Арден закрыл глаза.

Связь передала боль так ясно, что она почти пожалела о честности.

Почти.

— Хорошо, — сказал он.

Она нахмурилась.

— Хорошо?

— Если бы я сломал тебе еще и это, было бы хуже.

Лиара отвернулась к окну.

— Ты не имел власти над этим.

— Знаю. И рад, что не имел.

Снаружи дорога пошла вниз. Сани ускорились.

Грен постучал по деревянной стенке.

— Через час будем у часовенного леса. Дальше лучше пешком. Там королевская земля.

Арден попытался выпрямиться.

Лиара положила руку ему на плечо.

— Еще час лежишь.

— Полусижу.

— Не торгуйся.

— Я не…

— Арден.

— Хорошо.

Он откинулся обратно.

Закрыл глаза.

И через несколько минут действительно задремал.

Лиара сидела напротив и смотрела на его лицо.

Во сне он казался моложе. Нет, не мягче. Просто без той постоянной бронзовой неподвижности, которой он закрывался от мира. У рта залегли усталые складки. Темные ресницы лежали на бледной коже. Черные нити проклятия иногда проступали у шеи, но слабее.

Она могла бы ненавидеть его спокойно, если бы он оставался прежним.

Холодным, уверенным, правым.

Но он менялся.

Не красиво. Не мгновенно. Не так, чтобы стереть боль.

Он спотыкался, учился просить, признавал, когда не знал, и слушал ее даже тогда, когда каждая привычка в нем требовала приказать.

Это не было прощением.

Но это уже было не ненавистью.

Лиара закрыла глаза.

“Спроси у сердца, когда перестанешь спрашивать у боли.”

— Молчи, — прошептала она замку, которого здесь не было.

Браслет тихо потеплел.

Арден открыл глаза.

— Что?

— Ничего. Спи.

— Не получается.

— Удивительно, с твоей-то покладистостью.

Он чуть повернул голову к окну.

— Я слышал тебя.

— Что именно?

— Про сердце.

Лиара застыла.

— Это не тебе.

— Знаю.

— Связь не должна передавать слова.

— Возможно, передала не связь.

— А что?

Арден посмотрел на браслет.

— Дом.

— Дом остался в Черном Клыке.

— Его часть на тебе.

Она сжала запястье.

— Еще лучше. Я уехала из замка, а он поехал со мной.

Арден тихо сказал:

— Ты можешь снять его, если захочешь. После часовни. Я найду способ.

Она посмотрела на него.

— Даже если это ослабит дом?

— Да.

— Даже если без браслета я уеду?

Он закрыл глаза.

— Да.

— Ты слишком быстро отвечаешь.

— Потому что иначе струшу.

Честно.

Снова честно.

Лиара не знала, куда девать такие слова.

— Почему?

— Потому что хочу, чтобы ты осталась. И именно поэтому должен быть готов отпустить.

Внутри стало тихо.

Слишком.

Сани летели по снегу, кони фыркали, Грен ругался на повороте, Дорн где-то снаружи жаловался Ортену на холод, а внутри тесного деревянного укрытия слова Ардена лежали между ними тяжелее любого обета.

Лиара сказала:

— Я не могу обещать.

— Не прошу.

— И не знаю, смогу ли поверить.

— Буду доказывать.

— Возможно, долго.

— Сколько потребуется.

— Возможно, никогда.

Он открыл глаза.

— Тогда все равно.

Она отвернулась первой.

Не потому, что победила.

Потому что еще немного — и сказала бы что-то неосторожное.

До часовенного леса они добрались ближе к полудню.

Дальше дорога стала узкой. Сани спрятали в еловой ложбине, коней укрыли белыми попонами. Отряд разделился: двое воинов остались с Греном, остальные пошли к часовне пешком. Арден настоял идти сам. Лиара позволила — после того как он выпил еще один настой и согласился опираться на посох, который Грен вырезал из еловой ветви с таким видом, будто вручал корону.

— Если кто спросит, это дорожный посох, — сказал старик.

Арден посмотрел на него.

— А если никто не спросит?

— Тогда все равно дорожный.

Лиара одобрила:

— Хороший посох.

Арден взял.

Дорн отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Часовня стояла в низине среди черных елей.

Маленькое каменное здание с высоким острым окном и королевским знаком над дверью. С виду — заброшенная. Снег у порога нетронутый. Окна темные. Колоколенки нет, только каменная арка с пустым проемом.

Но Лиара почувствовала якорь сразу.

Холод.

Не снаружи — изнутри крови.

Браслет на запястье стал тяжелым.

Арден рядом остановился.

Черные нити у его шеи вспыхнули.

— Здесь.

Дорн поднял защитный кристалл.

— Под землей сильная печать. Королевская, но переплетена с родовой кровью.

Ортен осмотрел снег.

— Следов нет.

Грен сплюнул:

— У плохих мест следов и не бывает.

Лиара подошла к двери.

— Не входить первым, — напомнила она Ардену.

Он остановился в двух шагах.

— Помню.

— И не трогать круг, если он там есть.

— Помню.

— И если проклятие начнет тянуть…

— Позову.

Она посмотрела на него.

— Без героизма?

— Постараюсь.

— Неправильный ответ.

— Без героизма.

— Лучше.

Дверь часовни открылась от легкого толчка.

Внутри было пусто.

Каменные стены, узкие скамьи, алтарь с королевским знаком, потухшие свечи. Никакой явной магии. Никакой чаши. Никакого синего света.

Именно поэтому Лиара насторожилась еще сильнее.

Слишком чисто.

Она шагнула внутрь первой.

Арден за ней, но на расстоянии.

Дорн держал кристалл. Ортен и двое воинов остались у входа. Грен вошел последним и сразу недовольно поморщился.

— Не люблю места, где слишком тихо.

— В часовне обычно тихо, — сказал Дорн.

— Не так. Тут тишина как в закрытом сундуке.

Лиара подошла к алтарю.

Камень серый, простой, без украшений. Но под ним, глубже, билось что-то черное и холодное.

— Здесь.

Дорн присел, провел рукой над плитой.

— Есть нижний слой. Скрытый.

— Снять сможете?

— Если не взорвется.

— Вы сегодня полны надежды.

— Я сегодня очень хочу дожить до завтра.

Арден смотрел на алтарь.

Лиара почувствовала, как проклятие в нем тянется к камню. Не как враг к врагу. Как голодный к пище.

— Назад, — сказала она.

Он сделал шаг назад.

Сразу.

Но лицо стало серым.

— Оно зовет?

— Да.

— Что говорит?

— Не словами.

— А чем?

Он сжал посох.

— Будто я могу наконец перестать держать.

Лиара поняла и похолодела.

Проклятие не обещало власть.

Не обещало силу.

Оно обещало отдых.

Самая страшная приманка для человека, который всю жизнь держит стены руками.

— Смотри на меня.

Арден посмотрел.

— Это не отдых. Это цепь.

— Знаю.

— Если станет сильнее, ты выходишь.

— Лиара…

— Арден.

— Да.

Дорн вскрыл нижний слой.

Пол часовни задрожал.

Серая плита у алтаря разошлась, открывая круглую шахту вниз. Из нее поднялся синий свет.

И запах крови.

Не свежей. Старой, многократно использованной, магически удержанной на грани распада.

Лиара прикрыла рот.

Грен тихо выругался.

Внизу была лестница.

Короткая, уходящая в подземный зал.

— Все как дома, — мрачно сказал Дорн. — Только хуже.

— Я первая, — сказала Лиара.

— Нет, — одновременно ответили Арден и Ортен.

Она обернулась.

— Вы хотите сейчас устроить спор?

Ортен сухо сказал:

— Я воин, госпожа. Моя работа — входить первым туда, где могут убить.

— А моя — понимать, что именно убьет.

Арден тихо произнес:

— Вместе. Я не впереди. Ты не одна. Ортен у края. Дорн держит щит.

Лиара посмотрела на него.

Вариант был разумным.

Почти чудо.

— Хорошо.

Они спустились.

Подземный зал оказался не похож на сердце Черного Клыка. Там камень был живым, древним, теплым даже в болезни. Здесь все было искусственным: гладкий круглый пол, королевские руны на стенах, синие линии печати, вытянутые к центру.