— О, — сказал он. — А полегчало.

— Рано радуешься, — отрезала Лена, перемещая руки выше. — Тут ещё три позвонка в разобранном состоянии.

Следующие полчаса в избе стоял звуковой ад. Гном орал, коты шипели, лавка скрипела, а Лена ритмично вдавливала в спину пациента то пальцы, то локти, то, кажется, колено. Корвус стоял с магическим огоньком и чувствовал, что его картина мира трещит по швам.

Она не использовала магию. Совсем. Только руки. И эти руки творили что-то невероятное — он видел, как уходит перекос, как расслабляются мышцы, как позвоночник становится ровнее.

— Готово, — выдохнула Лена через час.

Она отступила на шаг, вытирая пот со лба. Руки дрожали.

— Вставай, — скомандовала она гному. — Осторожно.

Гном встал. Замер. Осторожно повёл плечами. Наклонился влево. Вправо.

— Мать честная, — сказал он. — Я… я разгибаюсь.

— Поздравляю.

— Я полгода не разгибался! — Гном посмотрел на Лену с таким уважением, будто она только что победила дракона голыми руками.

— Ты это… — он замялся. — Как звать-то?

— Лиррэ.

— Лиррэ-лекарка, — кивнул гном. — Запомню. У меня два брата, оба с такой же спиной. Пришлю.

— Присылайте, — вздохнула Лена. — Только пусть не тянут полгода.

Гном хохотнул, полез в карман и вытащил увесистый кошель:

— Сколько должен?

— Стандартно.

— А за заговор отдельно?

— Бесплатно, — вмешался Тингол. — Это был подарок от эльфийского народа.

Гном посмотрел на эльфа с подозрением, но деньги отсчитал честно.

— Заговор хороший, — сказал он на прощание. — Действенный. Прям по спине будто теплом прошло.

— Ещё бы, — пробормотал Тингол, когда дверь закрылась. — Это заговор для дубов, чтоб корни глубже пускали.

Лена фыркнула и рухнула на лавку.

— Я только что вправляла гному позвоночник локтями, — сказала она в пространство. — Под эльфийский заговор для деревьев. Моя жизнь — это анекдот.

Корвус стоял у стола и смотрел на неё.

— Ты не использовала магию, — сказал он.

— Руками проще и надежнее.

— Но как? — Корвус шагнул ближе. — Я видел свет. Вокруг твоих рук. Что это было?

Лена подняла на него усталый взгляд:

— Дар, наверное. Или просто мышцы разогрелись.

— Не ври.

— Я не вру. Я правда не знаю. — Она посмотрела на свои ладони. — Дед учил меня… ну, не меня, что руки сами знают, куда давить. Надо только не мешать.

Корвус молчал долго. Потом медленно, очень медленно, произнёс:

— Ты странная. Я начинаю подозревать, что ты не так проста, как кажешься.

— А я и не проста. — Лена улыбнулась. — Я сложная. Со скрытыми резервами и хроническим недосыпом.

Тингол тихо хихикнул в блокнот.

— Что ты там пишешь? — не оборачиваясь, спросила Лена.

— «День второй. Маг первого ранга впервые увидел мануальную терапию. Выжил, но задал много вопросов. Лиррэ вправила гному спину локтями. Заговор для деревьев признан эффективным для гномов».

Ночь выдалась тёплой и тихой. Лена как раз собиралась ложиться, когда в дверь постучали, тихонько и робко, будто боялись, что пошлют подальше.

— Кого там несёт в такой час? — проворчала Лена, накидывая платок.

Тингол уже спал на своей лежанке, свернувшись калачиком и прижимая к груди блокнот. Корвус сидел в углу с закрытыми глазами, делая вид, что медитирует, но на самом деле, кажется, просто отдыхал от дневного позора с фурункулом. Лена открыла дверь. И увидела русалку. Настоящую. Живую. С рыбьим хвостом вместо ног, с длинными зелёными волосами, в которых запутались водоросли, и с таким несчастным выражением лица, что даже коты на печи замерли.

— Вы Лиррэ-лекарка? — спросила русалка голосом, похожим на журчание ручья.

— Я, — Лена моргнула. — А вы… проходите? Хотя как вы пройдёте? У вас хвост.

— Я на плавниках, — грустно сказала русалка и вползла в избу. Буквально. Опираясь на руки и волоча хвост по полу. — Извините, намочила тут вам.

— Да ладно, — отмахнулась Лена. — У нас тут всякое бывает. Вон, давеча гном приходил. Спину вправляла. А вы с чем?

Русалка замялась. Оглянулась на Тингола (спит), на Корвуса (сидит с закрытыми глазами, но уши, кажется, навострил), и тихо сказала:

— Это… ну… это…

— Чешуя? — догадалась Лена.

Русалка всхлипнула и кивнула.

— Показывайте.

Русалка стеснительно повернулась боком и приподняла край хвоста. Лена наклонилась и присвистнула. Чешуя в том месте была… ну, скажем так, не в лучшем состоянии. Белесые пятна, какие-то шелушения, края припухли.

— Грибок, — вынесла вердикт Лена. — Классический. У людей такое на ногах бывает. А у вас, значит, на хвосте.

— Это очень серьёзно? — Русалка смотрела на неё с надеждой и ужасом одновременно.

— Лечится. Но придётся постараться.

— Я всё сделаю! — Русалка аж подпрыгнула, отчего хвост шлёпнул по полу, подняв тучу брызг. — Ой, простите!

— Да ничего, — вздохнула Лена, вытирая лицо. — Тингол, просыпайся, у нас пациент особый.

Эльф заворочался, приоткрыл один глаз, увидел русалку, сел и протёр глаза.

— Я сплю? — спросил он. — Почему в избе рыба?

— Не рыба, а русалка. Имей уважение.

Тингол покосился на хвост, на мокрый пол, на Лену и медленно потянулся за блокнотом.

— Записываю, — сказал он. — «Ночной визит. Русалка. Грибок. Прогноз: интересно».

Корвус тоже открыл глаза.

— Что здесь происходит? — спросил он тоном человека, которого разбудили посреди идеального сна.

— Пациент, — коротко ответила Лена. — Не мешай.

— Ой, — сказала русалка. — А это кто? Такой красивый…

Корвус дёрнулся. Кажется, комплиментов от русалок он не ожидал.

— Я маг, — процедил он. — А ты кто?

— Я Изольда, — русалка игриво улыбнулась. — Очень приятно.

— Мне тоже, — соврал Корвус.

Лена фыркнула:

— Ладно, знакомство отложим. Изольда, давайте лечить ваш хвост. Для начала — ванночки.

— Ванночки? — Русалка удивилась. — А зачем? Я же в воде живу. У меня ванна — вся река.

— В том-то и дело, — вздохнула Лена. — Грибок любит сырость. В реке вода холодная, проточная, да ещё и с соседями-рыбами, которые могут заразу носить. Вам нужна тёплая вода. С содой. И с отваром коры дуба.

Русалка смотрела на неё круглыми глазами.

— Тёплая вода? — переспросила она. — В реке?

— Не в реке. — Лена вздохнула. — В корыте. У нас есть большое корыто. Нагреем воду, посадим вас туда, и будете сидеть.

Русалка задумалась. По её лицу было видно, что концепция «тёплой ванны» для неё примерно такая же сложная, как для Лены — заговор от геморроя.

— А это обязательно? — спросила она жалобно.

— Если хотите, чтоб чешуя не отвалилась — обязательно.

Русалка сдалась. Корыто нашли в сенях. Большое, деревянное, пахнущее старым рассолом — видимо, дед когда-то солил в нём огурцы.

— Чистое? — спросила Лена.

— Относительно, — ответил Тингол, постучав по дну.

— Значит, будем мыть. Корвус, тащи воду.

Корвус посмотрел на неё с ненавистью, но пошёл. Телепортировать воду он больше не пытался — после вчерашнего потопа Лена запретила магию в вопросах жидкости. Через полчаса корыто стояло посреди избы, наполненное тёплой водой, в которой плавали пучки коры дуба и календулы. Пахло так, будто в избе заварили бочку чая.

— Залезайте, — скомандовала Лена.

Русалка залезла. Хвост поместился не сразу — пришлось подгибать, но в целом конструкция работала. Изольда сидела в корыте, облокотившись на бортик, и блаженно жмурилась.

— Тепло, — сказала она удивлённо. — Очень тепло. И приятно. А долго так?

— Минут тридцать. Потом перерыв. И так три дня.

— Три дня? — Русалка округлила глаза.

Корвус сидел в углу и делал вид, что медитирует. На самом деле он одним глазом подглядывал. Не за русалкой. За Лиррэ. Она сидела рядом с корытом, подкладывала травы, проверяла температуру воды и разговаривала с пациенткой так, будто каждый день лечила морских обитателей. Через двадцать минут Изольда заснула. Прямо в корыте. Свесив голову набок и посапывая во сне. Чешуя на хвосте слегка подрагивала, отбрасывая блики на стены.