– И не беспокойте нас, даже если снова нарисуется вселенский заговор! – крикнула я на прощание Драйзу.

– Мур! – согласился со мной Карась.

На центральном невольничьем рынке княжества Суппок на Айоле было шумно, воняло потом, смрадом и пригорелым жиром.

– Если я пробуду здесь еще пять минут, я расстанусь с завтраком, – пожаловалась я Карасику.

Най недовольно посмотрел на друга. Пульс с мольбой на Веронику. Капризная землянка лишь дернула плечиком и продолжила пялиться на одну из лавочек, где продавали крепких крестьянских сыновей для работы на каменоломнях и галерах. Среди усталых, отчаявшихся лиц было одно, привлекающее внимание всей нашей дружной четверки. Парень лет двадцати пяти с белой ухоженной кожей странно выглядел в простой серой рубахе, кое-как сшитой из домотканого грубого холста. Он смотрел вокруг затравленно и постоянно щипал себя, будто пытался проснуться.

– Никушка, милая, ну полетели отсюда. Это не планета, а помойка… – проворчал Пульс, осторожно дергая свою девушку за рукав средневекового платья в пол.

– Я же просила тебя не называть меня так! У тебя память как у рыбы! Как ты с таким скудоумием вообще умудрился что-то изобрести? – зашипела на него землянка.

Пульс нахмурился, склонился к ее уху и едва уловимо строго сказал, но мы с Ксаром были близко, поэтому все-таки услышали:

– Милая, ты обещала перестать ругаться. Ты помнишь про наказание? Оно тебя ждет.

Глаза Ксара загорелись любопытством, он даже немного наклонился в сторону друга и его девушки.

Вероника недовольно покосилась на умыса и хотела что-то ответить, но тут к лавочке с потенциальными каменщиками подошел покупатель – толстый и очень богато одетый мужчина, у него на шее висела золотая цепь, почти на всех пальцах поблескивало по перстню, и даже на штиблетах пряжки были золотыми.

– Отличный хозяин для моего бывшего, – хлопнула в ладоши Вероника.

Она немного понаблюдала, как рьяно торгуется богатей. Насладившись стонами и воплями несостоявшегося жениха, Вероника торжественно произнесла:

– Здесь нам больше делать нечего. На Акуру?

Мы тут же зашли в узкий проулок, где никого не было, и нажали на кнопки телепортации. Взмах ресниц, и мы уже в привычном полутемном зале.

– Ты довольна? – спросила я у Вероники, пока мы шли по коридорам императорского звездного лайнера в свои каюты, чтобы смыть с себя вонь Средневековья.

– Вполне, – деловито ответила землянка, – Он продал меня космическим пиратам. Он заслужил.

И в ее голосе слышалась сталь. Я невольно передернула плечами. И как только Пульс с ней уживается?

– А почему ты и отца сюда не сбагрила? – поинтересовалась я.

– Он и так разорен. Жить в привычной среде и видеть, с каким презрением на тебя смотрят твои бывшие друзья – лучшее наказание для него.

– А ты не боишься, что он снова поднимется? Он один раз разбогател. Что ему мешает сделать это еще раз? – не унималась я.

– Не боюсь. Ему один раз повезло наткнуться на глупцов, которых он кинул. Сейчас он опухший, обрюзгший… Кто на него поведется?

– Раз с местью мы разобрались, полетели на свадьбу! Нас ждут на Земле, – улыбнулся Пульс.

– Да, я хочу лично увидеть, как Куст становится подкаблу… – начал Ксар.

– На путь истинный! – перебила я ная.

Вероника поддержала меня улыбкой. Все-таки она была неплохой девчонкой, просто говорила все, что думала, не привыкла сдерживаться, да и вежливости ее никто не обучил, вся надежда теперь на Пульса.

Мы с Ксаром поначалу не верили, что умысу удастся ее приручить, вернее, что он захочет ее приручать. Сразу после Зарбита мы отправились на У один и узнали удивительную историю любви, частично из местных сводок блюстителей правопорядка, частично от Пульса и Вероники. Мне оставалось только радоваться, что у меня с Ксаром все гладко. Меня мой най на руках носил, любой мой полунамек спешил исполнить, но и я его любила горячо, с полной самоотдачей. Однако наша с ним история казалась скучной на фоне бушующих страстей умыса и землянки…

***

Вероника и Пульс

Когда Вероника осталась один на один с пониманием, что не нужна отцу, а жених продал ее пиратам, она не побежала к Пульсу, хотя видела, с каким уважением к нему относятся служащие космопорта, как ньюсмейкеры рвутся к нему с вопросами. Он действительно был национальным героем. Но она не стала к нему обращаться. Гордая!

– Я все это видела, не слепая, но он меня тогда бесил своей пошлостью и самомнением… – призналась как-то в приватной беседе Вероника мне, – А еще он меня немного пугал. Смотрел так, будто я из золота…

Вероника пошла в распределительный центр для беженцев. Там у нее спросили, в какой области она может быть полезна обществу. А она на Земле училась в театральном. Поэтому, не раздумывая, девушка выдала, что хочет работать актрисой. А умысы театром, музыкой не интересовались. Они даже кино только документальное смотрели.

– Это вам на Зарбит нужно, но с вашей внешностью, боюсь, у вас в этой профессии нет шансов, – любезно сообщил ей диспетчер. Он хотел как лучше, дал бесплатный совет, чтобы девушка зря не тратила свое время. Ведь в рамках одной гуманоидной жизни это невосполняемый ресурс.

Умыс не учел, что перед ним землянка, темпераментная землянка. Вероника устроила такой разнос в центре, что им пришлось вызывать сотрудников правопорядка и скорую помощь для диспетчера. Такого скандала давно на У один не было. Веронику под треск вспышек сопроводили в участок, где поставили на учет, как неблагонадежную.

Оставлять такие кадры на своей планете умысы не собирались. Веронику готовили к депортации. В Федерации с нарушителями общественного порядка обращались строго: если ты дебоширишь на своей планете, тебя еще могу потерпеть, отдать на поруки родственникам, но для беженцев-хулиганов прямая дорога на ресурсные планеты со сложными климатическими условиями, где все пашут на добыче этих самых ресурсов, так что времени на нарушения просто не остается.

– А что значит ресурсная планета? – поинтересовалась я у Ксара.

– Ну, в Федерации есть классификация планет, в которой выделяют планеты обитаемые и ресурсные. Обитаемые – это те, что стали родиной одной из рас Федерации, а ресурсные – необитаемые, – любезно пояснил мне най.

Когда Веронике все это объяснили, она пришла в отчаяние и написала-таки Пульсу. Хорошо, что он настоял, чтобы она записала его идентификатор.

«Пульс, помоги мне, пожалуйста, меня хотят депортировать на какую-то ледяную планету. Я там не выживу», – честно и без экивоков попросила она.

Пульс ей не ответил. Как выяснилось позже, он в это время был занят налаживанием линии по производству своих кристаллов. Он прочитал сообщение Вероники только на следующий день к обеду.

Девушку к тому времени уже привезли в космопорт, выдали комплект теплой одежды: ватник, чуни, шапку и варежки. Еще ей полагалась карта с минимальной суммой, чтобы хватило на еду в первые полмесяца до аванса. Таким древним средством оплаты уже давно не пользовались в Федерации, исключениями были ресурсные планеты.

– Я к тому времени отчаялась. Поняла, что в этой бесконечной Вселенной совершенно одна… Было больно. Уверена, если бы я все-таки оказалась на этой ледяной планете, долго бы не протянула. Во мне не осталось ни грамма желания жить, – признавалась мне Вероника, смахивая вредную слезинку.

К счастью, Пульс успел. Прибежал в космопорт, нашел девушку в толпе таких же неблагонадежных и затащил в комнату для персонала.

– Я тебе помогу, но только если ты согласишься с двумя условиями, – вполне в духе умысов заявил он. Здравый расчет превыше всего – девиз этих гуманоидов.

Вероника залепила ему пощечину со словами:

– Да пошел ты, рыцарь недоделанный!

– Я тогда, признаться, растерялся. Пришел спасать, а получил по морде… – жаловался нам с Ксаром умыс.

К счастью, после выплеска отрицательных эмоций Вероника впала в истерику, но не гневную. Она рыдала, свернувшись калачиком на полу, и жаловалась, что никому не нужна. Сердце Пульса, оказалось оно у него есть, не выдержало. Он сгреб свою ненаглядную истеричку в охапку и унес к себе домой.