— А давайте снимем дэнс-брейк под дождем, — предложил Хару.

На него с удивлением посмотрели, кажется, все.

— Дождь уже не такой уж сильный, сниматься под таким вполне можно. Это ведь такая возможность…

Координатор сначала протестовал — скользко же, но в итоге его уговорили попробовать. Если кто-то упадет — будет дэнс-брейк не под дождем. Против был не только он, но в итоге удалось убедить команду хотя бы попробовать снять один дубль под дождем. Стилисты обновили макияж, операторы выбрали место получше, Хару с Шэнем под пологом сбегали на место, осмотрели землю — танцевать можно. Сложно будет, конечно…

— Одним дублем, — сказал Шэнь, — Упасть может каждый, грязь скользкая, а у нас только один комплект запасной одежды для съемок. Так что выходим, снимаем как есть, стараемся без ошибок.

Все согласно закивали.

Хару и сам не надеялся на успех — снять тридцать секунд дэнс-брейка, без репетиций, на скользкой глине, под дождем… сумасшествие. Но им реально удалось сделать это с первого дубля. Второй, правда, все же отсняли, раз уж в первый никто не упал.

Но в итоге под пологами и в машинах они провели два часа. Ехать в дождь не советовал сам координатор, так что пришлось ждать. Потом отсняли еще несколько кадров в машинах, чтобы связать в одно целое танец под дождем и процесс исполнения припева после дэнс-брейка.

И только после всех этих съемок они отправились обратно, в Мельбурн. Уже не было так жарко, в машинах работал кондиционер, но дорога все равно сильно выматывала. Зато они увидели кенгуру. Не вблизи, конечно — они проскакали в отдалении, деталей не рассмотреть, но Хару и остальные от любопытства едва не перевернули свой микроавтобус — все прилипли к окнам с одной стороны.

После возвращения в Мельбурн Хару проторчал в душе минут двадцать, не меньше. Ему всё казалось, что он весь покрыт тонким слоем австралийской пыли. Зато спал он в эту ночь как младенец.

С утра отсняли последние кадры клипа в месте, куда они еще вернутся — этот большой особняк станет декорацией для съемок второго клипа. В этот раз наняли массовку, которая встречала их во дворе. Такая картинка в духе прибытия лордов в поместье — множество людей в строгих костюмах выстроились в две линии и кланялись, когда Хару и остальные проходят мимо них к дверям особняка.

Потратив на съемки короткого эпизода чуть больше часа, основная съемочная команда, включая австралийского координатора, поехала в ресторан, праздновать завершение съемок. Это не было корейской попойкой, просто совместный ужин с тостами и шутками. Координатор все приглашал их приезжать снова, но уже не в январе и без съемочной команды. Они всемером вежливо улыбались, но даже самые шикарные закаты и головокружительные ночные пейзажи не способны сгладить негативные моменты проживания в австралийской полупустыне.

На контрасте с жарким Мельбурном Сеул практически оглушил холодом. Выпал снег. На самом деле, они пропустили всю красоту — самая снежная погода была именно в их отсутствие. Сейчас было холодно, но снег частично растаял, частично смешался с грязью, дороги были похожи на бурую кашу из грязной ледяной крошки. Правда, это не мешало некоторым жителям Сеула носить шлепки на босу ногу. Тут Хару понял, что зря он удивлялся босоногим австралийцам. У них +30, в городах чисто. А вот месить ледяную кашицу в резиновых шлепанцах — это сильно. Смотря на это сложно считать себя закаленным. Хотя, стоит признать, людей в резиновой пляжной обуви в Сеуле меньше, чем босоногих в Мельбурне.

Ноа всю дорогу до общежития был печален. Он даже в машине кутался в пуховик, словно хотел хотя бы так сохранить иллюзию жаркого австралийского лета. На самом деле, он огорчился, что не удалось повидаться с родителям — они не смогли приехать из-за проблем на работе у отца. Но Хару был уверен, что еще успеют. Следующие клипы тоже будут снимать в Австралии, причем, в феврале они приедут в Мельбурн почти на две недели и все съемки пройдут в городе. Времени на встречу с семьей должно хватить.

Но до этого еще дожить нужно. Уже через день после возвращения в Корею Хару пошел сдавать экзамен по русскому языку. Присутствовал на этом экзамене он один, даже тестовые части писал в пустой аудитории под надзором экзаменатора. Других желающих сдавать экзамен не было, немногочисленные корейцы, желающие учиться или работать в России, кажется, предпочитают и сдавать этот экзамен именно там. Хару, делающий это просто ради «пункта в резюме», был единственным желающим. Кроме того, это вообще-то недешевое удовольствие — сдать такой экзамен просто ради проверки самого себя может только очень богатый человек.

Были и свои плюсы — предварительные результаты ему огласили сразу. Официальный ответ и сертификат придут позднее, разумеется, но экзаменатор все проверил прямо при Хару и смог удовлетворить его любопытство заранее.

— У вас очень необычные результаты, — говорил ему мужчина по-корейски. — Аудирование и наш с вами разговор — как минимум уровень С1, владеете языком практически на уровне носителя. Но ваши результаты тестирования и письма…

Хару смущенно улыбался. Ну не смог он освоить грамматику и синтаксис за те два десятка занятий, которые успел посетить. У Антона по русскому языку стоял вечный тройбан: писал он, что называется, «интуитивно». В обычной переписке казалось, что все хорошо — в простых словах он не допускал ошибок. Но как только в ход шли сложные литературные конструкции… Хару пытался, конечно, заполнить пробелы в знаниях, но подготовка к сунын и работа не давали ему возможности сосредоточиться на русском языке.

Скорее всего, он получит свой B2. Это хороший уровень, есть чем похвастаться перед фанатами. Да и самому приятно. Он-то знает, что способен свободно говорить по-русски, главное — не писать людям письма…

На экзамен Хару уехал рано утром, без менеджеров. Принимали его в здании посольства России. Так делается не всегда — летом, когда сдающих экзамен все же набирается на небольшую группу, арендуют аудиторию в отдельном здании.

Некоторые работники посольства даже вышли посмотреть на Хару, один из младших дипломатов попросил Хару сделать пару фото в здании, заодно его спросили — можно ли огласить результат экзамена после его получения. Хару серьезно сказал, что только если результат будет В2. Дипломат посмеялся, но согласился. За фото и возможность разглашения результатов Хару подарили красивый набор матрешек — явно дорогих, с искусной росписью. И коробку конфет сверху. Конфеты Хару отложил для Роуна, а матрешек нужно завезти домой — у него там столько пустых полочек, матрешки будут отлично смотреться рядом с комодом в технике наджон чильги.

Когда Хару уже ехал в агентство на такси, он обратил внимание на сообщения в телефоне. Тэюн отправил ссылку на новостную статью. Все попытки адвокатов Чанмина как-то снизить срок или хотя бы еще сильнее затянуть процесс оказались тщетными. Суд вынес решение уже на втором слушании повторного рассмотрения дела.

Три года лишения свободы.

Отчет начинается с момента вынесения первого приговора, то есть, все время под домашним арестом пошло в счет срока тюремного заключения. Но это всего несколько месяцев. На фото из зала суда Чанмина выводили в наручниках, он шел понурый и не смотрел в камеру. На заднем фоне можно было увидеть его родителей — отец успокаивал мать. Вот их было почему-то жалко. С одной стороны — это они воспитали в нем это чувство исключительности и вседозволенности, с другой… вряд ли они говорили ему, что за руль можно садиться пьяным.

Из-за этого все время в дороге Хару думал об этой ситуации. Даже полугода не прошло, а кажется, будто вечность. После ухода Чанмина пришел Сай, который как-то быстро стал почти родным. Возможно, это из-за стресса во время подготовки к туру. Давление общества, сжатые сроки подготовки — их сплотили обстоятельства. Сколько они потом переживали, сколько психовали из-за отношения СМИ и людей в сети… Натерпелись, конечно… Чанмина совсем не жаль, он заслужил такое решение. Повезло, что в той аварии не было жертв.