А еще ему очень понравилось и то, что архитекторы, сделавшие проект именно этого здания, учли некоторые неудобства первого выстроенного и увеличили размеры располагавшихся в конце каждого крыла туалетов. Потому что в «исходном варианте», который был «воспроизведен» по Сашиным воспоминаниям, в одном туалете размещалось по четыре унитаза. И Саша тут тоже удивился «фантазии» советских архитекторов, ведь столько их ставилось при том, что в одном крыле на каждом этаже школьников размещалось даже «по проекту» по сто двадцать человек (и в «оригинале» унитазов вообще по три всего было). А в обновленном проекте их теперь ставилось по восемь — и хотя даже по армейским суровым нормам этого было недостаточно (особенно с учетом того, что вообще-то в училищах предполагалось обучать в большинстве своем девушек), но в принципе уже становилось терпимо.
Сашу именно теперь стала удивлять несколько странная «табуированность» туалетной темы в СССР и впоследствии даже в России, а ведь туалет — это «жизненная необходимость». Да и сейчас вопросы «туалетизации» как-то всерьез не обсуждались, то есть не обсуждались пока Саша не приказал этим всерьез заниматься. Но ведь именно в СССР по теме' были проведены самые серьезные исследования и по части туалетов страна была на самом деле «впереди планеты всей». Даже если про космические туалеты не вспоминать: Валерий Кимович случайно знал, что «Боинг» в своих самолетах с семидесятых годов ставил туалеты по советским лицензиям, а до конца восьмидесятых — вообще большей частью «made in USSR». Но все это проделывалось как-то «кулуарно», а общественные туалеты даже в зданиях весьма серьезных и очень не бедных предприятий представляли большей частью просто кошмар — а уж уличные и вокзальные туалеты просто стали символом антисанитарии. Ну а теперь — по крайней мере в школах — этим вопросом отдельно озаботились и Саша уже видел заметные подвижки в положительную сторону. Однако «туалетный вопрос», хотя и был довольно важным, в общей программе изменения всей структуры народного образования занимал лишь крошечную часть — если рассматривать цены каждого отдельного элемента. А вот множество «мелочей» в «цене вопроса» составляли часть гораздо большую.
Та же школьная мебель: она просто по цене составляла очень заметную часть оборудования школы. Взять хотя бы парты… В России в школы еще по указу Александра II стал ставить парты (чаще ошибочно именуемые «партой Эрисманна»). Конечно, врач и гигиенист Фридрих Хулдрейх Эрисманн (в России обычно упоминаемый по «крестильному» имени Федор Федорович) придумал, как школьникам в классе сидеть и удобно, и без лишних нагрузок на растущий организм — но в школах ставились вовсе не его «изобретения». Петр Коротков, внимательно присмотревшись к разработке швейцара, ее «существенно доработал», и создал ту самую парту, которую Валерий Кимович еще в своей школе застать успел. Во-первых, он сделал ее двухместной (у швейцара она для одного седока делалась), во-вторых, крышку парты сделал откидной — и за нее школьнику усаживаться стало проще и удобнее. Добавил полку для портфеля, выемку для ручек и карандашей, придумал делать в горизонтальной части крышки выемки для чернильниц — в общем, по «готовым гигиеническим нормам» просто разработал принципиально новую конструкцию, максимально ориентированную на использование в школах (хотя из часто и в разных конторах ставили для удобства канцелярской работы). Но эта парта теперь делалась исключительно из массива дуба (другое дерево просто нагрузок не выдерживало), а даже конструкция петель откидной крышки требовала довольно непростой фрезерной обработки деталей — и парта получалась довольно дорогой, по цене она превышала хороший дубовый обеденный стол с декоративной резьбой. А в каждый класс их нужно было ставить по паре десятков — так что только эта в целом незатейливая мебель влетала в крутую копеечку. Но в школе не одни лишь парты из мебели использовались — и просто «мебелировка» обходилась всего раза в два дешевле, чем постройка самого школьного здания.
Когда в стране за год строилось не больше сотни школ, это был в принципе терпимо — но когда счет пошел уже на десятки тысяч, Александр Николаевич Шварц проблемой отдельно озаботился: все же бюджет его министерства был ограниченным. И на совместном «мозговом штурме» было принято «соломоново решение»: в рамках министерства просвещения был учрежден новый институт, получивший официальное название «Институт школьной гигиены». В ведомство которого было передано и решение «туалетных» вопросов, и «мебельных», и вообще всех, касающихся оборудования школ. И лишь один вопрос остался вне ведения этого заведения: вопрос о пишущих принадлежностях. Просто потому, что все сочли данный вопрос «уже решенным».
И он — с Сашиной точки зрения — действительно был уже «закрыт». Когда компания Андрея «отъела» Кыштымский горный округ, Саша попросил нескольких инженеров компании организовать (с использованием кыштымского графита) производство простых карандашей, и инженеры это проделали, выстроив в Кыштыме довольно большую карандашную фабрику. А Андрей «начинание развил», как химик развил — и вскоре появилась уже вторая большая карандашная фабрика, на которой стали изготавливаться карандаши уже цветные. А еще Саша — опять-таки для создаваемых компанией школ — поручил и простенькую (и недорогую) авторучку для школьников разработать — а теперь эти ручки (по цене-то всего в тридцать копеек) продавались почти в любом «казенном» магазине. И ручки с карандашами, а так же школьные тетради теперь продавались даже в магазинах продуктовых (в небольших городах, и там отдельные маленькие прилавки для такой торговли обычно обустраивались). Конечно, в гастрономах школьно-письменными, причем в минимальном ассортименте (к перечисленному еще чернила в набор товаров входили, главным образом в сухом виде) продавались только потому, что в небольших населенных пунктах ставить отдельные магазины для этого было слишком уж накладно — но зато теперь школьнику купить все для учебы нужное особого труда не составляло.
И не составляло особого труда и получить (просто получить, не за деньги) кое-что нужное. Правда, по этой статье расходов Саше пришлось выдержать эпическую битву как с Александром Николаевичем, так и с триумвиратом в полном составе — но Валерий Кимович был по-настоящему талантливым переговорщиком и он сумел продавить решение о том, что «новые школьники» форму будут от государства получать бесплатно. Воплей от руководителей на тему «у нас в бюджете средств на такое не хватит» Саша наслушался достаточно, однако у него теперь были вообще «неубиваемые аргументы»: Хотя по просьбе супруга подсчитала, сколько детей в школу может не пойти из-за отсутствия в семье денег на закупку школьной формы, к этому подсчету приложила расчет грядущей потребности в образованных рабочих, сроки окупаемости требуемых на обеспечение формой вложениях — и нужный закон триумвират принял. Как и закон об обязательном уже четырехлетнем школьном образовании.
А в полный пакет законов об образовании вошел и закон о бесплатном питании школьников, и о дополнительных льготах учителям (и родителям школьников), и еще довольно много очень нужных для повышения качества образования законов. Но главным сам Саша считал закон о правах Министерства просвещения, которое теперь могло издавать «ведомственные инструкции», приобретающие силу законов, направленные на повышение качества школьного образования. А уже с Александром Николаевичем он разработал одну такую инструкцию, вызвавшую острое жжение пониже спины у очень многих российских граждан. По которой пропуск учащимися по любой причине, кроме болезни, некоторых занятий приводил к немедленному и безоговорочному отчислению учащегося из школы (правда, с правом повторного в нее поступления в следующем году). В инструкции, конечно, предусматривалось несколько «уважительных причин», но, по мнению господина Шварца, довольно много детей по ней будут просто от школьного образования «полностью отстранены». А в законе уже о высшем образовании появился пункт, согласно которому в институты и университеты страны отныне принимались лишь люди, закончившие полный курс гимназии, реального училища или получившие дипломы об окончании десяти классов общеобразовательных «народных» школ (включая обучение «вечернее»). А вот документы школ частных (если они не были аттестованы министерством) или любых заграничных вообще в качестве основания для поступления в ВУЗы не рассматривались.
