Не “верю”.

Не “проверю”.

Не “докажи”.

Хотел.

Прошедшее время.

Вот оно и стало приговором.

— Хотел? — переспросила Лиара.

— Да.

— И не смог?

— Не после того, как из-за вскрытого барьера погибли люди.

— Я лечила этих людей, Арден! — Голос все-таки сорвался. — Я два часа держала сердце Тавена в ладонях, пока твои маги искали способ закрыть разрыв! Я вытащила мальчишку из ледяного ожога! Я…

— Именно поэтому никто не заподозрил бы тебя.

Она замолчала.

Слова будто срезали воздух.

На миг Лиаре показалось, что зал накренился. Черный стол, свечи, каменные драконы на колоннах, старики рода, Мирена с ее скорбным лицом — все поплыло, стало далеким.

Она слышала только собственное дыхание.

И его.

Такое ровное.

— Значит, все, что я делала для этого дома, теперь доказательство моей вины?

Арден отвел взгляд первым.

Всего на миг.

Но она заметила.

— Это не суд, Лиара.

— А что же?

Он закрыл папку.

Щелчок кожаного переплета прозвучал как замок на кандалах.

— Решение.

Лорд Велсар шагнул вперед и развернул длинный пергамент с алой лентой.

Лиара не стала читать. Она уже поняла.

— Нет, — сказала она.

Старик даже не посмотрел на нее.

— Брачный союз между лордом Арденом Рейнаром, главой северного рода Рейнаров, и леди Лиарой Вейл, принятой в дом Рейнаров третьего зимнего месяца…

— Я сказала нет.

Теперь на нее посмотрели все.

Лиара выпрямилась.

Она была босая, в домашнем платье, с распущенными волосами и следом сна на лице. Они стояли в парадных камзолах, с печатями, свидетелями и заранее составленным решением.

И все равно в эту секунду Лиара вдруг почувствовала не слабость, а злость.

Чистую. Холодную.

— Если это решение рода, я имею право на защиту. Я имею право потребовать трехдневную отсрочку, проверку кристалла и допрос всех, кто имел доступ к моим покоям.

Лорд Велсар нахмурился.

— При угрозе сердцу рода глава имеет право расторгнуть союз немедленно.

— При доказанной угрозе. Не при подложных письмах.

— Следи за словами, девочка, — процедил старик.

— Я леди этого дома.

— Уже нет, — сказал Арден.

Тихо.

Без гнева.

И этим уничтожил последнее.

Лиара медленно повернулась к нему.

— Повтори.

Он молчал.

— Повтори, Арден.

В глубине его зрачков шевельнулось пламя. Драконье. Опасное. То самое, перед которым склонялись северные вассалы и от которого бледнели враги на границе.

Лиара когда-то не боялась этого пламени.

Сегодня оно грело чужих.

— Ты больше не леди Рейнар, — сказал он.

Мирена опустила глаза. Слишком быстро, чтобы скрыть блеск удовлетворения.

Лиара увидела.

И запомнила.

— Вот как.

Ей хотелось спросить: “А кем я была для тебя все эти годы?” Хотелось ударить его словами, заставить вспомнить, как он впервые назвал ее женой не перед советом, а в полутемном коридоре, когда думал, что никто не слышит. Хотелось крикнуть, что она любила его, этого невыносимого, гордого, замкнутого дракона, любила так сильно, что научилась понимать его молчание лучше чужих признаний.

Но любовь, брошенная под ноги при свидетелях, превращается не в просьбу.

В стыд.

Лиара не позволила им увидеть свой стыд.

— Хорошо, — сказала она.

Арден едва заметно напрягся.

Наверное, ждал слез. Оправданий. Мольбы.

Она тоже когда-то думала, что если этот день придет, то сердце не выдержит. Что она упадет, вцепится в его руки, будет объяснять до хрипоты, заставит выслушать.

А теперь внутри было пусто.

Только лед и ясность.

— Дайте перо.

Старший рода замялся.

Арден смотрел на нее, не отрываясь.

— Лиара…

— Нет, — перебила она. — Ты уже все сказал. Теперь дай перо.

Ей подали перо с черным стальным наконечником. Чернила стояли рядом, в тяжелой чернильнице из обсидиана. Лиара подошла к столу. Пальцы не дрожали. Это было странно. Почти страшно.

На пергаменте уже стояла подпись Ардена.

Жесткая, резкая, как след клинка.

Под ней оставили место для нее.

Лиара прочитала первые строки.

Расторжение брачного союза.

Возврат добрачного имени.

Лишение прав на управление домом.

Запрет на доступ к родовой магии Рейнаров.

Запрет на проживание в землях Черного Клыка без особого разрешения главы рода.

Все было подготовлено заранее.

Значит, пока она этой ночью спала в их постели, он уже знал.

И не пришел.

Не спросил.

Не разбудил сам.

Послал стражу.

Лиара поставила перо к бумаге.

На миг перед глазами всплыло другое утро: она, совсем юная, в подвенечном серебре, ставит подпись в брачном договоре. Арден стоит рядом, холодный и неприступный. Их пальцы случайно касаются у чернильницы. Он тогда не отдернул руку. Только посмотрел на нее так странно, будто не понимал, почему от простого касания дрогнула магия в стенах.

Сейчас стены молчали.

Нет.

Не молчали.

Лиара вдруг почувствовала тихую боль под полом.

Черный Клык жил. Всегда жил. Камень помнил кровь, клятвы, шаги, предательства. И сейчас где-то глубоко, под залом, родовая магия тянулась к ней тонкими горячими нитями.

Не отпускай.

Она едва не задохнулась.

Это было не слово, не голос. Просто чувство, чужое и древнее.

Не отпускай.

Лиара крепче сжала перо.

— Ты уверен? — спросила она, не глядя на Ардена.

В зале стало очень тихо.

— Что?

— Ты уверен, что хочешь этого?

Ответ пришел не сразу.

Вот теперь он колебался.

Слишком поздно.

— Да, — сказал Арден.

Перо скользнуло по пергаменту.

Лиара Вейл.

Не Рейнар.

Вейл.

Старая фамилия легла на бумагу как камень на могилу.

В ту же секунду в чашах погасло пламя.

Все разом.

Большой зал провалился в полумрак. Кто-то вскрикнул. Стражи схватились за мечи. За окнами ударил ветер, такой сильный, что тяжелые ставни дрогнули в петлях.

Под ногами прошла вибрация.

Тонкая, глубокая.

Будто замок стиснул зубы.

— Что это? — резко спросил Велсар.

Арден уже смотрел не на него.

На Лиару.

Она стояла у стола, все еще держа перо, и чувствовала, как что-то невидимое рвется внутри стен. Не ее связь с Арденом — та была разрезана чернилами и законом. Рвалось другое. Тоньше. Старше. То, что возникло не из брачного договора, а из той ночи у алтаря, когда Черный Клык сам признал ее.

— Лиара, — произнес Арден.

Впервые за ночь в его голосе не было приказа.

Только тревога.

Она положила перо на стол.

— Развод принят?

Лорд Велсар, бледный, кивнул.

— Да.

— Тогда я больше не обязана отвечать на вопросы рода Рейнаров.

Она развернулась и пошла к выходу.

— Твои вещи соберут, — сказал Арден за спиной. Голос снова стал жестче, но уже не так уверенно. — До рассвета ты покинешь замок.

Лиара остановилась.

Не обернулась.

Если бы обернулась — могла не выдержать.

— Не трудись. Я заберу только свое.

— Все, что было подарено тебе как леди Рейнар, остается в доме.

Она почти улыбнулась.

Почти.

— Я сказала: свое.

И пошла дальше.

В коридоре ее ждали двое стражей. Молодые, смущенные. Один из них, Ройс, которому она месяц назад зашивала рассеченную бровь после тренировки, не смог поднять на нее глаза.

— Леди…

Он осекся.

Потому что она уже не была леди.

Лиара избавила его от выбора.

— Проведите меня в покои.

Они пошли молча.

Черный Клык был другим.

За три года Лиара изучила этот замок лучше, чем многие рожденные в нем. Она знала, какая ступень скрипит в западной галерее, где зимой теплее всего, в каком окне кухни по утрам сидит старая рыжая кошка, какие двери открываются только после прикосновения к левому камню в косяке.