встречало его прекрасной солнечной погодой. Он раздвинул тяжелые шторы и вышел на балкон. Эйфелеву башню видно не было, но вид все равно прекрасный, очень кинематографичный. В воздухе чувствовался легкий запах свежей выпечки. Хару огляделся по сторонам — на улице, где располагался его отель, была булочная, у которой уже стояла небольшая очередь. Судя по всему, очередь из туристов — слишком уж они ярко и разномастно одеты для жителей Парижа. Но как же вкусно пахнет… такое ощущение, как будто в пекарне специально поставили вентилятор таким образом, чтобы запах выпечки чувствовался на улице.

Оставив балконную дверь открытой, Хару подошел к телефону, набрал администрацию, попросил легкий завтрак в номер — кофе и круассан, понадеявшись, что круассан будет свежим и ароматным.

Когда вышел из ванной, в небольшой гостиной зоне уже накрыли завтрак — Хару разрешил войти в номер без предварительного стука. Кроме завтрака стояли еще корзинки с цветами — от Bouchard, Vorontsov, Caldré и даже от Louis Vuitton и Saint Laurent. С Louis Vuitton все понятно — Хару зайдет в бутик сегодня, это было заранее обговорено. Но вот Saint Laurent удивлял. Хару по секрету сказали, что этот бренд надеется перехватить его через полтора года, когда истечет контракт с Bouchard. Возможно, это действительно так, ведь сдержанные подарки приходят с момента фотосессии для китайского журнала — там Хару был именно в одежде Saint Laurent. Сейчас подарок не был сдержанным — ему подарили рубашку из черной ткани, которая ненавязчиво поблескивала на солнце, как будто ее слегка присыпали глиттером. Хару немного удивляла настойчивость Saint Laurent, потому что большая часть их одежды… в обычной жизни Хару такое бы носить не стал.

После завтрака Хару привел себя в порядок, чтобы уже к одиннадцати утра отправиться во флагманский бутик Bouchard. Его там уже ждали — и сотрудники, и немногочисленные французские фанаты, и даже местная пресса. Людей было в разы меньше, чем в Корее, но все равно больше, чем ожидал Хару. Он думал, там будет десяток азиатских туристок, а никак не полсотни девушек европейской внешности.

Жильбер Дерош встречал его внутри. Выглядел он заметно уставшим, но прессе улыбался широко.

— У вас много работы, — с сочувствием сказал Хару.

— У меня меньше, чем у креативных директоров больших брендов, — улыбался тот. — Не переживай, мое расписание забито меньше, чем твое. Пойдем, выберем тебе наряд на завтра. Как хорошо, что ты такой высокий — подиумная одежда на тебе будет сидеть хорошо почти без подгонки. Хотя рубашку мы шили по прошлым твоим меркам.

Рубашка выглядела достаточно нестандартной. Она явно отсылала к ханбоку или кимоно, потому что застегивалась на запах, создавая нетипичный для формальной одежды ворот.

— Я вдохновился вашей традиционной одеждой, — сказал Жильбер. — Мне понравилось, как эти белые воротнички выглядят, не похоже ни на европейские стандарты, ни на китайский воротник-стойку. Кажется, так же выглядит запах на кимоно?

Хару кивнул. Жильбер спокойно продолжил:

— Не я это придумал, видел у вас в Корее, но идея мне понравилась. Для следующего показа сделаю несколько таких, пустим в массовое производство — это интересный вариант офисной рубашки для неординарных людей.

— Или для жителей Кореи и Японии, — уверенно сказал Хару. — Это действительно создает узнаваемую отсылку на внешний вид верха ханбока. Я смогу купить ее?