— Когда закончат разработку — сам вышлю, — улыбнулся Жильбер, — Мы не уверены, что эта рубашка будет удобной в носке в том виде, в котором она сейчас.
К белоснежной рубашке с необычным воротом прилагался костюм из темно-синей ткани. На лацкан пиджака уже добавили брошь в виде букета цветов. Брошь металлическая, с цветной эмалью, это новая линия бижутерии Bouchard.
Жильбер проверил его внешний вид, стафф бутика сделал пробные фотографии, одежду упаковали, а Хару выдали другой комплект, более спокойный. Хару в это время в бутике выбрал подарки маме и бабушке, купив им по блузе из новой коллекции. Еще смог удивить консультантов, предоставив им нужные мерки просто из заметок телефона. Он не сам, разумеется, измерял маму с бабулей — это они ему продиктовали. Обычно Хару берет одежду на глаз, редко когда ошибается. Видимо, хороший глазомер. Но точные размеры он не помнит.
У него была большая скидка в бутике, но купить это в Париже оказалось проще. Блузы пастельных оттенков с аккуратной вышивкой пользуются популярностью в Корее. Хару неудобно было в корейском бутике просить продать ему вещь в обход очереди, а здесь все есть в наличии. Насколько Хару понял, среди фанатов Black Thorn действительно много обеспеченных взрослых женщин. Хорошая работа в Корее, как правило, — офисная. И дорогая офисная одежда становится для многих вкладом в карьеру — встречают-то в преимущественно по одежке. Когда фанатки начали покупать это — сработал стадный инстинкт, и вот уже блуза с вышивкой стала символом успешной женщины.
Из бутика Хару выходил с пакетами, улыбаясь фанаткам. У него было немного времени, поэтому он подошел ближе, оставил с десяток автографов. Кто-то в толпе спросил его по-русски:
— Когда будет новый альбом? Мы так ждем!
Настроение после общения с Жильбером было превосходным, поэтому Хару ответил тоже по-русски:
— Альбом не скоро. Но что-то будет после фанмитинга в Корее.
Ответом ему был дикий визг — вряд ли все поняли, что он ответил, потому что альбомы он подписывал точно не русским девчонкам, а визжали вообще все. Тех, кто говорил по-русски, Хару в толпе не определил. Но, уже когда уходил к машине, он слышал перешептывания за спиной. С русского перевели на английский, фраза повторялась и на французском, слышна была и и громкая китайская речь.
Из бутика Bouchard Хару приехал в ресторан. Внешне заведение выглядело скромно, но сопровождающий Хару переводчик сказал, что это очень известное и дорогое место.
Внутри Хару наконец-то встретился с CEO кофейного бренда Caldré. Он из Швейцарии, по-английски говорил с легким французским акцентом. Их диалог за обедом почти не касался работы, поэтому Хару успел узнать, что этот человек к сорока годам способен почти свободно говорить на шести языках. Это не удивляло бы, если бы при этом он не являлся чуть ли не главным управляющим огромного бизнеса.
Под брендом Caldré выходит кофе во всех возможных вариантах — в зернах разной степени прожарки, молотый, в капсулах для кофеварки, в дрип-пакетах, растворимый. Но главное, конечно, — техника. Марка другая, что предсказуемо, но фирма-то все равно одна, причем, популярная в Европе. И продают они не только кофемашины, но и практически любую технику для кухни.
Хару немного робел. СЕО такого бренда вовсе не обязан был встречаться с Хару, скорее, это даже было нетипично. Люкс в области одежды и ювелирки — это другая сфера, там другие правила, тесная работа с амбассадорами и рекламными лицами важна для правильного позиционирования. Со стороны Caldré этот совместный обед был нужен… просто ради хорошо проведенного времени.
— Рекламу с Римом и Стамбулом уже выпустили в большинстве стран, она пользуется успехом, — сдержанно похвалил Хару его новый знакомый. — Рекламу заметили в социальных сетях, она даже стала началом для мемов в США — они там обыгрывают идею с переносом куда-то благодаря кофе.
Хару хмыкнул: он видел несколько таких роликов. Там снимали не про Caldré, а брали случайные продукты и нелепые места. Например: если заварить себе дешевый чай с китайского маркетплейса, ты оказываешься не в Китае, а в Нью-Йоркском Чайнатауне, причем в самой ужасной его части, где в коробку этого чая сметают пыль с земли. Кахи говорила, что появление мемов — это очень, очень хорошо. Главное, чтобы плохое не писали про продукцию бренда, а смешные ролики по мотивам рекламы — показатель успеха.
Обед Caldré не был последней точкой в расписании Хару. За ним последовал бутик Louis Vuitton, в котором Хару сопровождал не креативный директор бренда, а один из служащих. Ему подарили кроссовки и чемодан, договорились, что иногда будут дарить новую продукцию, Хару может ее показывать в социальных сетях, но настаивать они не будут. Общение вышло милым, но Хару к этому моменту уже заметно устал. Он со столькими людьми поговорил, что к вечеру голова казалась чугунной. Впрочем, ему хватило ума понять, что этот бренд тоже попробует его перехватить, когда контракт с Bouchard истечет.
Утром пришлось рано встать. Уже к девяти утра в номере было много людей — стилист, визажист, фотограф, видеограф. Они снимали процесс сборов Хару на показ так, будто это сборы невесты. Разговаривали преимущественно о внешнем виде Хару, так что было скучно.
Скучно не было на показе. Кроме Хару Bouchard пригласил еще несколько знаменитостей, но только при появлении Хару поклонницы визжали так громко. Их было много, гораздо больше, чем накануне у бутика. Девушки стояли у ограждений, радостно кричали что-то Хару, размахивали руками. Он мог лишь сдержанно помахать им в ответ. Показ проходил в одном из парижских парков, оцепленном ради этого события. Приглашенные занимали места на не особо удобных «садовых» кованых стульях, жесткие сидения которых заботливо прикрыли цветастыми подушками. Гости сидели в тени деревьев, уже на газоне. Модели шли не по подиуму, а по обычной дорожке парка. Хотя момент, когда женщины шли по газону к своим местам выглядел не очень комфортно — туфли на высоких каблуках, кажется, не особо приспособлены к таким прогулкам. Но выглядело все красиво, с этим не поспорить. Хару сидел в первом ряду, в «цветнике» богатых француженок. По-французски Хару говорил не очень хорошо, но с дамами общался — сначала ответил по-французски, потом перешел на английский. Это был поверхностный small talk — как зовут, чем занимаешься, какая чудесная сегодня погода, как красив Париж, как далек Сеул.
От Кахи Хару знал, что этой зимой Жильбер Дерош провел показ кутюрной коллекции, который был очень высоко оценен критиками и охотно обсуждался в социальных сетях. Хару посмотрел запись — там было настоящее театральное представление: модели были представителями чудесного народа, обитающего на дне океана. Имитация чешуи и водорослей, огромное количество искусственного жемчуга, ракушек. Красиво. Было что обсуждать. Благодаря этому показу сейчас к бренду приковано много внимания.
И Жильбер Дерош не разочаровал. Мужские и женские модели часто шли парами, как будто влюбленные прогуливаются вместе. Выглядело все красиво, создавалась атмосфера весны, влюбленности, веры в мечту. Музыка на фоне приятная играла. С показа Хару уходил, улыбаясь.
Чтобы практически сразу же, едва успев переодеться в номере отеля, отправиться пообедать с Александром Воронцовым.
За обедом говорили на те же поверхностные темы вроде разницы культур, русском происхождении Воронцова и русской эмиграции, а после отправились в главный бутик бренда, где речь уже зашла о работе.
— Мне нравится коллекция с шиповником, — признался Хару.
— Я заметил, — улыбнулся Воронцов.
— Но носить я могу мало что, — вздохнул Хару. — Вы не хотели бы ее… немного уменьшить?
— Уже идет работа, — ответил Воронцов. — За это нужно поблагодарить тебя, мы раньше не осознавали. Европейские мужчины редко носят украшения с цветочными мотивами, но в Азии, по всей видимости, к этому относятся иначе.
Хару подошел к витрине со столь понравившейся ему коллекцией. Там было приглянувшееся Хару колье с жемчугом и цветком шиповника. Стоит оно, конечно, очень и очень недешево.
