– Да мне бы денежку только. Здоровье поправить. Дай тебе бог здоровья. Добрый человек, – простонал дядька. Дароев брезгливо посморщился. Обернулся на подошедшую к нему Зою, с интересом рассматривающую гадского дедка.

– Дароев, дай ему денег. Ну… Или ты настолько обнищал, что уже не в состоянии проспонсировать горящие трубы свидетеля твоего позора? Эта свадьба фарс…

– Заткнись, сука, – прошипел «любящий» жених. Дедок, как ему показалось, подмигнул Зое. Показалось. Ну откуда у нее такие знакомые? Если только… Абсурд, только самоубийца сунулся бы к напичканному вооруженными до зубов головорезами, дворцу бракосочетаний. Некому. Бойцу, который приговорил мента, он доверял как себе. А Морев не сунется. Слишком уж он ослаблен и дорожит своей шкурой. Это просто паранойя. Еще немного, и все будет кончено. Он снова взлетит до самого космоса. И эта мерзкая девка подчинится. Уже финишная прямая. Никого нет, кто смог бы помешать. Он выиграл. – Дай ему сколько нужно и отпусти. И что там с сопровождением. Вышли на связь?

– Там что-то странное, шеф, – пробухтел боец, поднимая с земли старого козла. Радостно потирающего ручонки в ожидании бакшиша. – Вроде менты их взяли, нашли в багажнике волыну. Разрешение у них у всех на оружие есть. Но задержали до выяснения. Уже выпустили. Скоро будут тут. Гоблин сказал, извинились даже.

Мужик получив деньги заковылял куда-то в сторону. Мотаясь из стороны в сторону, словно от порывов несуществующего ветра. Дароев проводил его взглядом, посмотрел на свою невесту.

– Ну что дорогая? Готова?

– Я не стану твоей женой, Артурчик, – криво ухмыльнулась наглая баба. Он едва сдержался, чтобы не вмазать по холеному наглому личику Зои. Гости их ожидают и впрямь непростые. И им совсем не обязательно видеть всплески его ярости. Это могут воспринять как страх и бессилие. Подумать, что он загнан в угол. А это опасно.

– Ну. Это мы сейчас и посмотрим, – оскалился жених. – Иди за мной и не глупи.

Зоя повиновалась. Молча пошла за Дароевым, чему-то улыбаясь. Смазать бы эту ее улыбочку.

«Как бы не сошла с ума. Недееспособная не сможет управлять своими активами»: подумал Артур. Хотя…

Зоя

Я чуть не расцеловала Степаныча, когда увидела. Было желание свалиться рядом с ним в пыль и сдохнуть от счастья. Это значит… Тим рядом, он жив, он мой. И я ему сумею все таки сказать, что его люблю. И Ленке я куплю все, что она только пожелает. Все, для моей вредной, нахальной, но очень замечательной девочки. А свекровь какая у меня замечательная. Я их всех очень люблю. Так, как никого никогда, наверное, не любила. У нас в семье не было и сотой доли той прадостной ворчливой теплоты. И я теперь понимаю, почему мне всегда казалось, что я чужая в собственном доме. Хотя мама… То есть Жанна всегда была со мной добра. Она любила меня по своему. А отец?

– Шевели ногами, куколка, – подтолкнул меня к лестнице, ведущей в дворец Гименея, Дароев. Я запнулась, взмахнула руками, наступила на подлол уродливого, слишком шикарного платья. Что-то просвистело над моей головой. Тоненько, противно. Словно мерзкий комар. Артур свалился рядом. Странно. Я уставилась на всегда самоуверенного придурка. И его не узнала. Страх был написан на его физиономии. Он пополз куда-то в сторону, замер. Я оглянулась, услышав громкие крики охранников. Увидела, как один из быков свалился в пыль, в которой недавно валялся Степаныч. Мамочки, у него что? У него дырка во лбу?

Ко мне неумолимо приближается тот самый охранник, который вытащил меня из дома в лесу И у него в руке огромный пистолет с глушителем. Не ко мне он идет. За душой своего шефа? Абсурд какой-то. Что происходит?

– Стоять, – резкий оклик. Я смотрю на незнакомого мне пожилого мужчину, лицо которого испещрено глубокими морщинами. От его улыбки по коже проходит мороз. Он похож на призрака. И я его уже видела. Не знаю, не помню где. – А ну отлезь от нее, мразь. Руки покажи, чтобы я видел.

– Ты кто такой? – Артунр берет себя в руки быстро. А мне вдруг становится смешно. Гости Артурчика, ах, такие люди, определенно оценят столь залихватское действо. Так, подождите, а что мне так больно упирается в бок?

– Я сказал девчонку отпусти. Эх, Зоя, медвежью услугу я тебе оказал. А теперь стою перед выбором. И выбор этот ужасно ужасный, уж прости. Слышь, гаденыш, я таких как ты об колено гнул. Убери волыну от девчонки. Или…

– Или что? Сюда сейчас еще машина бойцов моих прибудет. И мы вас…

– Этих что ли? – кивнул в сторону старик. Черный джип Дароева со скрипом влетает во двор. Только вот высыпавшие из него быки совсем не спешат на посмощь. Скорее наоборот. – Слушай, не глупи. Ты же ведь все равно не получишь ничего. Думаешь, я тебя не шлепну? В любом случае это случится. Деньги мои. Изначально мои были. Девчонку отпусти.

– Ага. И ты меня завалишь, – сплюнул Дароев.

– Я тебя в любом случае вальну. Думаешь рука дрогнет?

– Дрогнет. Ты же за ней пришел? – снова ощерился женишок. – тебе же нужна эта девка. Получается она мой пропуск в жизнь?

– В жизнь? Нет, дружок. То не жизнь будет. Уж поверь, я знаю, что значит мертвым быть. Да и не позорился бы ты. Зоюшка замужем. А вы народ горячий, позора боитесь. А тут прямо не позор, а позорище. Отпусти девочку. А я подумаю, нрохнуть тебя тебя или нет. Есть жизнь страшнее смерти.

– Врешь ты. Она вдова. Нет у нее мужа. Мне мой человек…

– Вон тот, что ли? – кивнул в сторону застывшего за его спиной бойца мой дед. ДЕД. Но это же невозможно. Мертвые не могут воскреснуть. Ну и фортануло мне. Семейка у меня просто огонь. – Он давно не твой человек. Эх ты, босота. Не быть тебе богатым королем. А насчет зятя моего. Я от него тоже не в восторге если честно. Мент мне не компания и уж тем более не родня. Внучку я заберу и увезу.

Будешь жить королевой. На мать ты похожа. Зоя. Ничего от подлеца Димки нет. Ты станешь…

– Владычицей морскою, ага. А меня не забыли вы спросить? – рявкнула я, перебивая разговорившегося старого павиана. Заберет он меня. Я что ему, матрас что ли? – Вы меня вообще на кой черт впутали в свои аферы? Я не хочу быть такой как вы. Мне не деньги нужны. Я хочу жить с теми, кого люблю. С моей настоящей семьей. Готова подписать все что угодно, отдать все. Только оставьте меня в покое.

– И папку отдашь своего?

Я замолчала. Я обычная, я не могу жертвовать родными, пусть даже и подонками. Тогда я стану такой же. Как все эти монстры. А ведь во мне течет их кровь. А вдруг…

– Ой. А чего это тут? – тоненький детский голосок я узнаю сразу. Откуда она тут взялась? Как прошла через оцепление состоящее из вооруженных головорезов? Ленка, моя девочка. Я убью Крылова. Как он умудрился девочку сюда отпустить? Хотя. Она и не спрашивала наверняка. Этому ребенку нужна материнская рука. Я сама надеру ее неугомонный зад, когда мы выберемся. Если выберемся. А еще… Господи, что с моей малышкой? На кого она похожа? – А я на свадьбу приехала. Ага. У меня тут папа женится. А тут кино снимаете, да? А можно мне хоть в эпизодик? Ну чего вам? Жалко что ли?

– С рюкзаком? – ошарашенно поинтересовался Дароев, больно ткнув меня в ребра дулом пистолета.

– А чивой? Зато все умещается. А то дали мне сумочку. Семх да и только. Я туда даже не смогла фейерверк пихануть. Так что, возьмете?

– Иди отсюда, девочка, – натянуто улыбнулся дедуля, даже пистолетом указал Леночке в какую сторону ей нужно идти. Ха. Он же не знает цену этой милашке. – Папку поздравь. Кольца поднеси. Неча тебе тут в кинах то сниматься. Не киногиеничная ты. Толстая.

– Фу, какой злой. Вон Степаныч тоже говорил, что я толстая, неделю потом не мог сидеть. Я петуха на него спустила.

Я моргнула. Мне показалось, что рюкзак за спиной дочери Тима шевельнулся. Дароев снова ткнул меня в бок пистолетом.

– Ну и ладно, – хихикнула Ленка. – Ща я только достану хлопушку, ну чтобы поздрасить новобрачных и уйду. Только дядькам вон тем скажите, чтобы бабулю мою пропустили. Она старенькая. Еле на ногах стоит. А эти громозепы ее об дерево толкнули. Стоят, как солдаты Урфина Джюса. Дуболомы прямо. Дурацкое у вас кино все равно было бы, если бы не…