Я ел прямо со сковороды, обжигаясь и жмурясь от удовольствия. Сочный помидор лопался на языке, отдавая приятной кислинкой, а поджаристый край бекона аппетитно хрустел. Зелень добавляла той самой свежести, которая заставляла мозг окончательно проснуться. Это было просто, быстро и чертовски вкусно – настолько, что я не заметил, как соскреб последний кусочек омлета.

Первым заказом был Павел Семенович. Раз в неделю я отвозил его по одному и тому же маршруту. Он как всегда ждал у подъезда. Мы ехали на кладбище в полном молчании. Его интерфейс сегодня был окрашен в прозрачный сапфировый цвет – спокойная, выветренная временем печаль. Никакого надрыва, только тихая верность памяти. Я высадил его у ворот, и он коротко кивнул мне.

А вот второй заказ вытряс из меня остатки утреннего умиротворения. На заднее сиденье буквально влетела женщина с двумя детьми. Младший, лет четырех, тут же попытался проверить на прочность ручку двери, а старшая уперлась ногой в спинку моего кресла.

– Лиза, не трогай дядю! Артём, убери ногу из подстаканника! – командовала мать, пытаясь одновременно накрасить губы и проверить в сумке сменку.

В салоне воцарился хаос. Запахло детским печеньем и жевательной резинкой. Девочка начала уговаривать мать (видать, это была долгоиграющая тема) установить «Поппи Плэйтайм». Женщина категорически отказывалась, из‑за чего девочка ныла еще сильнее. А вот мелкий завел песню про синий трактор, причем слова он знал весьма приблизительно. Зато «трррр» у него получалось здорово! К моменту, когда я высадил их у ворот школы, в голове у меня уже гудело.

По пути в «Диагност» я подхватил еще одного парня – тот опаздывал на электричку и всю дорогу нервно дергал ногой, поглядывая на часы. Его аура искрила мелким и ржаво‑желтым раздражением.

Обычное утро обычного таксиста.

В боксе меня уже ждал Толян. Рядом с ним стоял мужчина лет тридцати, невысокий, в чистой и аккуратной спецовке.

– Знакомься, Ген, это Сергей, – Толя кивнул в сторону парня. – Сосед тестя, про которого я говорил.

Я присмотрелся. Интерфейс тут же выдал картинку: тусклое, серовато‑желтое марево. Неуверенность, лёгкий мандраж и желание казаться незаметным. Сергей стоял чуть сутулясь, руки спрятал в карманы. Тихий и скромный – из таких слова клещами не вытянешь. Пока я сам не спросил, он так и продолжал изучать щербины на бетонном полу.

– Ну что, Сергей, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. – Вливайся в коллектив. А там посмотрим. Договорились?

Сергей кивнул, мы пожали друг другу руки и он пошел к верстаку, где Толя открывал чемоданчик с головками.

Шанс представился быстро. К воротам подкатила «Мазда» шестерка. Владелец, молодой парень в дорогой куртке, жаловался на странное поведение машины на неровностях.

– Сказали, шаровые менять, – бросил он, нервно оглядывая наш бокс.

Я прошел мимо машины. Интерфейс мгновенно среагировал: правая передняя стойка мерцала красным светом. Поломка, которую я видел интерфейсом.

Сергей подошел к авто. Он не стал лезть под капот или сразу загонять машину на подъемник. Вместо этого он несколько раз сильно качнул левое крыло, затем обошёл и правое, наваливаясь всем весом. Потом достал из кармана обычную рулетку. Замерил расстояние от края арки до центра колесного диска, сначала с одной стороны, потом с другой. На секунду задумался и выдал вердикт, выпрямляясь:

– Стойка сдулась, – голос у него был тихий, но твердый. – Справа завал на полтора сантиметра, и отбой идет неровный. Жидкость внутри еще держит, но клапан перепускает. Рейка тут ни при чем.

Толян подошел ближе, прищурился.

– Ты даже кожух не снимал, Серег. Уверен? Под пыльник‑то заглядывал?

Парень лишь плечом дернул, взгляд снова ушел в сторону.

– А чего туда заглядывать? По качанию видно. Машина не сразу замирает, лишний ход делает. Пружина так не проседает, она бы скрипела или щелкнула на витке.

Я стоял в стороне, слушая их перепалку. Мой интерфейс подтверждал каждое его слово – красное свечение шло именно от корпуса амортизатора, а не от витков пружины.

– Ну что ж, Серега, – я подошел к нему и хлопнул по плечу. Он вздрогнул, но не отстранился. – Считай, что ты в команде. Толя, бери под свое крыло. Будет у нас теперь тебе помощник.

В ауре Сергея серая мгла чуть расступилась, пропуская тонкий луч чистого, салатового облегчения. Он просто кивнул и пошел за Толяном в бокс, уже по‑хозяйски присматриваясь к инструменту.

«Не прогадал ты, Толя», – подумал я, глядя им в спину. – «Тихие‑то они тихие, но когда дело доходит до железа, у таких в голове компьютеры работают получше любого сканера».

Хозяин «Мазды», секунду назад кривился так, будто ему уже выкручивают руки на тридцатку. А тут замер. Посмотрел на Серегу, потом на меня. Искал подвох. В его интерфейсе грязно‑желтая рябь схлопнулась, и проступил чистый синий. Признал.

– Погоди‑ка, – буркнул он и отошел к воротам, прижав телефон к уху.

До меня долетали обрывки. «Да, шестерка… стойка сдулась… через двадцать минут подскочишь? Давай, жду».

Вернулся он уже другой. Лицо разгладилось, ушла та кислая гримаса мужика, который заранее готовится, что его сейчас разведут.

– Мужики, стойку через двадцать подвезут. Поменяете сразу?

– Поменяем, – коротко бросил Толя и переглянулся со мной. – Серый, загоняй. Снимай колесо.

Сергей пошел к машине. Без суеты, без гремучего шоу с ключами. Просто делал. Смотреть, как мастер крутится уже без моего прямого пинка – вот это, я вам скажу, кайф.

– Я отъеду часа на два, – я застегнул куртку. – Справитесь?

– Да езжай ты, Ген, – Толя уже подлезал с домкратом. – Тут на сорок минут возни.

До «М‑Видео» докатил быстро. Парковка забита наполовину, я воткнул «Киа» между пыльным внедорожником и каким‑то новеньким хавалом.

Я шел мимо стены телевизоров. Каждый орал что‑то свое. Идея Леры с шалью была хорошая, практичная – но внутри свербело. Тепло‑то оно тепло. Только одиночество шалью не заштопаешь. Бабушка вечерами в Дубках сидит с Маркизом да с часами на стене. Ей бы болтуна какого, а то вечно новости, то еще какую ерунду смотрит.

У стенда с колонками я притормозил. «Алисы» всех мастей, целая шеренга. Продавец нарисовался тут же – парень с выгоревшими добела волосами и бейджем «Артем». Аура у него висела ровным скучающим желтым.

– Подсказать что‑нибудь?

– Станцию. Макс, – ткнул в коробку. – И подписку на год. Там акция была вроде?

– Ага, все так, – парень чуть подобрался, в желтом проступили оранжевые искорки. – Год Плюса в подарок. Хороший выбор.

Я держал в руках увесистую коробку. В голове уже рисовалась картина: бабушкин деревянный стол, вышитая салфетка, и этот высокотехнологичный куб рядом с самоваром.

«Ну, бабуль, будет тебе личный болтун», – подумал я, пока пробивали чек. – «И про погоду расскажет, и песню Кобзона найдет, и рецепт подскажет. Хоть на Маркиза меньше ворчать будешь».

Я с улыбкой уже представлял эту сцену. Сначала бабушка обзовет её «бесовщиной» и будет держаться от стола подальше, как от утюга, который сам включился. А через день начнет шептать ей «Алиса, а сколько сейчас градусов?», и смущенно оглядываться вокруг – дескать, я не всерьез, я так, проверяю.

Я подхватил пакет с коробкой и пошел к выходу. На стекле витрины поймал свое отражение. Гена Петров, таксист, тащит умную колонку за тридцатку. Ничего так, Петров, растем. Из «не знает, чем за свет заплатить» до «дарим бабушке девайс». Макс внутри меня саркастично хмыкнул.

Выходя на морозный воздух парковки, я достал телефон и набрал Толю.

– Как там «Мазда»?

– Отпускаем уже, – отозвался он под аккомпанемент работающего гайковерта. – Серёга всё сделал в лучшем виде. Клиент доволен, как слон. Оставил чаевые и наш номер записал.

– Хорошо, скоро буду – ставь чайник.