Память той ночи связывала их обоих. Ее кровь, его решение, родовой алтарь, брачный браслет, развод. Замок мог молчать при чужих и говорить только тогда, когда рядом стоял тот, кто разрушил связь.

Лиара ненавидела эту логику.

Но понимала.

— Ты войдешь только по моему разрешению, — сказала она. — Будешь стоять там, где я скажу. Ничего не трогать. Никаких приказов.

— Согласен.

— И если мне станет плохо, не хватать меня без спроса.

Его лицо стало жестче.

— Если ты будешь падать…

— Арден.

Он замолчал.

Потом сказал:

— Я спрошу, если будет время спросить.

— Неплохое начало.

Они поднялись из подземного зала молча.

Лиара шла первой. Не потому, что знала путь лучше. Потому что не хотела смотреть на спину Ардена и вспоминать, сколько раз когда-то шла за ним по этим коридорам, пытаясь понять, в каком настроении ее муж и можно ли сегодня говорить с ним о важных вещах.

Теперь он шел на полшага позади.

И это тоже было странно.

В верхнем холле их уже ждали новости.

Не хорошие.

У лестницы стояла Эльса, бледная, но собранная. Рядом с ней — молодой стражник из северного крыла. Увидев Ардена, он выпрямился так резко, будто собирался на казнь.

— Милорд.

— Говори.

— Леди Мирена просит принять ее. Говорит, что это срочно.

Лиара усмехнулась:

— Какое совпадение.

Арден посмотрел на стражника:

— Она в своих покоях?

— Да, милорд. Под охраной. Но она утверждает, что ее удерживают незаконно.

— Удерживают, — сказал Арден. — Законно. До выяснения.

— Она требует совета.

— Совет получит мои распоряжения позже.

Стражник поклонился и ушел.

Лиара смотрела на Ардена.

— Ты быстро учишься запирать женщин в комнатах.

Он принял удар.

— Да.

— Это должно было задеть.

— Задело.

— И?

— Ты права.

Она едва не выругалась.

Нет ничего хуже бывшего мужа, который внезапно решил стать честным именно тогда, когда злиться на него было удобнее всего.

— Не наслаждайся своей новой добродетелью, — сказала она. — Мирена опасна не потому, что ходит по коридорам. А потому, что люди до сих пор считают ее частью семьи.

— Я знаю.

— Не знаешь. Ты привык видеть опасность там, где мечи, печати и открытые угрозы. А она действует иначе. Чай подаст. Плечо поправит. Горничную отправит с поручением. Скажет нужное слово старому советнику. И все будут уверены, что она просто заботится о доме.

Арден смотрел внимательно.

Слишком внимательно.

— Ты давно так думала?

— С ночи развода.

— Почему не сказала?

Вопрос был глупым.

Он понял это раньше, чем она ответила.

Лиара все равно ответила:

— Кому?

Связь между ними болезненно дернулась.

Арден отвел взгляд.

— Да.

Эльса тихо вмешалась:

— Госпожа Вейл, ваши покои готовы. Я никого туда не впускала.

— Спасибо.

— Может, мне присутствовать?

Лиара хотела согласиться.

Очень хотела.

Эльса была безопаснее. Теплее. Она не несла за собой запах пламени, старой боли и слов, которые не были сказаны вовремя.

Но правда упряма.

— Пока нет. Подождите у двери.

Экономка поняла.

— Да, госпожа.

Они пошли в северное крыло.

Чем ближе были покои, тем сильнее болела ладонь. Не надрез — линия договора. Она отзывалась на каждую трещину в стене, на каждый сбой рун, на присутствие Ардена рядом.

Лиара сжимала пальцы и молчала.

Арден тоже.

У дверей стояли два стражника. Эльса осталась чуть в стороне. Лиара остановилась перед порогом и повернулась к Ардену.

— Правила помнишь?

— Войти по разрешению. Стоять, где скажешь. Ничего не трогать. Не приказывать.

— И?

Он посмотрел ей в глаза.

— Не хватать без спроса, если есть время спросить.

— Хорошо.

Она открыла дверь.

Комната встретила теплом и тишиной.

Слишком спокойная после подземного зала. На столе все еще лежали ее записи. В ящике, завернутый в ткань, ждал браслет. Камин горел ровно. За окном светлел снежный день.

Лиара вошла первой.

Арден остановился у порога.

— Можно?

Вопрос был таким непривычным, что она не сразу ответила.

Потом кивнула.

— Встань у двери.

Он вошел и остался там, где она сказала.

Большой, темный, слишком заметный для этой комнаты. Когда-то он бывал здесь редко. Их супружеские покои формально находились в соседнем крыле, но у Лиары была своя комната — для работы, чтения, отдыха от людей, которые говорили “леди Рейнар” так, будто проверяли, достойна ли она этого имени.

Арден иногда приходил сюда по вечерам.

Не часто.

Приносил бумаги, садился в кресло у камина и молча работал, пока она разбирала травы или писала лечебные записи. Это почти походило на покой. На странную, осторожную семейность, которую они оба не умели назвать.

В ту ночь он не пришел.

Прислал стражу.

Лиара подошла к столу и достала браслет.

Металл был холодным.

— Вчера он показал надпись, когда ты вошел.

Арден не двинулся.

— Что мне сделать?

— Пока ничего.

Она положила браслет на стол, рядом с чистым листом. Потом сняла повязку с ладони. Надрез затянулся, но линия договора светилась слабо. Лиара коснулась браслета кончиком пальца.

Ничего.

Она сильнее прижала руку.

Браслет молчал.

— Может, нужен алтарь, — сказал Арден.

— Или правда не любит, когда ее торопят.

Она взяла браслет и поднесла к запястью.

Не надела.

Только приложила к коже.

Вспышка была такой резкой, что комната исчезла.

Лиара стояла у зеркала.

Не сейчас.

Тогда.

За окном была ночь. В комнате горели две свечи. На столике лежал гребень с темными волосами, белое полотенце, серебряная чаша с водой. В отражении — молодая женщина в ночной сорочке. Сама Лиара. Та, прежняя. Не знающая, что через несколько часов ее жизнь разорвут на глазах у рода.

Дверь тихо открылась.

Вошла Селла.

Бледная, с красными глазами.

— Госпожа? — прошептала она.

Прошлая Лиара не повернулась. Она сидела у зеркала и расчесывала волосы. Усталая. Тревожная. Накануне был прорыв восточного барьера, раненые, кровь, ожоги.

— Что такое, Селла?

— Леди Мирена просила передать…

Девушка запнулась.

Лиара в видении почувствовала, как нынешняя она напряглась внутри прошлого.

Селла держала в руках маленький флакон.

— Успокоительные капли. Сказала, вам нужно отдохнуть.

Прошлая Лиара взяла флакон, посмотрела на свет.

— Передай леди Мирене благодарность. Но я не пью настои, которые не готовила сама.

Селла сглотнула.

— Да, госпожа.

Она не ушла.

— Что-то еще?

Горничная смотрела на полотенце на столике.

На белой ткани темнело пятно крови. Лиара порезала палец, пока снимала с раненого осколок ледяной руны. Мелочь. Она даже не обработала сразу, только вытерла.

— Я уберу, — сказала Селла.

Прошлая Лиара рассеянно кивнула.

Селла взяла полотенце.

И в этот миг дверь открылась снова.

Мирена вошла без стука.

— Ах, ты еще не спишь.

Видение дрогнуло.

Лиара нынешняя почувствовала рядом Ардена — не в прошлом, а в комнате. Его тревогу. Его попытку не приблизиться.

Но память уже тянула дальше.

Прошлая Лиара повернулась к Мирене.

— После сегодняшнего трудно уснуть.

— Конечно. Бедный Арден так мрачен. Он всегда принимает потери людей слишком близко к сердцу.

В голосе Мирены была забота. И тонкий яд.

Прошлая Лиара устало сказала:

— Это были его люди.

— Наши люди, дорогая. Вы ведь теперь тоже Рейнар.

Селла стояла у стола с полотенцем в руках.

Мирена посмотрела на нее.

Всего на миг.

Но тот взгляд был приказом.

Лиара нынешняя увидела ясно.

Горничная побледнела, прижала полотенце к груди и попятилась.