— Дорн любит преувеличивать.

— Дорн любит жить. Поэтому сказал мне правду.

— Я справлюсь.

— Эту фразу тоже запретить указом. Сегодня в замке праздник запрещенных глупостей.

Она промыла рану. Арден не дрогнул.

Это тоже было плохо. Когда человек перестает реагировать на боль, значит, ее слишком много или сил слишком мало.

— Сними рубашку.

Он чуть повернул голову.

— Здесь?

— У тебя ожог уходит под ткань. Или мне лечить на ощупь?

— В галерее люди.

— Люди уже видели кровь, смерть, синий огонь и пустую могилу. Мужская грудь их не добьет.

Кто-то из стражников кашлянул.

Арден послушно расстегнул рубашку и спустил ее с плеча.

Лиара сразу перестала шутить.

Ожог был шире, чем она думала. От плеча к груди шли темные линии, похожие на трещины в углях. Под кожей пульсировало драконье пламя — не ровное, золотисто-алое, как раньше, а рваное, с черными провалами.

Проклятие в крови.

Слова Иланы Корр вернулись холодом.

Лиара положила пальцы рядом с ожогом.

— Не двигайся.

— Не двигаюсь.

Она закрыла глаза и потянулась даром.

И почти сразу провалилась в огонь.

Арден был полон пламени.

Не метафорически. Драконья магия жила в его крови, в костях, под кожей, за грудиной. Обычно такая сила должна быть собранной, подвластной воле. У Ардена она много лет была как клинок в ножнах: опасная, но управляемая.

Теперь клинок треснул.

Черные нити проклятия вплелись в пламя, тонкие, жадные, похожие на корни, которые пьют тепло из живой земли. Они шли глубже раны. Гораздо глубже. К сердцу. К родовому ядру.

Лиара резко открыла глаза.

— Давно?

Арден смотрел на нее слишком спокойно.

— Что?

— Не смей. Давно пламя чернеет?

Он молчал.

Она сжала пальцы у края раны.

— Арден.

— Первые вспышки были месяц назад.

— Месяц?

— После попытки усилить северный контур.

— И ты никому не сказал?

— Дорн знал часть.

Маг у стены сделал вид, что хотел провалиться в пол.

— Часть? — переспросила Лиара.

— Я не знал, что зашло так глубоко, — быстро сказал Дорн. — Милорд скрывал симптомы.

Лиара закрыла глаза.

Медленно.

Очень медленно.

— Я сейчас не буду кричать, — сказала она. — Не потому, что ты не заслужил. Потому что здесь больные.

Арден опустил взгляд.

— Хорошо.

— Нет. Ничего не хорошо. У тебя проклятие в крови, а ты носишься по замку, держишь щиты, делишь со мной откаты и перевязываешь стражников.

— Я глава рода.

Лиара открыла глаза.

— Еще раз произнесешь эту фразу как оправдание, и я зашью тебе рот.

В галерее стало очень тихо.

Арден смотрел на нее.

И вдруг, совершенно некстати, в его глазах мелькнула слабая, почти незаметная улыбка.

— Ты уже угрожала мне чем-то похожим.

Лиара застыла.

Она помнила.

Конечно, помнила.

В первый год брака, когда он после ранения на границе явился на совет, не дав ей закончить перевязку. Она тогда сказала, что если он снова произнесет “я глава рода”, она пришьет его к постели целительской нитью.

Он потом целую неделю оставлял у нее на столе новые катушки ниток. Молча. Как шутку, в которой никто кроме них двоих не участвовал.

Память ударила мягко.

И от этого больнее.

— Не смей вспоминать вслух, — сказала она.

Улыбка исчезла.

— Прости.

Она взяла мазь и начала обрабатывать ожог.

— Сейчас я закрою поверхностный слой. Глубокое проклятие не трогаю здесь. Нужен алтарь или хотя бы чистый круг. И твое согласие не геройствовать ближайшие сутки.

— Сутки я не могу.

— Можешь.

— Мирена под стражей, но Илана ушла. Морр знает, что Селла у нас. Совет расколот. Замок нестабилен.

— И если ты рухнешь, все это станет лучше?

Он замолчал.

— Сутки, — повторила Лиара. — Не в постели, так хотя бы без пламени.

— Если будет нападение…

— Если будет нападение, позовешь меня.

— Тебя?

— Да, Арден. Именно так работают люди, которые не пытаются умереть в одиночку: зовут на помощь.

Эта фраза зависла между ними.

Слишком широкая для одной раны.

Он тихо сказал:

— Я не умел.

— Учись быстрее. Времени мало.

Лиара закончила перевязку и потянулась к настою.

— Выпей.

Арден взял флакон, понюхал и поморщился.

— Это что?

— То, чем я лечу упрямых мужчин с плохим инстинктом самосохранения.

— На вкус?

— Как заслужил.

Он выпил.

Не поморщился.

Лиара с подозрением посмотрела:

— Ты либо очень виноват, либо у тебя уже вкус отказал.

— Первое.

Она замолчала, потому что снова не знала, куда девать его честность.

В дальнем конце галереи распахнулись двери.

Вошел Ортен.

— Милорд. Простите. В замок прибыл королевский отряд.

Арден встал слишком быстро.

Лиара тут же положила ладонь ему на грудь, удерживая.

Ошиблась.

Поняла это в тот же миг.

Под пальцами ударило пламя.

Связь вспыхнула не болью — теплом. Тяжелым, живым, почти забытым. Арден замер. Лиара тоже.

Люди вокруг, к счастью, были достаточно умны, чтобы смотреть куда угодно, только не на них.

Она отняла руку.

— Медленно встаешь.

Арден глухо сказал:

— Да.

— Кто прибыл? — спросила Лиара, поворачиваясь к Ортену.

— Советник Кайден Морр.

В галерее стало холодно.

Селла, лежавшая у камина, застонала во сне.

Арден выпрямился.

Все следы слабости исчезли с его лица так резко, будто он надел маску.

— Где он?

— У главных ворот. С королевским знаком. Требует немедленной встречи и говорит, что прибыл расследовать нападение на представительницу короны.

Лиара усмехнулась:

— Илана уже успела стать жертвой?

— Видимо, — сказал Арден.

Он потянулся к рубашке.

Лиара перехватила.

— Нет.

— Я не могу выйти к советнику полуголым.

— Зато с кровавой повязкой и серым лицом можешь? Сядь.

— Лиара.

— Сядь, я сказала.

Он посмотрел на нее.

— Весь замок смотрит.

— Пусть учится хорошему.

Ройс опустил голову, но плечи у него подозрительно дернулись.

Лиара помогла Ардену надеть рубашку так, чтобы не сместить повязку. Пальцы работали быстро, делово, почти без касания. Почти. Но связь все равно пульсировала между ними, и каждый застегнутый ею крючок отзывался странным молчанием.

— Плащ, — сказала она.

Эльса тут же подала темный плащ, будто ждала приказа.

Лиара набросила его на плечи Ардена.

— Пламя не использовать.

— Если Морр…

— Особенно если Морр. Он ждет, что ты сорвешься. Не дай ему удовольствие.

Арден посмотрел на нее.

— Ты идешь со мной?

— Разумеется.

— Это опасно.

— Сегодня уже было. Несколько раз. Начинает надоедать.

Он кивнул.

— Тогда вместе.

Это слово опять.

Лиара не стала на него отвечать.

К главному холлу они вышли через центральный коридор. По дороге к ним присоединились Дорн, Ортен, двое старших воинов и лорд Сайрен, который после задержания Велсара выглядел так, будто предпочел бы быть ковром.

— Милорд, — пробормотал он, — советник Морр прибыл с королевскими полномочиями. Надо действовать осторожно.

— Мы и действуем осторожно, — сказал Арден. — Он все еще жив у ворот.

Лорд Сайрен сглотнул.

Лиара почти одобрила. Почти.

Главный холл был полон людей.

Слуги стояли у стен. Стражники — у лестницы. На пороге, под открытыми дверями, виднелся королевский отряд: синие плащи, серебряные застежки, лошади в дорожной грязи.

В центре стоял Кайден Морр.

Лиара не видела его три года.

И все равно узнала сразу.

Высокий, сухой, с благородной осанкой и лицом человека, который умеет улыбаться так, чтобы другой сам захотел почувствовать себя виноватым. Темные волосы с сединой у висков, дорогой плащ, перстень советника на правой руке. Глаза внимательные, спокойные.