Когда Саша объяснял Андрею и Оле «сущность денег», Оля привела с собой родственницу — вроде бы двоюродную сестру, которая в то время училась в униниверситете и постигала азы науки статистики, но из-за весьма ограниченных финансовых возможностей своих родителей решила еще и «подработать». Понятно, что Андрей и Оля могли ее и без этого всем необходимым для жизни (причем для хорошей жизни) обеспечить, но девушка попалась гордая и от «подачек» отказалась. И несколько месяцев до окончания учебы она на Олю и работала, помогая жене Андрея управлять финансовыми потоками, идущими через Олину лабораторию. А закончив летом университет, она устроилась на работу уже в планово-экономический департамент компании, где ей тут же выделили не самый приятный участок работы.

Но оно всегда так получается: новичкам обычно именно такие, самые неприятные, работы и поручают. А девушка оказалась настырной, в проблему углубилась и в ней детально разобралась — и затем, выяснив, кто в компании может проблему решить, «с детской непосредственностью» заявилась в гости к Саше:

— Александр Алексеевич, мне было поручено разобраться с одной непростой проблемой, и мне кажется, что я смогла придумать, как ее можно решить. Но я пока считаюсь лишь стажером в компании, и если отчеты обычным образом пустить в работу, то, боюсь, решение проблемы не начнется еще минимум с год — а мне кажется, что тут каждый день важен.

— Зоя… я не перепутал, вас ведь Зоей зовут?

— Да.

— А почему вы ко мне-то пришли? Вы же наверное знаете, что я в компании Андрея вообще ни каких должностей не занимаю и никаких решений не принимаю.

— Я знаю, но Оля говорила, что в компании все решения только вы и принимаете. То есть неофициально, но без вашей резолюции никакие решения вообще не принимаются.

— Она, конечно, несколько… сгустила краски. Впрочем… что у сам за проблема-то возникла?

— Оля говорила, что один раз она этой проблемой занималась, но тогда размеры ее были куда как поменьше. А сейчас… Я же данные статуправления России изучала, и по всему выходит, что нам уже через два-три года потребуется не тридцать тысяч школ для детей, а минимум сто тысяч. И полтора миллиона учителей в эти школы, а сейчас людей, хотя бы способных в школе преподавать… я имею в виду, у кого знаний достаточно для этого, мы вряд ли больше двухсот тысяч найдем. Если даже всех инженеров, врачей, ученых к этому делу привлечь…

— Да, вы ведь только пару месяцев в компании работаете? Я имею в виду плановый департамент…

— Месяц, чуть больше. Но я этот вопрос еще в университете изучала… мне Оля говорила, что она давно именно этим занималась, а я заинтересовалась — и вот…

— И вы, говорите, придумали способ решения проблемы?

— Я… мне кажется, что путь решения проблемы существует, а расчеты, которые я провела, показывают, что он окажется самым экономически эффективным. Я опиралась на ваше понимание сути денег — ну, на то, что вы Оле с Андреем рассказывали. Но как раз Оля мне и сказала, что насчет экономики любого вопроса все равно нужно будет к вам идти, вот я и решила сразу все расчеты вам показать.

— Интересно, и где они?

— Вот. Это — отдельно чисто финансовые расчеты, тут — тоже отдельно — с поправками… с вашими поправками на сущность денег, а вот это — сроки окупаемости всей программы. Если я нигде не ошиблась, то уже через десять лет…

— Зоя, а вы сегодня уже обедали? Я предлагаю как раз пойти пообедать, я за обедом ваши выкладки просмотрю — и мы обсуждение продолжим. Мне кажется, что вы первая, кто на проблему такое серьезное внимание обратил, а если у вас уже есть решение…

— Это не решение, а просто один из возможных путей…

— Но пока что он вообще единственный, так что… я предпочитаю корейскую кухню, а вы?

Валерий Кимович никогда не считал статистику сколь-нибудь серьезной наукой. А говоря откровенно, он вообще ее за науку не принимал: посчитать, сколько коров имеется в какой-то губернии, сколько из них было забито на мясо и сколько новых телят там народилось — это ведь задачка для школьника младших классов. Ну, для человека, четыре класса школы все же окончившего — а вот чтобы высчитать, сколько в среднем по уезду свинья принесла поросят, нудно уже и дроби изучить — а их вроде уже в пятом классе проходить начинали, но в любом случае для него статистика была всего лишь частным применением арифметики.

Конечно, статистические данные позволяют и какие-то прогнозы на ближайшее (или даже отдаленное) будущее делать: например, если известно, что в среднем свиноматка в год приносит пять и три четверти поросенка, то зная число свиней можно примерно прикинуть, сколько поросят появится в следующем году. Но ведь от таких подсчетов количество поросят-то не изменится! Разве что такое сакральное знание позволит прикинуть потребность в следующем году в кормах — но с такой задачей и руководитель колхоза прекрасно справится, поэтому особой необходимости в статуправлении России он не видел. То есть штука-то полезная, но тратить на «развитие статистической науки» довольно приличные деньги он считал делом совершенно напрасным.

И считал он так до тех пор, пока Зоя Гаврюшина не принесла ему составленное ей «статистическое исследование». Он, конечно, переданные девушкой ему бумаги просмотрел (за обедом, как и обещал), но обсуждение после обеда он с ней не продолжил, а Зое сказал, что ему потребуется для изучения бумаг гораздо больше времени и отправил ее обратно в Москву — причем из уважения и к проделанной работе, и больше из уважения к ее настойчивости (а ведь она, чтобы ему отчет свой показать, из Москвы приехала в Богородицк, для чего, как он смог у нее уточнить, она выехала первым утренним поездом, отправлявшимся из Москвы в пять утра) в Москву распорядился ее доставить на своем самолете. А затем четыре дня очень внимательно изучал написанное Зоей — и потихоньку до него стало доходить, что статистика — это вообще не арифметика. Тоесть арифметические методы в ней применяются, но именно как «вспомогательный аппарат». А еще до него дошел, как было принято в более поздние времена говорить, «весь ужас положения».

Очень наглядно он это понял, ведь наука статистика — это не вычисление средней плодовитости свиноматок, а четкий математический аппарат, позволяющий исключительно точно прогнозировать будущее. Не все, но вот будущее, ожидающее страну, проведенный Зоей аналих показал более чем наглядно.

Саша вспомнил, как еще довольно недавно Оля придумала быстрое решение проблемы с сельскими учителями — но тогда речь-то шла всего лишь о нескольких сотнях создаваемых колхозов, и проблему получилось решить быстро и «абсолютно бескровными способами», хотя и пришлось пойти на довольно серьезные (по меркам возможностей компании в то время) затраты. И тогда же — именно в силу малости масштаба проблемы — было очень просто подсчитать «период окупаемости» принятых решений — а вот теперь масштаб проблемы изменился на порядки, и на порядки же выросли сложности в ее решении. На несколько порядков, даже если рассматривать не всю Россию, а только те ее незначительные части, где работали или только строились предприятия компании. Потому что все эти заводы (за редчайшим исключением) существовали не в вакууме, они строились в городах или поселках, где в любом случае жили не одни лишь рабочие действующих там заводов и фабрик. И рабочие в любом случае взаимодействовали с теми людьми, которые вообще никакого отношения к их предприятиям не имели.

До того, как царь произвел «национализацию» предприятий компании, это «взаимодействие» было ограниченным (по крайней мере по части обеспечения людей всем необходимым) введение «внутренней валюты компании». А теперь «внутренняя валюта компании» превратилась во внутреннюю валюту всей страны, причем по совету как раз самого Саши и превратилась — и воздействие такого превращения на ведущуюся в магазинах компании торговлю стало бы разрушительным, не учреди уже правительство свою, полностью аналогичную сети компании, торговую сеть. Так что Саша даже с определенным удовольствием довольно быстро «свои» магазины передавал как раз государству, так что в целом вроде как ситуация даже стала получше. Но получше-то она стала только в части розничной торговли, а вот во всем прочем…