Тогда она сказала себе: не смотри.

Сегодня тоже сказала.

И все равно посмотрела.

Черный Клык возник из снегопада внезапно.

Темный, огромный, вросший в скалу, с башнями, похожими на клыки зверя, который умер стоя и отказался упасть. Над замком кружили черные птицы. На стенах горели редкие огни. Защитный купол, прежде невидимый, теперь мерцал больным алым светом, как рана под тонкой кожей.

Лиара сжала пальцы.

Запястье под рукавом вспыхнуло.

Карета въехала на подъем.

Ворота Черного Клыка начали открываться еще до того, как Холт подал знак.

Медленно.

Тяжело.

Будто узнавали ее.

Во дворе стояли люди.

Слуги. Стража. Несколько старших рода.

И он.

Арден Рейнар стоял у нижней ступени главной лестницы.

Черный плащ, темный камзол, серебряная застежка у горла. Высокий, прямой, неподвижный. Почти такой же, каким она помнила.

Только лицо стало жестче.

И усталость у глаз глубже.

Лиара ощутила это как удар под ребра.

Не боль. Не любовь. Не ненависть.

Все сразу.

Карета остановилась.

Дверцу открыл стражник. Лиара не сразу вышла. Сначала надела перчатки. Медленно, пальчик за пальчиком. Потом взяла сумку и только тогда ступила на камни двора.

Снег тут же коснулся лица.

Арден сделал шаг к ней.

Один.

И остановился.

Между ними осталось несколько локтей, три года и один подписанный развод.

Он смотрел на нее так, будто хотел сказать слишком много и не имел права ни на одно слово.

Лиара помогла ему.

— Лорд Рейнар.

В его глазах мелькнуло что-то острое.

— Лиара.

Голос.

Она забыла, как он действует.

Низкий, с хрипотцой, спокойный даже тогда, когда внутри, наверное, горит пламя. Раньше от этого голоса у нее теплели ладони.

Теперь похолодели.

Арден медленно произнес:

— Ты вернулась.

Лиара подняла подбородок.

Двор затих.

Даже ветер будто задержался у стен, ожидая ее ответа.

Она посмотрела на мужчину, которому когда-то отдала сердце, имя и три года жизни.

Раньше она бы дрогнула.

Теперь только поправила перчатку.

— Меня вернули, милорд. Не приписывай себе лишнего.

Арден Рейнар не сразу ответил.

Это было на него похоже.

Когда-то Лиара знала каждую грань его молчания. Одно означало гнев, другое — усталость, третье — нежелание спорить при свидетелях. Было еще особое, самое редкое: когда он хотел сказать что-то человеческое, но так долго подбирал слова, что момент умирал раньше, чем он решался.

Сейчас перед ней стояло именно такое молчание.

Позднее.

Неловкое.

Бесполезное.

Снег ложился на его черные волосы, таял на плечах плаща. На лице не дрогнул ни один мускул, только пальцы у бедра медленно сжались в кулак и разжались.

— Я не хотел, чтобы тебя привозили под охраной, — сказал он наконец.

Лиара посмотрела на королевских стражников, на Холта, на закрытую карету, из которой ее вещи уже выгружали двое слуг.

— Как трогательно.

Кто-то из старших рода недовольно шевельнулся.

Арден не отвел глаз.

— Приказ вышел от короля.

— Конечно. А ты, наверное, узнал о нем случайно. Прямо сегодня утром. Перед завтраком.

Он принял удар молча.

В прежние времена Арден на такую дерзость ответил бы холодным предупреждением. Не громким, не грубым. Всего одной фразой, после которой все вокруг вспоминали, что перед ними глава северного рода, дракон и человек, привыкший, чтобы его воля исполнялась до того, как он повторит ее второй раз.

Сегодня он не сказал ничего.

И от этого Лиаре стало только злее.

Она выдержала его взгляд и первая отвернулась к Холту.

— Господин уполномоченный, приказ доставлен. Я на месте. Вы можете возвращаться к королю и сообщить, что королевская воля исполнена.

Холт поклонился:

— Моя обязанность — передать вас под ответственность лорда Рейнара.

— Передать? — Лиара медленно улыбнулась. — Как сундук?

Посланник слегка побледнел.

Арден шагнул вперед.

— Лиара.

Она резко повернулась к нему:

— Не произноси мое имя так, будто имеешь на него право.

Двор замер.

Слуги опустили головы. Старшие рода переглянулись. Где-то у конюшни всхрапнул конь, и этот звук показался громким до неприличия.

Арден смотрел на нее долго.

Слишком долго.

Потом сказал тихо:

— Хорошо. Госпожа Вейл.

Вот теперь боль полоснула неожиданно.

Глупая, предательская. Ведь она сама этого добивалась. Сама отрезала его от прежнего обращения, сама напомнила, что не его жена, не его леди, не его Лиара.

Но когда он произнес “госпожа Вейл”, внутри что-то сжалось.

Не от любви.

От памяти.

Лиара не позволила лицу измениться.

— Благодарю, милорд.

Арден чуть заметно кивнул, будто принял правила боя.

— Вас проводят в покои.

— Не в прежние.

— Южное крыло закрыто. Восточная башня повреждена. Гостевые комнаты у внутренней стены небезопасны.

— В таком огромном замке не нашлось ни одной комнаты, кроме моей бывшей спальни?

— Нашлось, — сказал он. — Но замок не открыл их.

Она хотела ответить резко.

Не успела.

Под ногами дрогнул камень.

Совсем слабо. Так, что чужой человек списал бы это на ветер или усталость после дороги. Но Лиара знала Черный Клык. Знала его глубинную тяжесть, его ровное дыхание под каменными плитами.

Сейчас это дыхание сбилось.

Двор прорезал низкий гул.

Не звук даже — вибрация. Она прошла от ворот к главной лестнице, отозвалась в стенах, в зубцах башен, в груди у Лиары.

Слуги испуганно зашептались.

Снег на камнях вокруг ее ног растаял.

Тонким кругом.

Арден тоже это увидел.

— Внутрь, — приказал он стражникам. — Всем.

— Милорд? — начал один из старших.

— Сейчас.

Одного слова хватило.

Двор ожил. Слуги поспешили к дверям, стража разошлась по постам, Холт отступил к своим людям. Лиара осталась стоять у кареты, глядя на мокрый круг у своих сапог.

Замок узнавал ее.

Не радовался. Не приветствовал. Здесь было нечто другое — болезненное, жадное, почти отчаянное. Будто старое раненное животное почуяло того, кто когда-то умел останавливать кровь.

Она медленно подняла глаза на Ардена.

— Что вы сделали с Черным Клыком?

Впервые при свидетелях он не поправил ее обращение.

— Не здесь.

— Конечно. Тайны рода, закрытые двери, удобное молчание. Как я могла забыть.

— Лиара…

— Госпожа Вейл.

Арден замолчал.

На верхней ступени главной лестницы появилась женщина в темно-вишневом платье. Высокая, тонкая, безупречно прямая. Даже снег, казалось, не смел касаться ее прически. Лицо красивое, но не мягкое: светлые глаза, острый подбородок, губы, привыкшие к вежливой улыбке без тепла.

Леди Мирена Тарс.

Три года сделали ее только холоднее.

Лиара сразу вспомнила Большой зал, печальные глаза, пальцы у губ. Вспомнила, как Мирена опустила взгляд в тот миг, когда Арден сказал: “Ты больше не леди Рейнар”. Слишком быстро. Слишком довольно.

Теперь эта женщина спускалась навстречу ей так, будто принимала гостью в собственном доме.

— Лиара, — произнесла Мирена с мягким сожалением. — Какая тяжелая дорога в такую погоду. Мы все надеялись, что король найдет иной способ.

Лиара посмотрела на нее.

— Мы?

Мирена остановилась на две ступени выше, сохраняя преимущество высоты.

— Род Рейнаров, разумеется.

— Как заботливо со стороны рода, который три года назад велел мне покинуть эти стены до рассвета.

Улыбка Мирены стала тоньше.

— Прошлое было болезненным для всех.

— Для всех?

— Конечно.

Лиара медленно поднялась на первую ступень.

Арден стоял сбоку, между ними, но не вмешивался.

— Простите, леди Тарс. Я, видимо, пропустила ту часть, где вас ночью вывели из постели, обвинили в предательстве и объявили разведенной при свидетелях. Напомните, на какой именно строке общего страдания вы находились?