Которые все же еще и построить нужно было — а строек и без того более чем хватало. Те же школы: весной началось строительство более тысячи школ только в городах, а в селах их начали строить чуть ли не десятки тысяч. Но в селах-то ладно, там они строились довольно небольшие и недорогие, и пока что в них и всей «стандартной инфраструктуры» не создавалось — просто потому, что на нее не было ни денег, ни материалов. А в городах для каждой школы нужно было и дома учителям построить, и те же ТЭЦ, и много еще чего. А для этого строительства требовалась и куча не самого простого оборудования, которое нужно было изготовить — но на заводах просто уже рабочих не хватало. Конечно, школы (главным образом школы компании Андрея) должны были к лету выпустить почти пятьдесят тысяч новых «образованных детей» — но их как раз на заводы выпустить стало невозможно. Хотя бы потому, что по составленным Зоей планам лучших выпускников школ-четырехлеток предполагалось отправить на дообучение в педучилища, причем не только выпускников текущего года, но и минимум двух предыдущих лет — и новых (из числа «не лучших») даже на замену изымаемым с заводов молодым парням и девушкам не хватало. Немного все же картину скрашивало то, что все же большую часть «будущих учителей» собирались готовить из выпускниц школ деревенских, колхозных — но на текущий год проблема не решалась.

Вообще никакая проблема чаще всего не решается, если ее не решать. А если все же за нее взяться всерьез, то большинство проблем все же решить оказывается возможно. Александр Николаевич Шварц, которому о программе подготовки учителей все же в подробностях рассказали — хотя бы потому, что вся эта программа именно по его ведомству и проходила — специально заехал к Саше в гости со своим уже предложением:

— Александр Алексеевич, я неплохо знаю, с какими проблемами вы столкнулись в деле быстрой подготовки новых учителей для начальных школ, и, как мне видится, у вас наблюдается острая нехватка людей, имеющих подготовку в пределах четырех классов. В то же время среди рабочих компании господина Розанова таких весьма немало, особенно среди молодых людей, в деле обучения на учителей весьма годных — но вы их не имеете возможности на учительские курсы направить без нанесения ущерба для производств компании.

— Ну, это вообще не секрет.

— Да, и я обсудил данный вопрос с господином Рузским, и совместными усилиями мы выработали некоторые предложения относительно того, как вам в столь важном деле помочь. Николай Владимирович согласился с тем, что выделение вам в помощь сотни тысяч солдат, некоторое обучение уже прошедших…

— Боюсь, что солдаты на учителей обучены быть не смогут. Ведь даже лучшие из них в плане обучения хорошо если два класса закончить успели.

— Так-то оно так, но мы и не думали из них учителей сделать. Их господин Рузский готов отправить к вам на заводы, заместо тех молодых людей, кои вы в учительские училища отправите. Причем армия готова взять на себя выбор наиболее толковых солдат, кои смогут на производствах ваших быстро работу освоить. Причем мы здесь видим двойную выгоду, даже тройную. Вы получите по сути бесплатных рабочих, содержать их, как и прежде, будет военное министерство. А как им выслуга случится, они на заводы — в том числе и ваши — смогут сразу же и пойти, нового обучения не требуя. А заводы ваши, хотя ненадолго, возможно, объемы производства и снизят, но всяко в убытке не останутся, так как рабочим и платить им не придется. Ну а третья выгода всем понятна: уже осенью новые учителя смогут начать обучение детей в школах. Как вы наши предложение могли бы оценить?

— Как могу оценить? Довольно высоко, и я, пожалуй, предложу Андрею Розанову их принять.

— А дабы вся затея смысл имела, триумвират постановил на это лето направить на постройку школ и всей окружающей инфраструктуры саперные части. А уже вашей заботой будет определись, куда именно их нужно будет направить.

— К лету, говорите?

— Будем считать, что это была лишь форма речи. Решение уже принято, и саперов вы можете запрашивать уже начиная с сегодняшнего дня.

— Хорошо, я так и сделаю. Точнее… вас не затруднит передать триумвирату, что этими вопросами будет заниматься моя супруга: ведь всю схему подготовки преподавателей рассчитала именно она. Лично она все рассчитала и составила все планы. А я в качестве передаточного звена буду просто лишним…

— Хм… умеете вы удивлять. Но… хорошо, поскольку в правительстве все эти вопросы решать поручено мне, пусть она мне все бумаги и присылает. А вы меня с супругой не познакомите? Я был бы польщен знакомством со столь умной и талантливой женщиной…

Иногда люди запоминают довольно странные вещи, которые им вообще в жизни вроде как и пригодиться не могут. И Валерий Кимович таким образом запомнил то, что он считал в принципе «абсолютно бесполезной информацией»: размеры школы в которой он учился. Просто когда он учился еще в пятом классе, у школы намечался «юбилей»: двадцать лет с ее открытия, и учителя предложили школьникам изготовить какие-то экспонаты для посвященной этому событию выставке. И Валера с двумя приятелями решили изготовить макет школьного здания, а для этого они просто взяли рулетку и все основные размеры и измерили. Правда в конечном итоге они макет здания так и не сделали, уж больно форма здания оказалась непростой — но почему-то основные цифры запомнились, и когда впервые поднялся вопрос о необходимости постройки школьных зданий для детей работников компании, Саша просто воспроизвел эти цифры в задании, переданном нанятым архитекторам.

И тогда он впервые столкнулся с тем, что просто «перенести имеющиеся знания» в новую (то есть все же «старую») действительность невозможно, просто потому невозможно, что стандарты были совершенно иными. Даже такая простая вещь как кирпич — и тот в России выпускался размеров совершенно отличных от тех, к которым Валерий Кимович привык, а потому и школьное здание воспроизвести «один в один» не вышло. Впрочем, отличия получились все же невелики: «базовый размер» русского кирпича от размера «советского» отличался немного, однако и пропорции тоже были хоть капельку, но иными. В длину кирпич сейчас делался в десять с половиной дюймов, ширина была пять с четвертью, а толщина меньше длины ровно вчетверо. И из-за этого некоторые размеры уже в здании пришлось немного «подвинуть» — впрочем то, что размер класса на полметра в длину увеличился и на четверть в ширину, особой роли не играло.

Но Сашу при строительстве первой выстроенной по этому проекту школы заинтересовало другое: в конце пятидесятых его школу строили больше двух лет, а сейчас такое же здание поднимали и отделывали всего за четыре месяца. И это при том, что все перекрытия в четырехэтажном здании с большим подвалом делались монолитными. Отливаемыми из бетона на специально возводимых опалубках — а только на установку каждой опалубки рабочие тратили почти неделю. Да и кирпичи (и даже раствор и бетон для заливки перекрытий) сейчас в основном рабочие на себе по лестницам таскали — а вот поди ж ты! Правда, на последующих стройках всякие тяжести наверх стали поднимать уже механическими подъемниками — сначала с ручным приводом, а затем и электрические моторы под такое дело приспособили — но это привело лишь к незначительному снижению количества рабочих на стройке, а вот время строительства всех таких зданий практически и не изменилось. Все же сократилось примерно дней на десять, но лишь потому, что теперь рабочие всего лишь не делали новые опалубки для перекрытий, а пользовались уже готовыми. Однако понять, что «потом пошло не так», Саша не смог, но ведь он никогда строительными вопросами и не занимался (если не считать времени, когда нанятая им бригада из пяти мужиков ему за два месяца построила двухэтажный загородный дом, а он на стройке просто «присутствовал»).

И уже школ по этому проекту было выстроено почти два десятка, а две выстроили по проекту уже «увеличенному», их для институтов строили: там «крылья» здания просто удлинили и на этаже в каждом крыле уже не по три класса поместилось, а по четыре. То есть по четыре аудитории, раз это считалось институтом. Но это «уже построили», а в марте началось строительство одновременно сорока двух таких именно «школ» и восьми «институтов», в которых намечалось разместить педучилища и все же пединституты. И вот тут — а точнее, когда первое училище было «досрочно» открыто в Туле в здании, выстроенном все же для новой школы — Саша выяснил, что даже «лишних» тридцать сантиметров ширины класса играют огромную роль: оказалось, что в таком классе удобно разместить одновременно тридцать шесть человек учащихся довольно просто. Тридцать шесть все же уже взрослых людей: в этом училище приступили к «дообучению» как раз «добровольцев» из числа «безработных дворян». А взрослый все же отличается даже от пятнадцатилетнего ребенка, ему хоть немного, но больше места надо для того, чтобы хотя бы сесть удобно. Это Саша сам увидел, когда пришел помогать расставлять мебель в классах — не потому пришел, что больше некому было, а потому, что это было первое училище, открываемое по «новой программе обучения». И расставляя новые парты, как раз «под взрослых» и изготовленные, он понял, что будь класс даже самую малость поменьше, требуемое их количество там просто ставить было бы негде. То есть все же впихнули бы, но людям там было бы уже слишком тесно и неудобно.