Электроэнергетика в начале двадцатого века развивалась просто с бешеной скоростью — и особенно быстро развивалось производство электричества на тепловых станциях. Если десять лет назад самый мощный турбогенератор выдавал около девяти мегаватт (и это тогда казалось чудом), то теперь и генераторы по двадцать четыре мегаватта считались «рядовыми». Однако мощные турбины делались долго и стоили очень дорого, так что основу мировой «паровой электроэнергетики» составляли агрегаты в районе шестнадцати мегаватт. Производство электричества на них было дороже, чем на установках даже в двадцать четыре мегаватта, но такие сейчас за границей производили семь компаний (две в США, две в Германии, по одной во Франции, Австрии и одна даже в Италии — но там завод тоже австрийцам принадлежал) — и все эти компании яростно друг с другом конкурировали, так что агрегаты такие и продавались по весьма умеренной цене, и приобрести их было просто — а от подписания контракта до доставки готового агрегата на электростанцию вообще проходило менее полугода. Конечно, это вовсе не означало, что их за полгода успевали изготовить, просто все производители таких машин всегда имели «производственный задел» и новый заказ для них чаще всего означал, что уже почти готовый агрегат нашел своего покупателя.

Но иногда даже готовые агрегаты сразу покупателя не находили — и в том случае при определенном везении их можно было заполучить с приличной скидкой от каталожной цены. Так что когда служащие Бранденбургской управляющей компании узнали, что в AEG «зависли» два готовых турбогенератора, они из приобрели — заплатив за обе всего в полтора раза больше, чем обычно покупателям обходилась одна. Как смеялся по этому поводу Саша (а причину его смеха не понимали ни Андрей, ни Зоя), «нам очень повезло, что немцы не догадались цену вдвое поднять до того, как о скидках объявлять» — но два полностью готовых агрегата были закуплены… и почти полтора года просто провалялись на складе в Гамбурге: оказалось, что две турбины (каждая со своим электрическим генератором) сами по себе вообще никому не нужны. И провалялись бы они и дальше — но немецкие товарищи, изрядно раздосадованные тем, что их «выгодную покупку» никто не оценил, договорились со шведами из ASEA, испытывающей серьезные трудности со сбытом, о приобретении практически по себестоимости всего «внешнего оборудования» электростанции (включающее трансформаторы, распределители и даже системы управления электростанцией) — и турбогенераторы отправились в Большой Камень, где по начальному плану намечалось выстроить электростанцию с двумя девятимегаваттными установками. Ну а котлы для электростанций были заказаны тоже в Германии, у паровозостроительной компании «Борзиг» — и на то, что на каждый турбогенератор потребовалось ставить по три «паровозных» котла, Саша решил уже внимания не обращать: сейчас достаточно мощных котлов, способных в одно лицо обеспечить паром турбогенератор, в мире вообще никто не выпускал. То есть такие в одной стране делались (и как раз в России) — но «свои» котлы производились тоже не особенно быстро…

Так в Большом Камне появилась «германская электростанция» — а в Энергетическом институте появился новый ученый: Саша все же сумел уговорить на возвращение в Россию Михаила Осиповича. В том числе и потому ему это удалось проделать, что сейчас этот институт стал самым передовым (и в Европе, и, скорее всего, в мире) учреждением, занимающимся вопросами развития энергетики. Самым-самым передовым: весной четырнадцатого года в выпускающемся в Москве «Вестнике энергетического института» появилась статья о завершении изготовления электрического генератора мощностью в сто двадцать мегаватт.

Но, как говорили сами сотрудники института, «спроектировать и даже изготовить генератор практически любой мощности было несложно — а вот сделать необходимую для вращения этого генератора турбину — практически невозможно». Точнее, в «турбинном отделении» института такую турбину уже спроектировали — но от «бумажного» проекта до готового изделия обычно пролегает дистанция очень большая, и разработчики столкнулись на этом пути с кучей проблем. Одной из которой было физическое отсутствие (в мире, а не только в России) необходимых для изготовления турбины станков, а второй проблемой стало то, что и рабочих, способных изготовить критические части такой турбины, не было.

Не то, чтобы рабочих нужных в стране вообще не было, но все, кто такую работу сделать мог, героически трудились на двух уже турбинных заводах — но и там их катастрофически не хватало. И поэтому в России пока что потихоньку производились турбоагрегаты мощностью до тридцати шести мегаватт (очень потихоньку), а массовой продукцией были как раз агрегаты по девять мегаватт. Зато девятимегаваттников выпускалось уже много, так что «типовая ТЭЦ», стоящаяся в России, обычно включала в свой состав от четырех до шести таких установок. И это были именно ТЭЦ: как ни крути, зимой в России довольно холодно, так что отопление тут было не вопросом обеспечения комфорта, а вопросом выживания — а как раз теплоэлектростанция позволяла крупно сэкономить на топливе именно для обеспечения тех самых комфортных условий на работе и в жилых помещениях. А уж как это тепло с электростанции в жилье передать — это уже было полностью отработано в городках, которые возле своих заводов строила компания Андрея.

И тепло это не только на заводы с фабриками и в дома рабочих подавалось: Синод даже выпустил специальную инструкцию, определяющую правила установки батарей центрального отопления в церквях. И очень много где небольшие (и совершенно «частные») чугунолитейные заводики перешли на массовый выпуск чугунных батарей. Причем «частники» между собой тоже яростно конкурировали, стараясь сделать свою продукцию более привлекательной для покупателей — и Саша «с чувством глубокого удовлетворения» заметил, что в результате такой конкуренции эти незамысловатые «отопительные приборы» стали и более дешевыми, и весьма красивыми: у себя в доме он поставил изделия небольшой тульской мастерской, производящей секции батарей довольно удобной формы и изукрашенных разными барельефами.

И Сашу удивляло лишь то, что «раньше» — то есть в СССР — о такой мелочи вообще никто не задумывался, а ведь отлить что простую секцию батареи, что изукрашенную узорами стоило одинаково, просто один раз нужно было подходящий шаблон изготовить. Ну и немного поаккуратнее делать с этим шаблоном литьевые формы, но владелец этого заводика (сам там литейщиков работавший) Саше сказал, что на производительность это требование не влияет и даже пояснил почему, показав все делали процесса изготовления батареи. А показал он потому, что уже много лет именно через Сашу он для своего заводика чугун и приобретал…

Конечно, все такие мини-заводики выпускали лишь малую долю всей продукции, но из все еще оставалось в стране довольно много. В том числе и потому, что Саша их постоянно поддерживал на плаву, размещая «в тяжелые времена» на них небольшие — и «несрочные» заказы. В основном от лица заводов Андрея, а причину такой поддержки он другу объяснил очень просто:

— Нашим большим заводам производить всякую мелочевку просто невыгодно, но эта мелочевка все же людям нужна. Так пусть ее такие мелкие заводики делают, а вот чтобы они при этом не загнулись, им стоит подкидывать именно такие заказы: прибыли с них владельцы почти не получают, но заводик продолжает работать и при необходимости он легко переключится на другие заказы, как раз чтобы народ не остался без нужных вещей. Опять же, продукцию они делают для местного рынка — а это означает, что не приходится тратить деньги на переводку изделий издалека.

— Но мы же чугун им привозим!

— Ну да, однако, если внимательно посмотреть, мы им чугуна того же поставляем куда как меньше, чем они готового литься продают. Они для себя металл не только от нас получают, а стараются и всякий лом на месте изыскать. А это и, скажем, политический эффект дает положительный…