«За ванилин» компания Андрея в основном покупала электрические генераторы — но не в Германии, которая считалась изготовителем лучших в мире машин (и это только американцы признавать отказывались), а в Швеции и в Венгрии. И немножко в Австрии: там генераторы все же стоили немного подешевле, а Саша искренне считал, что проработает генератор без ремонта сто лет или всего лишь пятьдесят — никого волновать не должно хотя бы потому, что уже лет через десять-пятнадцать нынешние безнадежно устареют. Да и слабоваты нынешние были по его меркам…
Но в результате всей этой внешней торговли стало проще вести стройки новых школ и — что на данном этапе по расчетам Зои было гораздо важнее — педагогических училищ. В которых по планам за год из выпускника четырехлетней школы сделают учителя начальных классов. Вот только таких учителей на следующий учебный год требовалось подготовить минимум сотню тысяч, а по-хорошему вообще тысяч двести, однако все вокруг были уже людьми взрослыми и в сказки не верящими, так что даже в то, что у началу следующего учебного года учителей достаточно подготовить получится, никто и не верил. Ну, почти никто…
Как-то утром в начале марта Саша проснулся от треска арифмометра и увидел, что Зоя — уже полностью одетая — сидела в соседней комнате за столом и что-то усиленно считала.
— Солнышко мое, а что это ты тут считаешь в такую рань?
— Обрабатываю статистические данные.
— Это необходимо делать даже не позавтракав?
— Я чаю уже попила… просто ночью кое-что вспомнила и решила еще раз проверить, и похоже, что я не очень-то и ошиблась. Вот сам смотри: в нас в России дворян, кои нигде не служат — а я считаю тут в основном отставников, из которых семьдесят два процента в отставку вышли даже без пенсии — проживает почти сорок две тысячи человек. А если с семьями считать, то их уже за девяносто тысяч насчитывается. И все эти люди — а я только взрослых в подсчет взяла — все же грамотные, причем не только читать-писать обученные, но и многому другому. А теперь вот на что посмотри: всего ничем не заняты у нас в разных городах почти сто тысяч вполне грамотных людей, из которых куда как больше половины едва концы с концами сводят.
— И какой вывод?
— Простой: если мы хотя бы половину этих людей привлечем — хотя бы на пару лет — в качестве учителей в школы, то нехватки учителей в следующем учебном году у нас уже не будет.
— Действительно интересно, я тоже, чтобы такое высчитать, даже завтракать бы не стал. Но зачем ты вообще эти статданные запросила?
— А затем, что точно знаю: нам преподавателей не хватит не то что на все педучилища, но даже в новые пединституты. Но то, что в стране людей грамотных все же много, я тоже знаю — вот и решила проверить, сколько таких грамотных сейчас просто без дела сидит.
— Что-то мне не кажется, что дворяне в массе своей согласятся в начальные школы для мужиков работать идти простыми учителями.
— Ну да, многие не согласятся, однако вот сюда посмотри: у нас только отставных офицеров, личное дворянство выслуживших, чуть больше двадцати двух тысяч. И они ведь сами из простого народа вышли, а потому в большинстве своем на подобную работу скорее всего согласятся. И еще у них и жены тоже вероятно от такого заработка не откажутся, да и дети таких отставников в большинстве своем — люди достаточно грамотные.
— Грамотные давно уже где-то работу нашли.
— Да, уже нашли, поработали — а теперь многие работу и потеряли. Потому что все эти грамотные чаще работали приказчиками в торговых компаниях, а как казенные магазины везде частные теснить начали, они без работы и остались. Да и те, что пока что работу не потеряли… Закон о статусе народного учителя ты писал?
— Нет, я так, поучаствовал в разработке закона немного.
— То есть с законом знаком. И что у нас теперь учитель будет получать? Оклад жалования в сорок пять рублей каждый месяц, включая два месяца летнего отпуска. Бесплатную квартиру для себя и всей семьи, медицинское обеспечение за казенный счет. Бесплатное обучение детей в институтах…
— Не во всех.
— Но во многих, и если учитель в школе проработал двенадцать лет, то оно бесплатным и дальше остается. А если ты, как раньше хотел, еще предоставлять учителям бесплатный автомобиль будешь, то все такие дворяне в очередь выстроятся чтобы учителями записаться.
— У нас пока столько автомобилей не делается.
— Я знаю, поэтому пока что нам придется людей поуговаривать, но с этим ты справишься, в тебя такое неплохо получается. Ты даже меня уговорил за тебя замуж выйти, а уж тут тебе и стараться так сильно не придется. Я, конечно, еще подумаю, чем людей к работе учителя привлечь можно, но пока что и этого достаточно. А вот с дворянами столбовыми, коих у нас тоже свыше двадцати тысяч остается… Некоторые и в учителя пойти все же согласятся, то есть в школы пойти. Но таких будет немного — а вот преподавателями уже в училища пойдут многие. А в институты — тут уже нужно будет конкурс среди таких дворян устраивать: ведь и работа очень уважаемая, и оклады, и прочие блага…
Вообще-то Саша вовсе не собирался учителям бесплатные автомобили выдавать, просто как-то в разговоре с женой мельком проговорил мысль о том, что было бы неплохо учителей и автотранспортом обеспечить. И не ради повышения престижа профессии, а ради того, чтобы школьные учителя до работы в больших городах без особых проблем добирались: все же в таких городах с «общественным транспортом» дела обстояли отвратительно, а строить всем учителям жилье поблизости от школ получалось накладно. Но когда Зоя ему об этой мысли напомнила, он немного подумал — и вспомнил про забавную французскую машинку с мотором в семь лошадок. Совершенно примитивную — но очень дешевую, настолько дешевую, что в России (точнее, в СССР) ее название чаще «ударяли неправильно», произнося его на совершенно русский лад «дёшево». Так что уже после обеда Саша зашел на Богородицкий «экспериментальный» завод и поговорил там с инженерами, которые предложением «сделать дешевую машину» сильно вдохновились. Тем более сильно, что они уже знали: Харьковский «мототележный» в состоянии требуемых семисильных моторов производить вдвое больше, чем сейчас там делается. Да и новый моторный завод для производства таких моторов обойдется недорого — а металла для выпуска автомобилей в стране вполне достаточно.
Даже в компании Андрея достаточно, а ведь теперь и несколько других компаний усиленно старались «разрушить стальную монополию Розанова». С переменным, так сказать, успехом старались, но только в Москве и ближайших окрестностях заработали два завода по переработке стального лома, а по инициативе профессора Владимира Ефимович Грум-Гржимайло была проведена разведка месторождения в районе Гусевых гор и теперь там строился новый (причем очень немаленький) металлургический (и полностью уже казенный) завод: выяснилось, что руду там можно добывать просто в карьере. И, хотя руда там была очень бедная, в ней было очень много ванадия, необходимого в том числе и для изготовления высоколегированной стали, а еще тамошнюю руду было можно довольно легко обогатить, так что Коковцов счел строительство нового завода в тех краях весьма обоснованным делом (в том числе и для «ликвидации монополии Андрея Розанова»). И, хотя «монополия» Андрея в целом оказалась для России очень выгодной, триумвират решил, что зависимость всей русской промышленности фактически от доброй воли одного человека — это все же нехорошо, и ситуацию постарался исправить. Впрочем, Саша и сам точно так же считал, поэтому и несколько других потенциальных «решений» подсказал. Но «инвестировать» в эти решения не стал: раз у казны появились лишние деньги…
А деньги появились, и Владимир Николаевич даже сам изрядно удивился, узнав, сколько же их на самом деле. Ведь только на прекращении выплат «на содержание царского дома» страна получила возможность на развитие промышленности направлять свыше двухсот миллионов рублей в год. А еще дополнительно казна получала в виде выручки с бывших «царских земель» свыше сотни миллионов рублей. Конечно, «земельные» миллионы получились главным образом благодаря тому, что на этой земле были организованы колхозы — но раньше-то их там обустроить было нельзя. А теперь получалось, что только за счет отмены самодержавия Россия свой бюджет увеличила одним махом на десять процентов — и когда такая «статистика» стала достоянием широкого круга лиц (из числе «руководящеuо состава» конечно), то даже генерал Юденич согласился с тем, что самодержавие (особенно в исполнении Николая II) было абсолютным злом. Сам Николай Николаевич был теперь генерал-губернатором Южной Причерноморской области (со столицей в Константинополе), и четыре губернии области пока еще «не вышли на самоокупаемость», так что для него дополнительное финансирование было весьма важно. И поэтому он очень положительно относился в том числе и к деятельности компании Андрея в этой области: Саша в Смирне уже почти выстроил огромный рыбоперерабатывающий завод, а весной туда должны были поступить и первые полсотни траулеров для лова рыбы в Средиземном море. И новые колхозы там создавались, хотя пока что не особенно быстро — однако, по Зоиным подсчетам, скоро эти области все же начнут «избытки сельхозпродукции» в остальную часть России поставлять. Не сразу, а когда там появится много новых фабрик по производству разных консервов…
