Он смотрел на потемневший камень.

На его лице не осталось ни цвета, ни защиты.

— Да.

Лиара сжала кулак с алой линией договора.

— И если ты снова скажешь, что хотел мне верить…

— Не скажу.

Он поднял глаза.

И в них впервые не было ни гордости, ни холода, ни попытки удержаться за власть.

Только вина.

Голая.

Страшная.

— Теперь я буду доказывать.

Лиара усмехнулась.

— Мне?

— Нет, — сказал Арден. — Сначала — правде.

И где-то высоко над ними Черный Клык ударил колоколом.

Сам.

Без руки звонаря.

Один тяжелый удар прокатился по стенам, башням, коридорам и ушел в заснеженные скалы.

Дом услышал клятву.

И принял ее.

Колокол Черного Клыка молчал три года.

Лиара узнала об этом не сразу. Сначала тяжелый удар прокатился по подземному залу, прошел через камень, через алтарь, через кости, и только потом она поняла: звук идет не сверху, а отовсюду сразу. Стены звонили. Пол звонил. Алые жилы магии под ногами отзывались глухим теплом, словно сердце замка после долгой остановки сделало первый настоящий удар.

Старший маг побледнел так, будто услышал не колокол, а приговор.

Лорд Велсар схватился за край алтаря.

Арден не двинулся.

Он смотрел на потемневшую грань камня, где еще мгновение назад замок показал прошлое: Селлу с белым полотенцем, Мирену, мужскую руку с перстнем советника Морра.

Доказательство.

Не слух. Не догадка. Не обида бывшей жены.

Память дома.

Лиара стояла напротив него и чувствовала, как новая линия договора на ладони медленно остывает. Связь не исчезла. Она притихла, спряталась глубже, но теперь там, под кожей, рядом с ее собственным пульсом, жил слабый отзвук Ардена.

Тяжесть.

Вина.

Ярость, закованная так туго, что от нее звенела кровь.

Она не хотела чувствовать это.

— Уведите советника Велсара наверх, — сказал Арден.

Голос прозвучал ровно, но Лиара услышала под ним драконье пламя. Не ушами — связью. И поняла: если старик сейчас скажет хоть слово против увиденного, Арден может не сдержаться.

Велсар тоже, кажется, понял.

— Милорд, я…

— Наверх.

Два воина у входа шагнули вперед.

Старший рода выпрямился, собирая остатки достоинства.

— Я сам могу идти.

— Тогда идите, — сказал Арден.

Велсар бросил на Лиару тяжелый взгляд. В нем было все: злость, унижение, страх и то особое упрямство старого человека, который слишком долго строил свою правоту, чтобы отдать ее одному видению.

Лиара не отвела глаз.

— Осторожнее на лестнице, лорд Велсар. В этом доме иногда падают те, кто слишком много знает.

Старик вздрогнул.

Арден резко посмотрел на нее.

Не с осуждением. С пониманием.

Он тоже вспомнил Селлу.

Когда Велсара увели, в зале остались только Лиара, Арден, старший маг и двое стражей у двери. Алтарь больше не светился. Но в его темном камне проступили новые тонкие линии, будто договор не просто стабилизировал печати, а открыл старую рану для осмотра.

— Вы это видели? — спросила Лиара у мага.

Тот сглотнул.

— Да, госпожа Вейл.

— Полностью?

— Достаточно.

— Имя советника Морра вы узнали?

Маг отвел взгляд к Ардену.

Лиара усмехнулась.

— Не туда. Я спросила вас.

— Перстень был похож на королевскую печать советника Морра, — осторожно сказал он. — Но по одному изображению…

— Конечно. По одному изображению нельзя обвинять влиятельного человека. По одному изображению можно только развестись с женой и выгнать ее до рассвета.

Маг покраснел.

Арден закрыл глаза на короткое мгновение.

Связь дрогнула от боли.

Лиара тут же отгородилась. Мысленно, резко, как закрывают дверь перед сквозняком.

Не ее забота.

Больше не ее.

— Алтарь сможет показать остальное? — спросил Арден.

— Не сразу, милорд. Память рода не подчиняется как обычный архив. Она открылась из-за свежего договора и сильного эмоционального запроса хранительницы.

Хранительницы.

Лиара заметила, что маг сказал это уже без запинки.

Вчера они смотрели на нее как на неудобную бывшую жену.

Сегодня — как на ключ к живому замку, который умел говорить колоколом и стеклом.

Люди удивительно быстро меняют тон, когда понимают, что ты можешь спасти их от падающих башен.

— Значит, нужно искать другие носители памяти, — сказала она.

Арден повернулся к ней:

— Браслет.

— Браслет уже показал достаточно, чтобы начать.

— Твои покои.

Она напряглась.

Арден это увидел.

— Я не предлагаю обыскивать их без тебя.

— Великодушно.

— Лиара…

— Госпожа Вейл.

Он тихо выдохнул.

— Госпожа Вейл. Твои бывшие комнаты были закрыты три года. Если дом хранил браслет там, он мог сохранить и другое.

Она знала.

И именно поэтому не хотела туда возвращаться.

Не в смысле комнаты. В нее она уже вошла. Пережила. Вроде бы. Но одно дело — спать в бывшей спальне как в вынужденном убежище. Другое — идти по ней, слой за слоем поднимая ночь развода, свои вещи, чужие следы, старую боль.

Но правда редко спрашивает, удобно ли ее искать.

Лиара кивнула.

— После того как я осмотрю малые печати у северной башни.

— Нет.

Слово сорвалось у Ардена резко.

Лиара медленно подняла брови.

Он сам понял.

Сжал пальцы.

— Прости. Я хотел сказать: после обряда тебе нельзя идти к северной башне. Там самый сильный провал. Ты едва стоишь.

— Неправда.

Она действительно стояла.

Просто пол иногда пытался уйти из-под ног.

— Правда, — сказал он. — И ты знаешь.

Как назло, связь под кожей предательски дернулась: усталость, боль в ладони, слабость после кровного договора. Арден чувствовал ее состояние. Не мысли. Не все. Но достаточно, чтобы знать, когда она лжет о теле.

Это было невыносимо.

— Не лезь в мою боль, — сказала она тихо.

Он замер.

— Я не пытаюсь.

— Но чувствуешь.

— Да.

— Прекрати.

— Я не знаю как.

Вот это было честно.

Слишком честно для человека, который когда-то умел прятаться даже от собственного отражения.

Лиара отвернулась первой.

— Тогда делай вид, что не чувствуешь.

— Это я умею.

Фраза вышла горькой.

Она не посмотрела на него.

— Вот и пригодится.

Старший маг кашлянул так осторожно, будто боялся спугнуть воздух.

— Госпоже Вейл действительно нужен отдых. Новый договор стабилизировал основные контуры, но связь еще сырая. Любое вмешательство сегодня может усилить откат.

— Откат какой силы?

— Головная боль, жар, слабость, чужие сны.

— Чужие? — Лиара резко посмотрела на него.

Маг смутился.

— Связь идет через силовое пламя лорда Рейнара и вашу кровь. В первую ночь возможны отголоски памяти. Обычно это проходит после закрепления контура.

— Обычно? — переспросила она. — Вы часто заключаете договоры между бывшими супругами, один из которых выгнал второго после подставы, а второй теперь вынужден спасать его замок?

Маг побледнел.

— Нет.

— Тогда слово “обычно” оставьте для травяных чаев.

Арден неожиданно сказал:

— Я выставлю охрану у твоей двери. Никто не войдет без разрешения. Даже я.

— Особенно ты.

— Особенно я.

Ее опять задело, что он не спорит.

Лиара устало провела рукой по лбу.

— Хорошо. Северная башня завтра. Сегодня — мои покои. Если там есть следы той ночи, я хочу увидеть их до того, как кто-нибудь решит помочь мне забыть.

Арден кивнул.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Если замок покажет новый фрагмент, нужен свидетель.

— Возьму Эльсу.

— Если будет нападение?

— Возьму стражу.

— Если это связано со мной?

Она замолчала.

Вот в чем была правда. Неприятная, как горькая настойка.