Морр посмотрел на него с ненавистью.

— Король не знал деталей.

Крейн побледнел.

— Но знал цель?

Морр скривился.

— Корона хочет контролировать север. Всегда хотела. Драконы слишком сильны, когда стоят отдельно.

— Это не ответ, — сказал Крейн.

— Король хотел рычаг. Я дал бы ему рычаг. Без лишней грязи, если бы все не начали цепляться за чувства.

Лиара усмехнулась:

— Простите, что не легли в вашу схему аккуратнее.

Морр дернулся, но кандалы удержали.

Крейн отошел на шаг, лицо его стало каменным.

— Это будет передано в столицу.

— Вас уберут раньше, чем вы доедете, — прошипел Морр.

— Возможно, — ответил капитан. — Поэтому поеду не один.

Арден кивнул Ортену.

— Подготовить копии всех доказательств. Три комплекта. Один — капитану Крейну. Второй — в королевский архив через храмовых гонцов. Третий — останется в Черном Клыке.

— Да, милорд.

Лиара добавила:

— И четвертый. В Элхорн, к аптекарю Сену.

Арден посмотрел на нее.

Она подняла бровь:

— Мой город тоже умеет хранить правду.

— Конечно.

В этом “конечно” было столько спокойного принятия, что Лиара быстро отвернулась.

Суд продолжился уже не как спор, а как вынесение решений.

Совет рода признал Морра виновным в заговоре против Черного Клыка, незаконном использовании родовой магии, похищении Селлы, создании ложных доказательств и попытке захвата сердца дома. Как королевского советника его не могли казнить по родовому закону без решения столицы, но Черный Клык наложил на него родовую печать правды: пока дело не будет рассмотрено, он не сможет использовать магию и лгать о преступлениях против Рейнаров без физической боли.

Морр стоял на коленях, серый от ярости и унижения.

И впервые за все время не мог улыбаться.

Мирену признали виновной в соучастии, подделке писем, краже крови, сокрытии судьбы Селлы, попытке присвоить место хозяйки и нападении на Лиару через украденный браслет. Решение о наказании отложили до полного допроса, но ее лишили права называться частью дома Рейнаров. Это, кажется, ударило по ней сильнее кандалов.

Когда Арден произнес:

— Леди Мирена Тарс больше не имеет права входить в Черный Клык ни как родня, ни как гостья, ни как просительница, — она побледнела так, будто он отнял у нее не дом, а лицо.

Велсар сам вышел в центр зала.

— Я прошу суда.

Арден смотрел на него долго.

— Ты его получишь.

— До решения я складываю цепь старшего совета.

Он положил родовую цепь на стол.

Металл звякнул тихо.

Старик повернулся к Лиаре.

И поклонился.

Низко.

— Я не прошу прощения. Не заслужил. Но свидетельствую перед домом: вы были невиновны, леди… — он запнулся. — Госпожа Вейл.

Лиара кивнула.

— Свидетельство принято.

Прощение — нет.

Он понял.

Когда суд закончился, была глубокая ночь.

Большой зал почти опустел. Увели Морра. Увели Мирену. Крейн ушел писать донесение. Дорн вместе с магами проверял спаянный разлом. Селлу Эльса и Ройс отвели в теплую комнату. Слуги собирали посуду, пепел, обломки, стараясь не смотреть слишком открыто на место, где дом только что переписал собственную память.

Лиара стояла у окна.

За стеклом Черный Клык светился.

Не огнями даже — внутренним ровным теплом. Трещины на башнях не исчезли полностью, но перестали кровоточить алым. Замок был еще болен. Но теперь его можно было лечить.

Арден подошел не сразу.

Она почувствовала его раньше, чем услышала шаги.

— Можно?

Лиара не обернулась.

— Стоять у окна?

— Стоять рядом.

Она закрыла глаза.

— Можно.

Он встал рядом. Не слишком близко.

Между ними оставалось расстояние для выбора.

Несколько минут они молчали.

Потом Арден сказал:

— Дом принял тебя.

— На моих условиях.

— Да.

— Ты тоже.

— Да.

Она посмотрела на него.

В ночном свете он казался почти прозрачным от усталости. Но черноты под кожей больше не было. Пламя жило глубоко, слабое, но чистое.

— Ты должен лечь.

— Знаю.

— Но не ляжешь, пока не поговорим?

— Лягу, если скажешь.

— Не делай так.

— Как?

— Так, будто каждое мое слово — закон.

Он помолчал.

— Я пытаюсь не превращать свои слова в закон. Пока плохо понимаю середину.

Это было так честно и так неуклюже, что Лиара неожиданно улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Арден увидел.

И замер, словно эта маленькая улыбка была опаснее любого проклятия.

— Не смотри так, — сказала она.

— Как?

— Будто сейчас начнешь надеяться.

Он отвел взгляд.

— Поздно.

Лиара почувствовала, как внутри стало больно и тепло одновременно.

— Арден…

— Я не прошу ничего. Правда. Сегодня ты закрыла рану дома. Вернула имя. Выстояла перед советом. Спасла мою кровь. Я не буду брать у этого дня больше.

Она смотрела в окно.

— Ты сказал, что я смогу уйти.

— Сможешь.

— Даже теперь?

— Особенно теперь.

— Замок будет держать?

— Я найду способ, чтобы не держал.

— А ты?

Он молчал дольше.

— Я буду хотеть, чтобы ты осталась.

Честно.

Без украшений.

— Но держать не буду.

Лиара кивнула.

— Хорошо.

— Это не ответ.

— Нет.

— Знаю.

Он отвернулся к залу.

— Завтра начнем восстановление малых печатей. Потом отправим Крейна со свидетельствами. Потом решим, что делать с Морром, Миреной и советом.

— Потом я поеду в Элхорн.

Арден вдохнул.

Тихо.

Но она услышала.

— Когда?

— Не знаю. Скоро. Мне нужно увидеть свою лечебницу. Людей. Понять, что я возвращаюсь туда не бегством.

— Я могу…

Она посмотрела на него.

Он остановился.

Потом начал заново:

— Я хотел сказать: если тебе понадобится сопровождение, я предоставлю воинов. Не себя. Не если не попросишь.

Лиара изучала его лицо.

— Ты действительно учишься.

— Медленно.

— Очень.

— Но учусь.

Она снова отвернулась к окну.

— Я подумаю.

— О сопровождении?

— О многом.

Он не стал уточнять.

Хорошо.

Из глубины замка донесся низкий теплый звук.

Не колокол.

Скорее довольный вздох.

Лиара прищурилась:

— А ты молчи.

Арден посмотрел на нее.

— Это ты мне?

— Замку.

— Понимаю.

— Не смей смеяться.

— Я и не…

Но в голосе у него все же было что-то живое.

Лиара не стала оборачиваться, чтобы проверить.

Пусть.

Пока можно не знать.

Пока достаточно было того, что Большой зал больше не пах разводом, ложью и черным пламенем.

Он пах камнем после грозы.

Кровью, которую не украли.

И правдой, которая наконец получила голос.

На рассвете Черный Клык впервые за три года зазвонил сам.

Не тревогой.

Не болью.

Один глубокий удар прошел по башням и скалам, разбудил слуг, стражу, раненых, заключенных и тех, кто всю ночь боялся закрыть глаза.

Лиара стояла у окна своих временных покоев и смотрела, как над северными горами встает бледное солнце.

Браслет на запястье больше не жег.

Он просто был.

Как вопрос.

Как возможность.

Как дверь, которую теперь можно открыть самой.

На столе лежал чистый лист.

На нем уже проступала тонкая алая строка.

“Рана закрыта. Выбор остался.”

Лиара взяла перо и ниже написала:

“Вот и не торопи.”

Чернила впитались в бумагу.

Замок не ответил.

Но где-то в стенах, совсем тихо, будто старый каменный зверь наконец позволил себе улыбнуться, прошел теплый шелест.

Утро после суда оказалось слишком тихим.

Лиара ожидала шума: шагов, голосов, тревожных распоряжений, стука ведер, криков магов, новых трещин, новой беды. Черный Клык за последние дни приучил ее к тому, что покой здесь всегда был только паузой перед ударом.