Внизу открылся круглый зал.

Сердце Черного Клыка.

Лиара не была здесь три года.

И все равно тело вспомнило раньше мысли.

Теплый камень под ногами. Алые жилы магии в полу. Черный алтарь в центре, похожий не на стол и не на камень, а на застывшее сердце древнего зверя. В стенах — ниши с драконьими знаками. Высоко в куполе — узкая трещина, через которую не мог проникать дневной свет, но там мерцал багровый отсвет.

Раньше здесь было спокойно.

Страшно — да. Величественно. Древне.

Теперь зал болел.

Алые жилы под полом пульсировали неровно. У алтаря темнели черные пятна, похожие на ожоги. В воздухе висел запах железа.

Лиара остановилась у входа.

Арден встал рядом, но не близко.

— Если ты передумаешь…

— Не начинай с благородства у самого алтаря. Может испортить обряд.

Он помолчал.

— Я хотел сказать: если передумаешь, я поддержу твой отказ.

Она посмотрела на него.

В полумраке его лицо казалось высеченным из того же камня, что и стены. Только глаза были живыми. Слишком живыми.

— Даже если род рухнет?

— Да.

Велсар за их спиной резко втянул воздух.

Лиара не обернулась.

— Не верю.

— Знаю.

Арден произнес это без обиды.

И почему-то это было почти невыносимо.

Старший маг разложил договор на алтаре. Хрустальная игла, чаша, серебряная нить, два кристалла. Все выглядело правильным.

Лиара проверила сама.

Трижды.

Скрытого слоя не было.

Но был остаточный след старой клятвы. Он лежал в глубине алтаря, как зола под пеплом. Не активный. Не живой. И все равно готовый вспыхнуть, если дать слишком много крови.

— Обряд начнем с силовой отдачи главы рода, — сказал маг. — Потом кровь хранительницы. Затем совместное закрепление договора.

— Без совместного касания, — сказала Лиара.

Маг замялся.

— Но для закрепления…

— Без.

Арден снял перчатку.

— Можно через алтарь. Я дам пламя в левый контур, ты — кровь в правый. Связь сомкнется в центре.

Лиара посмотрела на него.

— И давно ты стал разбираться в обходных вариантах?

— С тех пор как понял, что прямые пути разрушили слишком много.

Она ничего не ответила.

Обряд начался.

Арден положил ладонь на левую грань алтаря. Драконье пламя поднялось не огнем, а светом под кожей: золотисто-алым, глубоким, с черными искрами истощения. Лиара увидела, как тяжело ему дается отдача. Видела напряжение в пальцах, белую линию у сжатого рта, тонкую дрожь пламени.

Он был сильным.

Но замок ел сильных быстрее.

— Достаточно, — сказала она.

— Еще нет.

— Арден.

Он остановился.

Не потому, что не мог продолжать.

Потому что она сказала.

Лиара сделала надрез на ладони.

Не глубже нужного.

Кровь выступила темной линией. Она прижала руку к правой грани алтаря.

Черный камень ожил.

Сначала болью.

Потом узнаванием.

Магия Черного Клыка поднялась навстречу так резко, что Лиара едва удержалась на ногах. Алтарь не просто принимал ее кровь. Он хватался за нее, тянул, требовал, жаловался, показывал сразу слишком много: треснувшие башни, пустые коридоры, черное пламя под очагами, чужую кровь в контурах, женскую руку у ее старой двери, серебряную печать, каплю крови на белом полотне.

Селла.

Лиара вскрикнула.

Арден дернулся к ней, но остановился на полушаге.

— Стоп? — спросил он.

Одно слово.

Не приказ.

Выбор.

Лиара тяжело дышала.

Перед глазами все еще стояла Селла — бледная, испуганная, с подносом в руках. А за ее спиной чья-то тень в вишневом платье.

— Нет, — выдохнула Лиара. — Продолжаем.

Маг начал читать формулу.

Слова ложились в камень медленно, тяжело. Алтарь принимал новые условия неохотно. Старый брачный след под ним шевелился, пытался подняться. Лиара почувствовала, как он тянется к ней: знакомый, теплый, предательски родной.

Быть женой.

Быть рядом.

Быть частью.

Она стиснула зубы.

— Нет.

Алтарь дрогнул.

Старший маг запнулся.

Арден поднял голову.

— Лиара?

— Не мешай.

Она вложила в кровь всю волю, которую собирала три года.

Не жена.

Не изгнанница.

Не вещь, возвращенная приказом.

Хранительница — потому что сама выбирает держать.

Целительница — потому что сама выбирает лечить.

Лиара Вейл — потому что это имя осталось с ней, когда все остальное отняли.

Алтарь сопротивлялся.

Потом вдруг принял.

Алый свет ударил вверх.

Серебряная нить на камне вспыхнула и расплавилась в воздухе, превращаясь в тонкий знак между Лиарой и Арденом. Не кольцо. Не цепь.

Линия.

Ровная, светящаяся, натянутая от его пламени к ее крови через сердце замка.

Связь сомкнулась.

И мир раскололся на два дыхания.

Свое.

И его.

Лиара почувствовала Ардена так ясно, будто оказалась под его кожей: боль в изрезанной руке, тяжесть за грудиной, усталость, которую он годами давил волей, и в самом глубоком месте — страх.

Не за род.

Не за себя.

За нее.

Этот страх был настолько настоящим, что Лиара почти потеряла опору.

Арден тоже вздрогнул.

Значит, почувствовал ее.

Ее злость. Ее боль. Ее недоверие. И там, под всем этим, то, что она прятала даже от себя: старая любовь, не умершая, а замороженная так глубоко, что любое тепло могло причинить вред.

Его лицо изменилось.

— Лиара…

— Не смей, — прошептала она.

Свет оборвался.

Обряд закончился.

Алтарь погас не полностью — остался мягкий алый круг вокруг их рук. Боль в стенах стихла. Воздух стал теплее. Где-то далеко, высоко над ними, замок выдохнул.

Старший маг опустился на одно колено.

Не перед Арденом.

Перед алтарем.

— Принято, — сказал он хрипло. — Договор принят.

Велсар молчал.

Слишком пораженный, чтобы злиться.

Лиара отняла руку от камня. Надрез уже закрылся, оставив тонкую алую линию на ладони. Такая же вспыхнула на руке Ардена.

Знак договора.

Не брака.

Она повторила это мысленно.

Не брака.

Но когда Арден поднял руку, линия на его ладони отозвалась в ее коже теплом.

Предательски.

Живо.

Лиара резко отвернулась.

— Теперь основные печати выдержат?

Старший маг поднялся.

— Да. По меньшей мере несколько недель без новых кровных подпиток.

— Хорошо. Завтра начну осмотр малого контура.

Арден тихо сказал:

— Сегодня ты отдохнешь.

Она обернулась.

— Я сама решу.

— Да, — ответил он. — Решишь. Но я прошу: отдохни.

Вот опять.

Просьба вместо приказа.

Осторожность вместо власти.

Поздно, Арден.

Поздно.

Но замок, кажется, не считал время так же, как люди.

Потому что в этот миг алтарь снова вспыхнул.

Не весь. Только центральная грань.

На камне проступило изображение.

Размытое, как отражение в воде.

Комната Лиары три года назад.

Ночь развода.

Столик у зеркала.

Селла, бледная, с дрожащими руками, держит белое полотенце. На полотенце — кровь. Совсем немного.

Дверь открывается.

Входит Мирена.

Лицо спокойное. Голос в памяти камня не слышен, но губы читаются ясно:

“Отдай мне.”

Селла качает головой.

Мирена подходит ближе.

За ее спиной появляется мужчина в темном плаще.

Лицо скрыто.

Но на руке — перстень с королевской печатью советника.

Кайден Морр.

Лиара перестала дышать.

Арден рядом окаменел.

Изображение дрогнуло.

Селла отступила, прижимая полотенце к груди. Мирена что-то сказала. Мужчина поднял руку. Вспыхнул синий свет.

Память оборвалась.

Алтарь погас.

В зале стояла мертвая тишина.

Лиара медленно повернулась к Ардену.

— Теперь, — сказала она, и голос ее звучал спокойно только потому, что внутри все сгорело дотла, — ты видел.