Арден — тоже.

Но прежде чем магия сорвалась, из тени у стены выскочил Ройс.

Раненый, бледный, упрямый.

Он ударил мечом по руке Морра.

Перстень упал на камень.

Синий свет погас.

Ортен, уже поднявшийся после удара, бросился следом и скрутил советника.

Морр не кричал.

Только смотрел на Лиару.

— Вы думаете, победили?

Она не ответила.

Арден пошатнулся.

Лиара подхватила его, и на этот раз он оперся на нее без попытки сделать вид, что не нуждается.

Морр улыбнулся кровавыми губами.

— Якорь уже проснулся. Если к ночи новой луны его не разрушить, проклятие уйдет в кровь всех Рейнаров. Начнется с него. Потом дети боковых ветвей. Потом слуги с родовыми метками. Весь северный дом.

Лиара похолодела.

— Когда?

— Сегодня, — сказал Морр. — С последним ударом луны.

Арден выдохнул:

— Часовня.

Лиара держала его за плечи и чувствовала: он едва стоит.

— Ты не доедешь.

— Доеду.

— Нет.

Он посмотрел на нее.

— Тогда помоги.

Просто.

Без гордости.

Без приказа.

Лиара закрыла глаза на мгновение.

Вот оно.

То, чему он должен был научиться.

И худший момент для этого.

— Помогу, — сказала она. — Но поедешь не как герой. Поедешь как пациент, который слушает целителя.

— Да.

— Без пламени, пока я не разрешу.

— Да.

— И если я скажу остановиться…

— Остановлюсь.

Она кивнула.

— Тогда собирайте отряд. До ночи мы должны добраться до часовни.

Морр рассмеялся за спиной.

— Вы не успеете.

Лиара повернулась.

— Советник, вы плохо знаете женщин, которых уже однажды выгоняли до рассвета.

Арден рядом с ней тихо сказал:

— Они умеют возвращаться.

И Черный Клык, будто соглашаясь, снова ударил колоколом.

До королевской часовни было полдня пути, если ехать быстро.

До последнего удара новой луны — меньше.

Лиара поняла это еще у алтаря, когда Дорн разложил карту на камне и отметил северный тракт тонкой угольной линией. Часовня стояла за границей земель Рейнаров, на старом королевском участке между перевалом и пограничной дорогой. Формально — святое место для путников, где молились перед опасным переходом через горы. На деле, если верить Мирене и видению алтаря, там прятался второй контур проклятия. Якорь. Место, куда три года стекала украденная сила Черного Клыка и кровь Ардена.

— Мы не успеем с большим отрядом, — сказал Дорн.

— Малый, — ответила Лиара.

Арден стоял рядом, опираясь ладонью о край стола. Он выглядел собранным, но связь выдавала все: жар под кожей, слабость в ногах, рваное пламя, которое приходилось держать на чистой воле. После удара Морра он должен был лежать в лечебном круге, пить настой и не подниматься хотя бы сутки.

Вместо этого он смотрел на карту так, будто мог заставить расстояние сжаться приказом.

— Я, Лиара, Дорн, Ортен, Ройс, Грен и трое воинов, — сказал Арден.

— Без Ройса, — сразу возразила Лиара. — Он ранен.

Ройс, стоявший у двери, выпрямился.

— Госпожа, я могу ехать.

— Можешь. А если упадешь в седле, я потрачу время на тебя, а не на проклятие.

Он сжал губы, но промолчал.

Ортен хмуро кивнул:

— Останешься в замке. Селла под твоей охраной.

Ройс хотел спорить, но имя Селлы остановило его лучше любого приказа.

— Да, командир.

Арден посмотрел на Лиару.

— Грен?

— Нужен. Знает дорогу.

— Он не воин.

— Спросите его об этом.

Грен, сидевший у стены с кружкой горячего отвара, хмыкнул:

— Поздно спрашивать, милорд. Я двадцать лет назад был воином. Потом понял, что лошади честнее людей, и ушел в конюшню.

Дорн пробормотал:

— Мудрый выбор.

Лиара провела пальцем по карте.

— Морр останется в замке?

— Под охраной у алтаря, — сказал Арден. — Кандалы рода, двойная стража, Дорн поставит печать молчания.

— Дорн едет с нами.

Маг замер.

— Простите?

— Вы нужны у часовни.

— В замке тоже.

— В замке останутся ваши помощники. С Морром не разговаривать. Не слушать. Не отвечать. Если попытается использовать магию — усыпить.

Дорн осторожно сказал:

— Усыплять королевского советника…

— После того как он признал проклятие в крови главы рода и попытался сбежать из алтарного зала? Да, Дорн, усыплять.

Арден впервые за последние минуты почти улыбнулся.

— Делайте, как говорит госпожа Вейл.

— Все чаще делаем, — буркнул маг. — И, что хуже, помогает.

Лиара не улыбнулась.

Времени не было.

Она повернулась к Ардену:

— Ты едешь в карете.

Он поднял глаза.

В зале стало так тихо, что Грен перестал пить.

— Нет.

— Да.

— В карете мы потеряем время.

— Если ты поедешь верхом, твое пламя сорвется раньше, чем мы доберемся до часовни.

— Я удержу.

— Ты уже не удержал ночью. И у алтаря.

Арден не ответил сразу.

Это было самое опасное: не вспышка, не спор, а его молчаливое сопротивление. Прежний Арден в такие мгновения просто принимал решение за всех.

Новый пытался не делать этого.

Но привычка стояла рядом, как тень.

— В карете нас заметят издалека, — сказал он наконец.

— Тогда крытые сани. Грен?

Старый конюх кивнул:

— Есть легкие. Для северной дороги пойдут быстрее кареты. Если запрячь Шрама и Ночку, до часовни успеем. Трясти будет знатно.

— Переживем.

— Я не буду лежать в санях, пока другие едут верхом, — сказал Арден.

Лиара медленно повернулась к нему.

— Будешь.

— Лиара.

— Арден.

В этом обмене именами было слишком много прошлого. Все в зале вдруг нашли карту невероятно интересной.

— Ты просил помочь, — сказала она тише. — Я помогаю. Мое условие: ты доезжаешь живым и с пламем под контролем. Если для этого надо лежать в санях, ты лежишь. Если надо пить настой, пьешь. Если надо молчать, молчишь. Мы едем не доказывать твою силу, а спасать твою кровь.

Он смотрел на нее долго.

Связь между ними дрожала: гордость, стыд, усталость, сопротивление и где-то глубже — доверие, еще неуклюжее, почти болезненное.

— Хорошо, — сказал он.

Грен поперхнулся отваром.

Дорн поднял брови так высоко, будто увидел второе небо.

Ортен просто удовлетворенно хмыкнул.

Лиара сама на миг растерялась, но быстро взяла себя в руки.

— И повязку сменить перед выездом.

— Да.

— И настой.

— Да.

— И если начнешь отвечать “да” таким голосом, будто я тебя казню…

— Не буду.

Грен сказал:

— Вот теперь я точно дожил до великих времен.

Арден посмотрел на него.

— У тебя есть полчаса на сани.

— Уже бегу, милорд.

Черный Клык готовился к их отъезду быстро и нервно.

Воины седлали коней. Слуги таскали меха, горячие камни, фляги с водой, мешки с лечебными травами. Дорн отдавал распоряжения помощникам, которые выглядели испуганными почти до прозрачности. Ортен проверял оружие и людей. У ворот усиливали защиту, потому что оставлять замок с Морром и Миреной внутри было все равно что уходить из дома, где под полом тлеет уголь.

Лиара перед выездом пошла к Селле.

Девушка лежала в той же галерее, но уже выглядела чуть живее. Лицо все еще было изможденным, зато взгляд стал яснее. Эльса кормила ее теплым бульоном с ложки.

При виде Лиары Селла попыталась приподняться.

— Не надо.

— Вы уезжаете?

— Да. К часовне.

Селла побледнела.

— Там холодный свет.

Лиара присела рядом.

— Ты видела ее?

— Не глазами. Они говорили иногда. Морр и Илана. Когда думали, что я сплю. Он называл часовню сосудом. Говорил, что когда новая луна наполнится тенью, драконья кровь сама попросит цепь.

Эльса перекрестилась по-северному.

— Еще что-то помнишь?

Селла закрыла глаза.