Владимир Николаевич для решения этой задачки пригласил к себе господина Волкова, и чуть позже решил, что пригласил его не напрасно. Правда, на первый взгляд Сашино предложение показалось ему несколько необычным, но если все тщательно обдумать… А предложение оказалось простым, и мысль свою Александр Алексеевич, глядя на задумчивое лицо «экономического диктатора», дополнил:

— Владимир Николаевич, по положению о временной диктатуре триумвират имеет всю полноту законодательной власти в России. Так что вы можете закон соответствующий принять, вообще ни с кем его не обсуждая: вы же диктаторы или просто так, поговорить о жизни тут собрались?

— Честно говоря, мне такая мысль даже в голову не приходила… я не о диктатуре, конечно. А почему знамя красное?

— Почему-почему… под красным стягом русские князья защищали страну от набегов разных половцев и хазар…

— Ну да, тогда понятно. Вячеслав Константинович тоже об этом много говорил…

— А если всерьез, то ему такая награда будет вдвойне приятна, ведь Андрей лично разработал состав рубиновой эмали для изготовления отличительных значков для пионеров.

— Вот уж довод самый веский! — рассмеялся генерал Рузский. — Но если уж действительно всерьез говорить, то князья-то русские под красным стягом с орудием в руках Державу защищали!

— А мне сейчас снова нужно будет вам рассказывать, что в нынешних условиях война просто перешла в форму сугубо экономическую? И то, что было сделано под руководством Андрея, вполне потянет на победу в какой-то крупной битве.

— Это вы верно заметили, — хмыкнул Борис Владимирович, — но все же битва сия выглядит несколько… иной. А потому…

— А потому я бы предложил награды разделись на военную и гражданскую. Вам-то, думаю, все одно: в указе одну награду вводить или две сразу?

— Вот с вами спорить…

— Борис Владимирович, я даже спорить не стану, поскольку уже и об этом подумал. И не просто подумал, я наброски вам на рассмотрение принес. Но это всего лишь мое представление, я все же считаю, что стоит к такому делу и настоящих художников привлечь.

— Александр Алексеевич в своем амплуа, — хохотнул Николай Владимирович, — сначала приходит вроде как с устой идеей, а потом оказывается, что он все об этом тщательно продумал и готовое решение предлагает, причем, как всегда, лучшее из возможных. Вы, господин Волков, поди уже и указ сам подготовили, нам его лишь пописать осталось?

— Нет, что вы! Я только успел проект о статусе написать черновой…

— Вот я и говорю: готовое решение. Я даже читать ваш проект не стану… вру, все же прочту и свои замечания вам передам. А мне-то они зачем? Вы все нужные исправления и дополнения сами внесете и сами же указ и издадите…

— Ну что же, господа, на этом на сегодня закончим? Но вы, Александр Алексеевич, все же приятелю своему пока о решении нашем не сообщайте…

Вячеслав Константинович с супругой на самом деле после «окончательной отставки» перебрался, как он Сашу предупредил, «на время», в Богородицк. И там уже вплотную занялся созданием структуры управления пионерской организацией. И по его предложению в организации была введена «двухуровневая структура», исключительно ради того, чтобы воспитателям было проще с детьми работать. И ребенок восьмилетний уже отличается коренным образом от ребенка десяти лет: и интересы у старшего становятся иными, и все же общее развитие (если речь идет об учениках школ) сильно вырастает. Поэтому были введены две градации: просто «пионер» для детей старше десяти лет и «юный пионер» для тех, кто был помладше. И в юные пионеры детей принимали (по желанию, конечно, но школьные пионерские организации работали так, чтобы желание такое возникало у всех) лишь начиная с конца второй четверти обучения в школе, а в пионеры детей переводили уже при переходе в четвертый класс.

Саша пока не поднимал вопрос о том, в какую юношескую организацию переводить выпускников семилетки, хотя мысль о необходимости создания чего-то вроде комсомола у него и мелькала. Но вот вопросы идеологии в такой организации Валерий Кимович считал «определяющими» — однако Саша пока что идеологию «подходящую» так и не определил. Потому что сам Валерий Кимович искренне считал, что идеологическая база комсомольской организации была, мягко говоря, далеко не лучшей, а ту, что он был готов взять за образец, пока было «строит не на чем». Исключительно по той причине, что смысл подобной организации определялся ее массовостью — а пока что массы нынешней молодежи были сильно заняты решением совершенно иных проблем. И, что было хуже всего, очень часто молодые люди свои проблемы решали способами, «не получающими общественного одобрения»…

Собственно, именно по той причине он и постарался к работе с молодежью привлечь фон Плеве: тот в своей прежней работе меры противодействия подобным способам применял очень жесткие, но исключительно эффективные. Но Саша прекрасно понимал: Вячеслав Константинович, пока всерьез не увлечется работой с пионерами, он и с остальными молодыми людьми заниматься не станет. То есть он был в этом абсолютно уверен, однако старый жандарм его ожидания «не оправдал»:

— Александр Алексеевич, — я тут с вашими предложениями ознакомился детально и кое-что подправил: все же ваш опыт в работе подобной… мне кое-что показалось для детей слишком уж, я бы сказал, строгим и даже, возможно, несколько жестоким. Это же дети, а не великовозрастные законченные подонки. Но вы, мне кажется, упустили очень важный момент: дети-то растут, и вот когда они школу покинут… я тут кое-что и по этой части придумал, вы бы не могли мои предложения просмотреть, чтобы их потом обсудить в деталях? Дело-то, мне кажется, не только весьма важное, но и срочное. И если мы и эти вопросы до лета полностью решим… И да, я в ваших программах одного так и не понял: а из каких источников все предлагаемое оплачиваться будет? Потому как расходы предстоят довольно немалые…

Чем хороша абсолютная диктатура, так это тем, что диктатор может устанавливать практически любые законы, не обращая внимания на мнение окружающих. А чем она плоха, так это тем, что мнение народа относительно принимаемых законно вообще никак не учитывается. Точнее, диктатор (а в данном случае триумвират) учитывал только мнение очень небольшой группы «приближенных лиц», а эти лица собственно о народе вообще не заботились. Но России повезло с тем, что члены триумвирата по крайней мере неплохо понимали интересы страны в целом, а еще каждый в своей области все же был профессионалом. Поэтому Коковцов, хорошо разбирающийся в экономике, свою работу делал исключительно с целью получения максимального эффекта для экономического развития, Рузский — с целью укрепления обороноспособности. А вот фон Плече работал для того, чтобы первым двум просто никто выполнять работу не мешал. Но с уходов Вячеслава Константиновича в отставку работа в этом направлении несколько ослабла: все же Штюрмер, в свое время проработавший немало в МВД и про защиту страны от внутренних врагов многое понимающий, теперь в этом направлении олицетворял лишь «законодательную власть», а исполнением этих законов занимался уже князь Щербатов, который некоторые их новых (да и старых) законов трактовал несколько… по-своему. В смысле, он не считал, что законы эти необходимо выполнять «со всей строгостью», соблюдая в малейших деталях именно «букву закона» — и из-за этого «давление диктатуры на народные массы» заметно ослабло. И народ «начал себе позволять»…

Строго формально к работе Николая Борисовича ни у кого ни малейших претензий вроде и не возникало, законодательство уголовное полиция и переданная под управление МВД народная милиция соблюдала строго и за малейшее преступление нарушители получали очень быстро и по максимуму, законами определяемому. Вот только это касалось далеко не всех именно преступлений, уголовным законодательством таковыми признаваемыми, некоторые вещи, которые при фон Плеве трактовались как подлежащие уголовному наказанию, начали сейчас полицией подводиться под совершенно иные статьи того же Уголовного кодекса или вообще переводились в разряд «гражданских правонарушений». И это как раз «буквой закона» дозволялось, в уголовном кодексе даже предусматривалось освобождение от наказания при «отказе от преступления на этапе покушения» — вот только, с точки зрения Вячеслава Константиновича, сейчас полиция (в соответствии с выпущенными Николаем Борисовичем постановлением) этот «отказ» трактовала довольно широко.