Лиррэ стоит перед выбором. Я рядом. Буду записывать.

P.S. Котов устройство мира не волнует. Им важна миска. Мудро».

Лена уже спала. Ей снился Корвус. И где-то далеко он, кажется, тоже думал о ней.

Торн материализовался в своём кабинете с чувством глубокого разочарования. Порталы — штука удобная, но настроения не улучшают. А настроение у главы Гильдии целителей было хуже некуда.

— Не вышло, — пробормотал он, падая в кресло. — Упёртая деревенщина. Ни деньги, ни статус, ни угрозы не взяли.

Он сидел, глядя в потолок, и перебирал в голове события последних дней. Разговор с Лиррэ. Её спокойный отказ. Тот момент, когда она сказала «нет». И главное — этот её взгляд. Без страха. Без сомнений. Просто «нет», и всё.

— Она не боится, — констатировал Торн. — Совсем. Это плохо.

Он встал, прошёлся по кабинету. С одной стороны — дар есть. Подтверждено. Она может убивать. Может лечить. Идеальное оружие в руках того, кто умеет им пользоваться. С другой стороны — она не хочет. И её не сломать. Не подкупить. Не запугать.

— Рисковать карьерой из-за какой-то деревенской лекарки? — спросил он себя в пустоту. — Нет уж. Спасибо.

Торн остановился у окна и посмотрел на столицу. Огни, башни, магические огоньки. Вся эта махина, которую он так долго строил, — кресло главы Гильдии, влияние, власть. Всё это могло рухнуть, если бы он продолжил давить на Лиррэ. Он поморщился.

— Нет. Прямое давление не работает. Нужна хитрость.

Торн сел обратно в кресло и задумался.

— Кто у нас самый главный параноик? — пробормотал он. — Император, конечно. Он боится всего: заговоров, покушений, собственной тени. Если до него дойдут слухи о лекарке, которая может убивать одним касанием...

Торн улыбнулся.

— Он же обделается от страха. И прикажет разобраться. А разбираться будет Верховный маг.

— Верховный — мужик правильный, порядок любит. Для него любое отклонение от правил — угроза миропорядку. Он точно захочет или контролировать Лиррэ, или уничтожить.

— А я? — Торн развёл руками. — А я в стороне. Я просто добросовестный глава Гильдии, который доложил о потенциально опасном даре. Император приказал — я выполнил. Верховный решает — я не вмешиваюсь.

— Если Лиррэ согласится сотрудничать с Верховным — я в выигрыше: дар под контролем, хоть и не у меня. Если откажется — пусть Верховный с ней разбирается. А если драконы сожгут столицу — вопросы к Верховному, не ко мне.

— Гениально, — прошептал Торн. — Просто гениально.

Он хлопнул в ладоши.

— Лорд Велен!

Из тени появился секретарь.

— Слушаю.

— Запускаем слухи, — приказал Торн. — Аккуратно, через третьих лиц. Чтобы дошло до императора, но не через меня. Про лекарку из деревни, которая умеет то, чего не умеют столичные маги. Лечит безнадёжных. Говорят, даже смерть может призвать одним касанием. Важно, чтобы император поверил. А он поверит. Он во всё верит.

— Будет сделано.

— И проследи, чтобы наши имена нигде не всплыли. Мы чистые. Мы просто слышали слухи. Как и все.

Велен поклонился и исчез. Торн откинулся в кресле и довольно улыбнулся.

— Пусть теперь другие разбираются с этой упрямой девчонкой. А я посмотрю со стороны. И если что — всегда можно сказать: «Я же предупреждал».

Через три дня в столице уже шептались.

— Слышали? В какой-то деревне живёт лекарка, которая лечит безнадёжных больных, от которых даже маги отказались.

— Ага, а ещё говорят, она может смерть наслать.

— Да ну, враки.

— А вот и не враки! Моя кума сестре рассказывала, у неё свояк оттуда, сам видел, как она одного мужика... того.

— Чего — того?

— Ну, того. Прикоснулась — и он заснул и не проснулся. А мучился до этого жутко.

— Так это ж милосердие!

— Для кого милосердие, а для кого — убийство. Не поймёшь.

— А маги чего?

— А маги бессильны. Она их методами не пользуется. Руками, говорит, лечит.

— Руками? Это как?

— А никто не знает.

Через неделю слухи доползли до дворца. Император, как обычно, сидел на троне — точнее, полулежал, потому что трон был мягкий, а подушек на нём наложили столько, что император в них почти утопал. Он слушал доклады, жевал виноград и откровенно скучал.

— ...в южных провинциях урожай пшеницы выше ожидаемого...

— Ммм, — промычал император, жуя.

— ...на северной границе замечены разбойники, но местный гарнизон обещает разобраться...

— Угу.

— ...и ещё слухи ходят, ваше величество. Про лекарку из какой-то деревни.

Император лениво повернул голову:

— Лекарку? И что с ней не так?

— Говорят, она может убивать одним касанием.

Виноградина застряла в императорском горле.

— Ч-что? — просипел он, прокашлявшись. — Убивать? Лекарка? Целительница?

— Слухи ходят, ваше величество, — пожал плечами докладчик. — Говорят, лечит безнадёжных. А если захочет — может смерть призвать.

— Смерть? — император побледнел так, что даже его пурпурная мантия показалась бледно-розовой. — Ко мне? Смерть может призвать?

— Не к вам, ваше величество, — поспешил успокоить докладчик. — Просто слухи.

— Просто слухи?! — император вскочил, скинув с коленей трёх кошек и поднос с виноградом. — Просто слухи о том, что какая-то деревенская баба …?! И вы молчали?!

— Мы думали, не стоит беспокоить...

— НЕ СТОИТ БЕСПОКОИТЬ?!

Император побагровел. Он метался по трону (точнее, вокруг трона, потому что на троне метался неудобно) и размахивал руками.

— Зовите Верховного! — заорал он. — И Торна этого! Целителя! Главу! Немедленно! Живо! Бегом!

Стражники, привыкшие к императорским истерикам, испарились с такой скоростью, будто за ними гнались драконы. Через пятнадцать минут в тронном зале стояли Верховный маг Конрад и глава Гильдии целителей Торн. Верховный выглядел невозмутимо — седые волосы, острый взгляд, мантия. Торн, напротив, слегка нервничал, потому что императорский гнев — штука непредсказуемая.

— Что за бардак у вас творится?! — заорал император, едва они вошли. — Я тут сижу, ем виноград, никого не трогаю, и вдруг узнаю, что какие-то целители убивают?!

— Ваше величество, — начал Торн, — позвольте объяснить...

— Молчать! — император ткнул в него пальцем. — Я не разрешал объяснять! Я разрешил слушать! Ты! Глава целителей! Объясни мне, почему твои подчинённые занимаются убийствами?!

Торн побледнел. Он-то думал, что всё идёт по плану: слухи запущены, император встревожен, Верховный подключится, Лиррэ привезут, а он останется в стороне, чистенький. Но чтобы император вызывал лично и орал так, что люстра падает... этого Торн не предусмотрел.

— Ваше величество, — Торн поклонился, стараясь, чтобы голос не дрожал, — это одна лекарка из деревни, которая обладает уникальным даром...

— Уникальным?! — взвизгнул император. — Убивать — уникальный дар?! А почему тогда мои палачи не уникальные?! Они тоже убивают! Но им положено, им за это платят! А ей платят за целительство?! А не за... не за это!

— Ваше величество, палачи — это другое...

— Другое?! — император схватился за голову. — Я что, живу в мире, где целители убивают, палачи лечат, а драконы, наверное, скоро начнут стихи писать?! Что за бардак?!

Торн открыл рот, но император не дал ему вставить ни слова.

— Ты! — он ткнул пальцем в Конрада. — Верховный! Ты зачем поставлен?! Чтобы порядок был! А у меня тут, оказывается, целители-убийцы по деревням шастают! А если она ко мне придёт? А если она меня — хоп! — и сердце остановит?

Конрад смотрел на императора с лёгким недоумением.

— Простите, ваше величество, — сказал он медленно. — Я, кажется, не совсем понимаю, о чём речь. Какая лекарка? Какое убийство?

Император замер с открытым ртом.

— Ты не знаешь?!