А в центре стояла чаша.

Черная.

Низкая, широкая, на трех ножках из темного металла. Над ней висела тонкая нить синего света, уходящая куда-то в потолок, дальше, через землю, через дороги, через магию — к Черному Клыку.

И к Ардену.

Он вскрикнул.

Не громко.

Но Лиара услышала так, будто его боль прошла через ее грудь.

Проклятие внутри него рванулось к чаше.

Арден упал на одно колено.

— Не подходи! — крикнула Лиара.

Он пытался удержаться, но нити на его шее почернели, потянулись к синему свету. Посох треснул в пальцах.

Дорн поставил щит, но тот выгнулся внутрь.

— Чаша тянет его!

— Режь связь! — приказала Лиара.

— Не могу, она через кровь!

Арден поднял голову.

Глаза чернели.

— Лиара… уходи.

— Замолчи.

— Я не…

— Я сказала замолчи!

Она бросилась к нему, схватила за лицо обеими руками и заставила смотреть на себя.

Жар опалил ладони.

Браслет вспыхнул.

— Ты обещал позвать.

— Позвал.

— Вот и слушай теперь.

Черный свет ударил из чаши.

На стене вспыхнуло видение.

Большой зал. Ночь развода. Арден говорит: “Ты больше не леди Рейнар.” Лиара подписывает имя. Велсар снимает браслет. Мирена смотрит. Морр стоит в тени, невидимый для всех.

Проклятие показывало ему прошлое.

Не Лиаре.

Ардену.

Чтобы сломать.

— Смотри на меня! — крикнула она.

Но его взгляд уже ушел в видение.

— Я сказал это, — прошептал он.

— Да. И теперь говоришь другое.

— Я открыл…

— И теперь закроешь.

— Не могу.

— Можешь.

Чаша вспыхнула ярче.

Из синего света вышел образ Морра.

Не настоящий. Магический отпечаток.

— Он не может, госпожа Вейл, — сказал образ. — Драконья кровь всегда выбирает вину. Дайте ему упасть. Вы ведь тоже устали держать.

Лиара повернула голову.

— Я устала от мужчин, которые решают за меня, что я должна отпустить.

Образ улыбнулся.

— Вы не спасете и его, и себя.

— Смотрите внимательно.

Она отпустила Ардена и подошла к чаше.

— Лиара! — хрипло крикнул он.

Теперь он звал.

По-настоящему.

Она услышала в этом не приказ, не страх собственника.

Страх человека, который не хочет потерять.

Лиара подняла руку с браслетом.

Чаша загудела.

Дорн закричал:

— Не касайтесь! Она выпьет контур!

— Не мой.

— Госпожа!

— Дорн, когда я скажу, бейте по синей нити. Ортен, держать Ардена. Грен, если я упаду, тащить меня назад.

Старик побледнел.

— Как прикажете.

Она почти улыбнулась.

— Попросила.

— Все равно сделаю.

Лиара положила ладонь на край чаши.

Мир стал синим.

Проклятие попыталось пить ее.

Не кровь даже — волю. Воспоминания. Боль. В нем были три года: развод, изгнание, одиночество, письма, ночь, когда она впервые проснулась и не помнила, как дышать без прошлого. Чаша хотела это взять и превратить в цепь для Ардена.

Лиара дала ей боль.

Но не беспомощность.

Дала утро в Элхорне. Детский смех. Запах хлеба у пекарни. Барта, который ругался на повязки. Тави с царапиной. Миру, плачущую от облегчения. Свои руки, которые лечили, строили, держали жизнь.

Чаша захлебнулась.

Потому что ее боль была не пустой.

Она давно стала силой.

— Сейчас! — крикнула Лиара.

Дорн ударил по синей нити.

Ортен и Грен удержали Ардена, когда его рвануло к центру. Он закричал — уже не от вины, от боли. Черные нити вытягивались из его кожи, тянулись к чаше, пытаясь вернуться туда, где были созданы.

Лиара стиснула край чаши обеими руками.

Браслет сиял бело-алым.

— Арден!

Он поднял голову.

— Отдай.

— Что?

— Не вину. Не память. Проклятие. Отдай его мне до края, а я верну чаше.

— Оно убьет тебя.

— Не если доверишься.

— Я доверяю.

Два слова.

Без паузы.

Без борьбы.

И от этого проклятие дрогнуло сильнее, чем от магии.

Арден открыл связь.

Черные нити рванули через нее.

Лиара закричала.

Боль была чудовищной. Его вина, его кровь, его пламя, чужая магия Морра — все прошло через нее, но не осталось. Она направила это в чашу, как яд в сосуд.

Чаша начала трескаться.

Образ Морра исказился.

— Невозможно. Она должна была сломаться.

Лиара подняла глаза.

— Я уже ломалась. Второй раз скучно.

Арден, все еще на коленях, протянул руку.

Не к чаше.

К ней.

— Лиара!

Она вложила последние силы в удар.

Браслет вспыхнул.

Чаша раскололась.

Синий свет взорвался беззвучно.

Лиару отбросило назад.

Она упала бы на камень, но Арден поймал ее.

На этот раз она не сказала “не трогай”.

Не было сил.

Он держал ее на руках, сам едва стоя, с исчезающими черными нитями на коже и лицом, в котором страх был сильнее боли.

— Лиара.

Она открыла глаза.

— Жив?

— Да.

— Пламя?

Он закрыл глаза на миг.

— Мое.

Она выдохнула.

— Хорошо.

Дорн сидел на полу, растрепанный и счастливый как человек, которого только что не убило.

— Чаша разрушена. Основной якорь снят.

Ортен помог Грену подняться.

— Потери?

— Все живы, — хрипло сказал Грен. — Но я бы хотел больше никогда не ходить в святые места.

Лиара попыталась встать.

Арден не отпустил.

— Можешь поставить меня.

— Могу.

— Тогда поставь.

— Не хочу.

Она посмотрела на него.

И впервые за очень долгое время не нашла в этом ни приказа, ни власти.

Только человека, который испугался.

— Арден.

Он медленно опустил ее на ноги, но не сразу убрал руки. Дождался, пока она сама кивнула.

— Спасибо, — сказал он.

— За спасение твоей крови?

— За то, что не дала мне стать тем, чем он хотел.

Лиара посмотрела на расколотую чашу.

— Он еще попытается.

— Знаю.

— Теперь без главного якоря проклятие ослабнет, но не исчезнет. Остаток в замке. И в тех, кто участвовал.

— Мирена.

— И, возможно, Морр.

Арден кивнул.

В этот миг сверху, из часовни, донесся крик.

Один из воинов:

— Милорд! На дороге отряд!

Ортен бросился к лестнице.

Через минуту вернулся.

— Королевские. Не меньше тридцати. Идут сюда.

Лиара закрыла глаза.

— Морр подстраховался.

Дорн выругался.

Арден поднял меч, но Лиара сразу посмотрела на него:

— Без пламени.

Он кивнул.

— Без пламени.

— Ты едва стоишь.

— Знаю.

— Значит, не геройствуешь.

— Да.

Грен буркнул:

— С таким числом “не геройствуешь” будет сложно.

Лиара посмотрела на разбитую чашу.

Потом на королевские руны на стенах.

— Не если они войдут на место преступления.

Арден понял первым.

— Мы не бежим.

— Нет. Мы встречаем их здесь. С разбитым якорем, следами Морра и королевской печатью на проклятии.

Дорн побледнел:

— Это риск.

— Все еще день рисков.

Арден выпрямился.

Бледный, измученный, но уже с собственным пламенем в крови. Не черным.

Алым.

— Тогда встречаем.

Он посмотрел на Лиару.

— Вместе?

Она хотела ответить резко.

Не смогла.

После чаши, после доверия без паузы, после того как его проклятие прошло через ее кровь и не сломало, это слово больше не звучало так просто.

— Вместе, — сказала она.

Наверх они поднялись медленно.

Королевский отряд уже входил в часовенный двор.

Впереди ехал человек в синем плаще с золотым знаком. Не Морр. Другой представитель короны. Значит, советник действительно подготовил вторую линию — людей, которые должны были застать их на королевской земле у разрушенной святыни.

Лиара вышла из часовни первой.

С браслетом на руке, кровью на рукаве и поднятой головой.

Арден встал рядом.

Не впереди.