Прошлая Лиара ничего не заметила.

— Иди, Селла, — сказала она.

Девушка вышла.

Мирена подошла к зеркалу и встала за спиной Лиары.

— Тяжелая ночь. Иногда мне кажется, Черный Клык забирает слишком много у тех, кто входит в этот дом не по крови.

— Дом принял меня.

— Дом — да. Люди сложнее.

Прошлая Лиара встретила ее взгляд в зеркале.

— Вы хотите сказать что-то прямо?

Мирена улыбнулась.

— Просто беспокоюсь. Вы так стараетесь быть нужной. Это утомляет.

— Доброй ночи, леди Тарс.

— Доброй ночи, Лиара.

Видение дернулось.

Комната потемнела.

Теперь Селла стояла в коридоре. Полотенце все еще у нее. Перед ней — Мирена. Лицо уже без улыбки.

— Отдай.

— Я не могу, миледи.

— Можешь.

— Госпожа Лиара…

Мирена ударила ее по лицу.

Не сильно. Не из ярости.

Как бьют слугу, которую считают вещью.

Селла всхлипнула.

— Ты уже взяла флакон, — сказала Мирена тихо. — Думаешь, не заметят? Думаешь, кто-то поверит тебе, если я скажу, что ты носила госпоже Вейл сонные капли по ее просьбе?

— Я не знала…

— Конечно не знала. Ты вообще мало знаешь. Поэтому пока жива.

Селла отдала полотенце.

Из тени в конце коридора вышел мужчина.

Кайден Морр.

Лиара узнала его не по лицу, которое память показывала размыто, а по перстню и манере держать руку у груди, будто он даже в темноте выступал перед королем.

— Слишком мало крови, — сказал он.

— Хватит для кристалла?

— Для следа — да. Для полного обряда нет.

Мирена повернулась к Селле:

— Значит, принесешь еще.

— Нет, — прошептала девушка.

Морр чуть наклонил голову.

— Какая верность. Почти трогательно.

Видение вспыхнуло синим.

Селла упала на колени.

Лиара дернулась, но не могла вмешаться. Память держала ее, как лед.

Мирена присела перед горничной.

— Завтра ты войдешь к ней до рассвета. Возьмешь гребень, иглу, что угодно. Иначе твой брат в прачечной признается, что носил письма советнику. Понимаешь?

Селла плакала беззвучно.

— Понимаю.

— Хорошая девочка.

Видение оборвалось.

Лиара вернулась в комнату с таким резким вдохом, будто ее вытащили из воды.

Браслет упал на стол.

Она пошатнулась.

— Можно? — спросил Арден.

Коротко. Глухо.

Не “что с тобой”, не “держись”.

Именно то, что обещал.

Лиара хотела сказать “нет”.

Но пол качнулся.

— Можно.

Он оказался рядом сразу. Поддержал за плечо и талию, не прижимая, только не давая упасть.

Связь вспыхнула.

Он видел.

Не все, но достаточно. Через нее, через браслет, через общее присутствие у памяти комнаты. Она почувствовала его ярость такой силы, что в камине огонь стал белым.

— Успокой пламя, — прошептала она.

Арден с трудом выдохнул.

Огонь опал.

— Селла, — сказал он.

Лиара отстранилась, и он отпустил сразу.

— Ее заставили взять кровь. Шантажировали братом.

— У нее не было брата в прачечной.

Лиара подняла глаза.

— Что?

— У Селлы не было брата. Она была сиротой. Я помню, потому что Эльса просила за нее место в доме.

Лиара закрыла глаза.

Значит, Мирена солгала даже в этом.

Не угроза настоящему человеку. Просто удобная веревка на шее испуганной девочки.

— Где ее похоронили?

— На нижнем кладбище. Для слуг.

— Я пойду туда.

— Сейчас?

— Да.

— Ты едва стоишь.

— Я пойду туда, Арден.

Он посмотрел на нее.

Связь натянулась. Он чувствовал ее слабость, а она — его желание запретить. Оно поднялось в нем мгновенно, привычно, как драконье крыло.

И остановилось.

— Хорошо, — сказал он. — Но не одна.

— С Эльсой.

— И со мной.

— Нет.

— Если память Селлы связана с Морром и Миреной, на кладбище может быть не только могила.

— Ты думаешь, они оставили след?

— Думаю, они убрали свидетельницу. И могли спрятать вместе с ней то, что не успели уничтожить.

Это было разумно.

Лиара ненавидела, когда он был разумен.

— Хорошо, — сказала она. — Но если начнешь командовать…

— Не начну.

— Посмотрим.

Эльса, услышав о Селле, побледнела до серого.

— Я знала, — прошептала она. — Сердцем знала, что девочка не могла…

— Вы знаете, где могила?

— Да, госпожа.

— Проведете.

До нижнего кладбища пришлось идти через внутренний двор и старую калитку у хозяйственного крыла. День клонился к вечеру, небо низко висело над башнями, снег под ногами скрипел сухо и зло. Ветер тянул с гор, пробираясь под плащ.

Лиара шла медленно, но упрямо.

Арден держался рядом. Не подавал руки. Не предлагал вернуться. Только шел так, чтобы при необходимости успеть.

Эльса несла фонарь, хотя еще не стемнело.

Нижнее кладбище располагалось за стеной, в ложбине между скалами. Здесь хоронили слуг, стражников без рода, мастеровых, детей, умерших зимой. Небольшие камни стояли криво, многие почти занесло снегом. У благородных могил были фамильные плиты, у этих — имена, иногда только прозвища.

Эльса остановилась у маленького камня ближе к краю.

На нем было выбито:

“Селла. Служила дому.”

Лиара опустилась на колени.

Служила дому.

И дом не спас ее.

— Простите, — сказала Эльса, плача. — Я приносила ей свечи. Первое время. Потом лорд Велсар запретил часто ходить на нижнее кладбище. Сказал, это будоражит слуг.

Лиара провела ладонью по снегу, очищая камень.

— Селла, — сказала она тихо. — Если ты можешь помочь, помоги.

Арден стоял за ее спиной.

Молчал.

Лиара сняла перчатку и коснулась земли перед могилой. Магия крови не поднимала мертвых. Не говорила с душами. Она могла читать след жизни там, где кровь была пролита или связана с болью.

Земля была холодной.

Пустой.

Слишком пустой.

Лиара нахмурилась и нажала сильнее.

Ничего.

— Ее здесь нет, — сказала она.

Эльса вскинула голову.

— Что?

Арден шагнул ближе.

— Ты уверена?

— Здесь нет тела.

Старая экономка пошатнулась.

Арден поддержал ее за локоть.

Лиара поднялась.

Сердце билось медленно и тяжело.

— Могила пустая.

Эльса перекрестилась по-северному.

— Но я видела… был гроб. Маленький, сосновый. Его не открывали, но…

— Потому что открывать было нельзя, — закончила Лиара.

Арден посмотрел на стражника, сопровождавшего их:

— Найти Грена. Лопаты. Сейчас.

— Милорд…

— Сейчас.

Стражник побежал.

Эльса тихо плакала.

Лиара стояла над пустой могилой и чувствовала, как внутри нее растет холод.

Если Селлу не похоронили, значит, ее смерть тоже была частью обряда. Тело могло понадобиться для подделки следов, для привязки кристалла, для вскрытия памяти. Или для того, чтобы скрыть, что девушка умерла не от падения.

— Они использовали ее, — сказала Лиара.

Арден ответил не сразу.

— Да.

В этом “да” была такая ярость, что снег вокруг его сапог начал таять.

Она повернулась.

— Не смей сейчас делать вид, что это только их вина.

Он встретил ее взгляд.

— Не делаю.

— Ты был главой рода. В твоем доме пропала служанка, которую объявили соучастницей. Ее якобы похоронили в закрытом гробу. И ты ничего не проверил.

Каждое слово било точно.

Арден не защищался.

— Я проверю теперь.

— Поздно.

— Да.

— Хватит говорить “да”!

Крик сорвался неожиданно.

Эльса вздрогнула.

Лиара сжала кулаки.

— Хватит стоять и принимать вину так красиво, будто это что-то меняет! Скажи хоть что-нибудь другое. Объясни, как ты мог быть таким слепым. Рассердись. Оправдайся. Сделай хоть что-то, что не будет выглядеть так, будто ты решил искупить все молчанием!

Арден молчал.

Потом медленно сказал:

— Я был слепым, потому что так было легче.

Лиара замерла.