— Есть другой способ? — спросила она у Дорна.

Маг замялся.

— Теоретически можно ждать, пока новый хозяйский контур укрепится, и постепенно выжигать остатки через малые печати. Но это месяцы. И риск для суда в столице. Морр может успеть заявить, что все доказательства получены под влиянием незаконной связи.

Крейн кивнул:

— Он уже попробует. Вопрос — насколько убедительно.

— Если очистить сегодня?

— Его линия защиты ослабнет почти полностью.

Лиара посмотрела на Ардена.

— Значит, нужно сделать.

— Нет.

Слово было тихим, но твердым.

Она подняла бровь:

— Ты решил запретить?

Он сразу понял и изменился в лице.

— Нет. Я не запрещаю. Я прошу не делать этого из-за давления.

— Я слышу давление. Дорна, Крейна, обстоятельств, короны, будущего суда. Твое — тоже.

— Мое?

— Да. Потому что ты не хочешь снова быть причиной моей боли. Это благородно, но все еще влияет.

Он замолчал.

Принял.

— Тогда решай сама.

— Решу.

Лиара подошла ближе к схеме.

Старый брачный контур был изображен тонкой серебряной линией под новым алым договором. Большая его часть была мертва. Разорвана. Но в одном месте, под Большим залом, горела синяя заноза.

Если оставить, Морр сможет отравить правду даже из кандалов.

Нет.

Она не позволит.

Не после Селлы, писем, часовни, суда.

— Я сделаю, — сказала Лиара.

Арден закрыл глаза.

— Лиара…

— Не ради брака. Не ради тебя. Ради того, чтобы никто больше не переписал нашу историю чужой печатью.

Он открыл глаза.

— Тогда условия.

Она почти улыбнулась:

— Мои или твои?

— Твои. Я просто хочу их услышать.

— Обряд веду я. Дорн следит только за королевской меткой. Ты не отдаешь больше пламени, чем я скажу. Если старый контур попытается восстановить брачную связь, мы его обрываем. Если мне станет плохо, останавливаем. Если тебе станет плохо, тоже.

— Принято.

— И если я скажу “нет” в любой момент…

— Все прекращается.

Она кивнула.

— Хорошо.

Крейн, кажется, выдохнул.

Дорн уже раскладывал кристаллы, но Лиара остановила его:

— Не здесь.

— Что?

— Старый разрыв не у алтаря. Он в Большом зале. Там, где все произошло. Там и чистить.

Дорн побледнел:

— Это усилит откат.

— Зато не оставит лазейки.

Арден тихо сказал:

— Она права.

Маг посмотрел на него с явным страданием:

— Конечно. Все сегодня правы, кроме человека, который должен удерживать щиты.

Лиара сжалилась.

— Дорн, после этого я официально разрешу вам два часа не спасать мир.

— Я мечтал о большем.

— Начните с реального.

В Большом зале снова поставили круг.

На этот раз без совета, без слуг, без обвиняемых. Только Лиара, Арден, Дорн, Крейн как свидетель и Ортен у двери. Зал был пуст, но память в нем оставалась густой. Лиара вошла и сразу почувствовала, как браслет на руке стал тяжелее.

Место развода больше не горело черным.

Но в полу под столом светилась тонкая синяя заноза. Маленькая, почти красивая. Как осколок льда.

И очень опасная.

— Как это будет? — спросил Арден.

Дорн ответил:

— Вы оба коснетесь старого контура. Он покажет момент разрыва. Не полностью, надеюсь. Госпожа Вейл через браслет удерживает хозяйскую волю. Милорд дает малую искру пламени, чтобы выжечь королевскую метку. Главное — не дать серебряной линии замкнуться вокруг вас обоих.

— Что будет, если замкнется?

Маг посмотрел на Лиару.

Она сказала сама:

— Дом может решить, что старый брак восстановлен.

Арден мгновенно ответил:

— Не позволим.

— Именно.

Они встали по разные стороны стола.

Так же, как тогда.

Лиара заметила.

Арден тоже.

Его лицо стало бледнее, но он не сказал ни слова.

Дорн активировал круг.

Пол вспыхнул серебром.

И прошлое вернулось.

Не так резко, как раньше. Без черного пламени. Теперь это было как холодная вода вокруг ног: видение проступило в воздухе, но не захватило полностью. Большой зал той ночи. Стол. Документы. Прошлая Лиара с пером. Прошлый Арден с глазами, в которых доверие уже умерло, хотя любовь еще не успела понять, что ее убивают.

Серебряный контур потянулся к нынешней Лиаре.

Она подняла руку с браслетом.

— Нет.

Контур остановился.

Арден положил ладонь на свою сторону линии. Драконье пламя вспыхнуло тонкой искрой. Не больше.

Синяя заноза зашипела.

Из нее поднялся голос Морра:

“Если они снова встанут друг напротив друга, дом сам потребует прежнюю клятву.”

Лиара усмехнулась:

— Он даже после поражения говорит слишком много.

Серебряная линия дернулась, пытаясь обвить ее запястье.

Арден резко сказал:

— Не трогай ее.

Пламя вспыхнуло сильнее.

— Меньше! — приказала Лиара.

Он сразу сдержал.

Хорошо.

Она закрыла глаза и потянулась к браслету.

Старый контур был полон обрывков: первое прикосновение у брачного договора; ночь у алтаря, когда Черный Клык принял ее; утро, когда Арден принес рабочее кольцо; молчаливые ужины; ее ожидание у окна; его шаги за дверью; редкий смех; недосказанность; страх; гордость.

Это был не только разрыв.

Там было хорошее.

Проклятие не солгало, выбирая это место. Боль сильнее всего там, где сначала было живое.

Серебряная линия мягко потянулась к ней.

“Верни.”

Не голос замка.

Память.

Лиара открыла глаза.

— Нет. Вернуть нельзя.

Арден смотрел на нее через стол.

— Нельзя.

Он сказал это сам.

И серебряная линия дрогнула.

— Но можно признать, — сказала Лиара.

Она положила ладонь на край стола.

— Этот брак был. В нем была ложь. Была ошибка. Был страх. Но была и любовь, которую мы не сумели защитить.

Арден побледнел.

Дорн, кажется, перестал дышать.

Лиара не отвела взгляда.

— Я не буду делать вид, что все было только болью. Это тоже неправда. И она тоже кормит проклятия.

Арден очень медленно кивнул.

— Я любил тебя, — сказал он.

Серебряный контур вспыхнул.

Лиара замерла.

Он продолжил:

— Плохо. Трусливо. Молча. Так, что моя любовь не защитила тебя, а стала еще одной тенью в доме. Но это была любовь.

Лиара почувствовала, как в груди что-то сжалось.

— Арден…

— Я не требую ответа.

— Я знаю.

Он опустил руку на стол, не пересекая линию.

— И отпускаю не потому, что перестал. А потому, что наконец понял: любовь без твоей свободы снова станет насилием.

Синяя заноза треснула.

Моррова метка зашипела, теряя опору.

Лиара поняла.

Ее нельзя было выжечь только пламенем.

Нужно было сказать правду, которую проклятие искажало: любовь была, но не давала права владеть.

Она положила свою ладонь напротив его.

Между ними оставалась серебряная линия.

— Я любила тебя, — сказала Лиара.

Арден закрыл глаза.

Пламя под его рукой дрогнуло, но не вышло из-под контроля.

— Слишком сильно, — продолжила она. — Так сильно, что после развода мне пришлось учиться жить заново. И я научилась. Поэтому если когда-нибудь выберу тебя снова, это будет не потому, что не могу без тебя. А потому что могу без тебя, но захочу рядом.

Серебряный контур вспыхнул белым.

Синяя заноза раскололась.

Дорн выкрикнул формулу, и Арден дал ровно столько пламени, сколько было нужно. Ни больше. Ни меньше.

Метка Морра сгорела.

Не ярко.

Тихо.

Как сухая нитка в огне.

Старый брачный контур не замкнулся.

Он поднялся между ними тонкой серебряной линией, поклонился — почти так это ощущалось — и распался мягким светом.

Не исчез как ложь.

Ушел как завершенная глава.

Лиара пошатнулась.

Арден дернулся, но остановился.

— Можно? — спросил он.

Она кивнула.

Он обошел стол и поддержал ее за локоть.