Но замок молчал.

Не мертво, как в первые часы после ее возвращения.

И не напряженно, как перед судом.

Он молчал устало. Тяжело. Почти по-человечески.

Как больной после операции, когда яд вынули, рану закрыли, но до выздоровления еще далеко.

Лиара стояла у окна временных покоев, завернувшись в темную шаль, и смотрела на двор. Слуги расчищали снег у лестницы. Двое стражников меняли караул у северной арки. Ройс нес поднос в сторону крыла, где лежала Селла. Грен ругался на конюха помоложе за плохо затянутую подпругу. Все было просто. Почти обычно.

Только на башнях больше не горели больные алые вспышки.

И это казалось чудом.

Браслет на запястье был теплым. Не жег. Не тянул. Просто напоминал: выбор сделан, но еще не завершен.

На столе лежали бумаги: списки поврежденных печатей, показания Мирены, копии писем, записка от Дорна с пометкой “после завтрака осмотреть малые контуры, если госпожа Вейл перестанет делать вид, что ей не нужен сон”. Под запиской экономка Эльса добавила другим почерком: “И поесть”.

Лиара посмотрела на обе записи и устало усмехнулась.

В дверь постучали.

— Войдите.

Эльса появилась с подносом, будто ее мысль материализовалась вместе с горячим чаем.

— Доброе утро, госпожа.

— Вы с Дорном объединились против меня?

— Дом велел.

Лиара подняла бровь.

— Дом?

Эльса поставила поднос на стол и, не смутившись, показала на окно. На запотевшем стекле тонкой линией было выведено: “Кормить”.

Лиара закрыла глаза.

— Он становится невыносимым.

— Наоборот, выздоравливает. Старый Черный Клык всегда вмешивался в быт, когда считал нужным. При прежней хозяйке, говорят, однажды запер винный погреб, пока лорд не извинился перед поваром.

— Замок с нравоучениями. Как я жила без этого три года?

— Спокойнее, наверное.

— Очень.

Но она села и взяла чашку.

Эльса внимательно посмотрела на нее:

— Вы бледны.

— Все в этом доме сегодня начали с оригинальных наблюдений.

— Вы почти не спали.

— Спала.

— Сидя над картой печатей?

— Иногда человеку нужно разнообразие.

Экономка не улыбнулась.

— Госпожа, вы закрыли главную рану, но не обязаны за один день вылечить весь замок.

Лиара медленно поставила чашку.

— Обязана.

— Почему?

— Потому что если остановлюсь, начну думать.

Эльса опустила глаза.

Ответ оказался слишком честным. Лиара пожалела, что сказала, но забирать не стала.

— О лорде Ардене?

Лиара посмотрела в окно.

Во дворе его не было. И хорошо.

После ночи, после суда, после признания перед всем родом его отсутствие ощущалось странно. Не как пустота. Скорее как место, куда взгляд сам хотел вернуться.

— В том числе.

Эльса села на край стула, хотя обычно не позволяла себе такого.

— Простите, если скажу лишнее.

— Вы все равно скажете.

— Да. Вы не обязаны прощать быстро. Не обязаны оставаться. Но и наказывать себя за то, что вам уже не только больно, тоже не обязаны.

Лиара долго молчала.

— Когда я смотрю на него, я помню зал. Документы. Его голос. “Ты больше не леди Рейнар”. Это не уходит.

— И не уйдет сразу.

— А потом я вспоминаю, как он вчера сказал, что лучше потеряет род, чем снова удержит меня принуждением.

— Это тоже правда.

— Да. В этом и проблема, Эльса. Если бы он оставался тем человеком из ночи развода, все было бы проще.

— Но он не остался.

— И я не осталась.

Экономка тихо сказала:

— Может, поэтому старое уже нельзя вернуть. Можно только решить, нужно ли новое.

Лиара усмехнулась:

— Вы сегодня опаснее Дорна.

— Дорн много говорит, я редко. Поэтому метче.

В дверь снова постучали.

Эльса поднялась.

На пороге стоял Ройс.

— Простите, госпожа. Лорд Рейнар просит вас спуститься к родовому алтарю, когда сможете.

Лиара сразу встала.

— Что случилось?

— Не беда. Кажется.

— Кажется?

Ройс смутился.

— Дорн сказал, что если я снова прибегу с лицом, будто башня падает, вы не доедите завтрак. Поэтому я должен сказать: “не беда, но срочно”.

Лиара посмотрела на Эльсу.

Та спокойно подала ей кусок хлеба.

— Сначала это.

— Эльса.

— Дом велел кормить.

Лиара взяла хлеб, откусила демонстративно и пошла к двери.

— Теперь все довольны?

На стекле у окна проступила короткая алая черта.

Похоже, замок был доволен.

Родовой алтарь встретил ее теплом.

Вчера подземный зал пах кровью, пеплом и проклятием. Сегодня воздух был чище, хотя черные пятна на камне еще оставались. Алые жилы магии под полом пульсировали ровнее. Не спокойно, нет. Но уже не так, как у умирающего.

Арден стоял у алтаря вместе с Дорном и капитаном Крейном.

Лиара заметила сразу: он выглядел лучше.

Не здоровым — до здоровья ему было далеко. Но пламя под кожей стало ровнее. Лицо уже не было таким серым, плечо перевязано правильно, камзол застегнут не до конца, чтобы не давить на рану. Кто-то заставил его слушаться.

Наверное, она.

И он, кажется, сам это понимал.

— Госпожа Вейл, — сказал Арден.

— Милорд.

Они оба услышали, как формально это прозвучало.

И оба почему-то не спрятались за формальностью.

— Что срочного? — спросила она.

Дорн подвинул к ней хрустальную схему.

— После закрытия главного разлома малые контуры начали перестраиваться. В целом хорошо, но есть одна неприятная вещь.

— Только одна? День обещает стать прекрасным.

Капитан Крейн сухо сказал:

— Неприятная вещь касается королевских меток.

Лиара посмотрела на схему.

Синие точки светились на северной, западной и восточной линиях замка. Не ярко. Слабо, но упрямо.

— Остатки магии Морра?

Дорн кивнул.

— После разрушения якоря и закрытия разлома они потеряли основную силу. Но не исчезли. Это как заноза. Если оставить, через месяцы или годы можно снова открыть доступ.

— Их нужно удалить.

— Да.

Лиара посмотрела на количество точек.

— Все сегодня?

Дорн отвел глаза.

Плохой знак.

Арден ответил:

— Не все. Но центральный остаток — сегодня.

— Где?

Дорн поморщился.

— На старом брачном контуре.

Лиара застыла.

Арден тоже.

Тишина в зале стала неприятной.

— Объясните, — сказала она.

Дорн кашлянул.

— Когда проклятие входило, оно использовало место разрыва брачного союза как первую дверь. Мы закрыли разлом свидетельством и новой волей хранительницы. Но часть королевской метки осталась на старом контуре. Не активная. Но если ее не убрать, Морр или его люди смогут позже пытаться доказывать, что связь между вами и лордом Рейнаром была искажена незаконно.

— То есть они смогут обвинить нас в подделке суда.

— При желании — да.

Крейн добавил:

— В столице найдутся те, кто захочет так сделать. Морр не единственный, кому нужен контроль над Севером.

Лиара провела пальцем по краю схемы.

— Что нужно?

Дорн посмотрел на Ардена.

Арден — на Дорна.

Лиара устало сказала:

— Если вы оба будете так переглядываться, я сама придумаю худший вариант.

Дорн вздохнул:

— Нужно пройти старый контур и очистить место брачного разрыва. Добровольно. Вам обоим.

— Нет, — сказал Арден.

Первым.

Лиара повернулась к нему.

Он смотрел не на нее, а на схему, но лицо стало жестким.

— Нет, — повторил он. — Мы только что доказали, что она не обязана возвращаться в старую связь. Я не потащу ее обратно в этот обряд даже ради зачистки.

Дорн развел руками:

— Я не предлагаю восстановление брака.

— Но предлагаешь идти через место, где он был разрушен.

— Да.

Арден положил ладонь на край алтаря.

— Ищи другой способ.

Лиара смотрела на него.

Странно. Раньше она сама должна была биться за свое право сказать “нет”. Сейчас Арден сказал его за нее — но не вместо нее. Против даже выгодного для рода варианта. И это было важнее, чем ему, наверное, казалось.